Re-(hab/peat)

" — В интернете гуляло видео как он за бутылку коньяка… — Что делал? — Мужчине отдавался». — Ну здравствуй, майор-р, — лицо типа, стоящего на пороге, казалось Хазину смутно знакомым. — Поговорим? — Кто ты, блядь… — У-у-у, голова гудит? Не помнишь, как я тебе вчера не дал левому мужику отдаться за дозу? — мужчина ехидно улыбнулся. — Пойдём поговорим? В машине. А это чтоб тебе не хотелось возмущаться… Хазин смотрит в раскрытое удостоверение, захлопывая рот. Даже его не совсем трезвый мозг улавливает, что в таком отделе добрые и ласковые люди не служат. — С кем надо спать, чтобы до такого звания в этом возрасте дослужиться? А, полковник? — Наглеешь. — Кхм… Блядь… Я… — Пойдём. Он за локоть вытащил Хазина из квартиры, пинком захлопывая дверь. Майор спотыкался по ступенькам, домашние тапки скользили по плиткам. Он пытался возмущаться, но получил хорошо поставленный тычок в солнышко. Незнакомец вытащил его из подъезда. И, надо же так случится, машина стояла а слепой зоне домовых камер. Парню не хватило времени сориентироваться, как его уже закинули в багажник. — И, молодой красивый, здесь дополнительная изоляция. Так что телефон тебе не поможет. Хазин попытался вырваться, стучал в крышку багажника ногами и руками, но в машине загремела музыка. — AC/DC, блядь?! Ну хоть музыкальный вкус у тебя есть, и на том спасибо! — Испачкаешь мне багажник, выебу тебя без смазки, майор! Стук прекратился, кажется, Хазин внял предупреждениям и решил проявить благоразумие. Мужчина довольно хохотнул. Ехать им далековато, так что к моменту прибытия на место его груз немного поплывет от нехватки воздуха. Машина двигалась за пределы города, а парень то и дело пытался подавать голос, но с каждым разом всё тише. Спустя несколько часов автомобиль остановился в такой глуши, где даже волки срать не садятся. Из багажника под ноги кое-как выполз полупридушенный Хазин. — Живой? Ну, супер. Пойдем. — Товарищ полковник… Детектив, блядь… Где мы? — он попытался отдышаться, от нехватки воздуха знатно вело. — Считай, что это твой личный рехаб. Небольшой добротный домик: железные двери, решётки на окнах, наглухо затонированные окна, кажется, даже закрашенные. «Детектив» ухватил Хазина на шкирку, втаскивая в дом. В кухне парень попытался возмущаться, но метко брошенная бутылка с водой завладела его вниманием. Мужчина рассматривал с трудом стоящего на ногах парня, нащупывая в кармане одно из средств воспитания… — Майор, знаешь, что такое ЭШО? — Откуда? Какого хера вообще происходит? — ЭШО — электрошоковый ошейник. — А мне нахера это знание? Похититель шагает к нему, ловко затягивая устройство на шее и чем-то фиксируя, чтобы не снял. А после также волоком втаскивает в гостиную, попутно посылая слабенький заряд, от которого майор позорно заскулил. От электрического света болят глаза, а от закрытых окон теряется чувство времени. В руки Хазину впихивают планшет. — Смотри внимательно. На экране Хазин-старший словами забивал гвозди в крышку сыновьего гроба. Похищение было санкционировано родителем. Просто охренеть. Что самое страшное… — Он действительно разрешил делать со мной всё? — Ага. Ты или выйдешь отсюда паинькой, берущей в рот только конфетки и члены, или тебя вынесут вперёд ногами. Здорово, правда? Нравится идея? Кстати… Ты бы шмотки снял. По моим расчётам тебя скоро начнёт ломать. Ну, может статься, что тебе будет так плохо, что ты начнёшь ссать под себя… Или ещё что. — Ты это серьёзно сейчас? — Ага. Хочешь, музыку включу, чтобы стриптиз шёл бодрее? — Иди в жопу. Но мысль почему-то показалась здравой. Может, что-то говорило ему, что детектив не шутил. Хазин решил про себя назвать его именно детективом. Так что футболку он стянул сам, и только после понял, что что-то не так. Детектив сверлил его взглядом. — Что? — Слушай, а ты вообще как? И по девочкам и по мальчикам? Или по девочкам из любви, а задницу подставляешь для дела? Майор отвернулся, краснея. Хотелось нахамить, но ошейник вдруг стал ощущаться удивительно ярко. Так что парень промолчал, проглотил рвущиеся комментарии. — Первое, — осознание ситуации накатывало волнами, почему-то оставляя после себя только странное смирение.- А что? — Хотел предложить тебе потрахаться до того, как тебя начнёт ломать. — Блядь… Я… А знаешь, — в голове вдруг щёлкнуло, возможно с мозгами у него всё же начались проблемы, он замер, едва успев стянуть остатки одежды. — Давай… — Отлично. Ртом работаешь? — А ты всегда так прямо говоришь? — после кивка даже зарделся. — Работаю… Вместо лишних слов «детектив» расстегнул брюки, хлопая себя по бедру, будто пса подзывал. «Гав, нахуй», подумал майор, опускаясь на колени. Чёрт, в неадеквате он и глотал, и горловой делал, а вот так, на почти трезвую голову… Мягкое прикосновение на макушке стало сюрпризом. Что ж… Если ему в ближайшее время станет плохо, почему бы не сделать себе на последок хорошо. Язык в первое мгновение не слушается, но грёбанный детектив вдруг показывает себя неожиданно терпеливым, даже почти ласковым. Не торопит, хотя времени у них не так много, по коже уже проходит намёк на озноб. Хазин вытряхивает лишние мысли из головы, сходу расслабляя горло. Может, его хорошее поведение даст поблажку в режиме. Сука, докатился… Стекающая на дорогие брюки слюна похитителя не смущает, он только чуть давит на макушку. — Хороший какой… Умница. Он булькает что-то в ответ, член в глотке не располагает к задушевным беседам. Мозгов вообще хватает только на то, чтобы следить за зубами и время от времени дышать. Когда горло несколько раз рефлекторно сжимается, детектив всё же сжимает его волосы сильнее, притягивая ближе. — Вкусно? — от ехидного тона всё сжимается. — Охуеть… — Вставай на ноги, майор. И повернись ко мне спиной. — Я даже спрашивать не буду… Досмотр, блядь, с пристрастием… Твою мать… С шоколадным запахом, серьёзно?! — но наклоняется вперёд сам. — Это всё, что тебя беспокоит? А не то, что в тебя два пальца сходу вошло? Хазину плохо не то от подступающей ломки, не то от того, какой шлюхой он себя ощущал. Разочарование семьи, блядь. Ёбанный детектив только подливает масла в огонь своими руками комментариями. — А теперь уже три… Красивая задница, Хазин. Даже рад, что взялся за твой случай. Иди сюда, майор. Он думает, что просто окажется на коленях, но похититель — или кем его называть, если это по заказу? — плавным движением насаживает его на всю длину сразу. Хазин только вдыхает. — Чувствую себя растраханной шалавой… — Ну, не сказал бы… Сжимаешь ты меня достаточно хорошо. А теперь встань, развернись ко мне лицом и насадись сам. — Поверить нет могу, что я это делаю… Впрочем, стыд, похоть и какое-то странное удовлетворение от подчинения неплохо перекрывают начало ломки. Так что он выполняет приказ, хотя поза наездника любимой у него никогда не была. — Ну что, — вдруг паскудно улыбается детектив, — прокатим Петеньку верхом? Темп, который он берёт с ходу, кажется совсем невыносимым. Хазин вскрывает, но быстро ловит его, желая наконец забыться. Разочарование семьи, неудачник, встрявший в трафик, шлюха, спящая за дозу… Всё это хочется забыть. И, пожалуй, эта бешенная скачка, сочетающая в себе последствия всего этого списка, отличное решение… — Давай-давай, двигайся… Такой хороший… Жаркий, тесный… Хазин не помнит, в какой момент жар похоти сменяется болью и ознобом самой жёсткой ломки в его жизни. Иногда в голове светлеет и детектив — он продолжает называть своего похитителя детективом — таскает его в ванну. Отмывает омерзительно душистым мылом, успевает накормить. Иногда в поисках тепла Хазин даже успевает ещё раз «прокатиться», пока не срывается в очередной ужас. Как долго майора ломает, он не знает, пока новое пробуждение не становится окончательным. Он долго смотрит в стену, прежде чем ощущает горячую ладонь на плече. — С возвращением, Петь.