Маэстро

— Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, пока буду нужен тебе, — так пообещал он, когда уходил, чтобы помочь Гарри и Рону добыть чашу Пуффендуя из сейфа Лестрейнджей. Гермиона сидела в кафе, обнимала руками чашку кофе (как он!) и думала, как же получилось, что она и Драко Малфой теперь вместе? Сближение происходило медленно. Его и сближением назвать было нельзя. Они были как бы по отдельности, но всегда рядом друг с другом. Они пересекались — слишком часто для студентов двух противостоящих факультетов, она всегда замечала какие-то связанные с ним мелочи, он часто доставал ее и ехидничал, но никогда не делал ничего, что могло бы повредить ей на самом деле. И он всегда был в поле ее зрения. Она вспомнила соревнования в полетах на метле — над стадионом для квиддича. Соревнования были командными, он был третьим в своей группе, и когда очередь дошла до него, уже было ясно, что команда проиграет. Он, конечно, был силен в полетах, но его умения не могли компенсировать недостатка в мастерстве первых двух игроков. Тогда он сделал вид, что что-то не так с метлой и сошел с дистанции. Естественно — Малфои могут быть либо победителями, либо — никак. Второго места для Драко Малфоя не существовало. И ему нравилось, когда она побеждала тоже. Хотя он и успешно маскировал свое восхищение за ехидными высказываниями в адрес проигравших гриффиндорцев. Когда под Рождество гриффиндорцы и контевранцы решили устроить соревнование в забеге на коньках по льду черного озера, Гермиона, неожиданно для себя обогнала Симуса Финигана, уступив только Дину Томасу. Вот когда Малфой оторвался по полной. Проехался и на тему того, что видимо, у грязнокровок особенный талант к катанию на коньках, и на тему того что Финиган проиграл девчонке. Оскорбления едва не переросли в драку, Томас едва удержал Симуса, желающего разукрасить смазливую физиономию хорька. А Грейнджер снимала коньки, стараясь не поднять взгляд и не выдать улыбки — Драко Малфой во всеуслышание сказал, что у нее талант к катанию на коньках. Он ею восхищался. От этого в душе поднималось какое-то очень теплое чувство как пушистый желтый цветок одуванчика. И да, они сталкивались непозволительно часто. Даже на вечеринках. Конечно, в Хогвартсе бывают неофициальные вечеринки, не только приемы у Слизнорта или Рождественский бал, и, конечно, ребята общаются не только внутри своих факультетов. С негласного разрешения деканов по определенным дням проходят «малые встречи», где подростки могут повеселиться и пообщаться в неофициальной обстановке. В такие дни большой популярностью пользуются те студенты, что умеют играть на музыкальных инструментах. Джинни, например, замечательно играет на фортепьяно, но инструмент же не потащишь с собой на вечеринку. Хотя, заклятие незримого расширения и пианино способно впихнуть в бисерную сумочку. Или — что мешает поднапрячься и левитировать рояль в любую часть замка? Хотя — девушка-на-перевес-с-роялем — это не романтично. Это почти как девушка с вестом. Поэтому, как ни странно, несмотря на отвратительный характер, большой популярностью в школе пользовался Драко Малфой, потрясающе играющий на гитаре. Так, Гермиона Грейнджер, обладающая неплохим голосом, по мнению студентов гриффиндора и пуффендуя, попала в пару как исполнительница с Драко Малфоем. Честно сказать, она ждала истерики с его стороны и воплей, что он не будет играть для грязнокровки. Но он только взглянул на нее из-под челки, спросил, что играть и взял аккорд. Она пела, он играл, поддерживая и помогая мелодией. Когда песня закончилась — молодежь хлопала, а он опять ничего не сказал. Ни одного саркастического замечания. Тогда она позволила себе вольность: — Браво, Маэстро! На ее словах он взглянул снизу вверх, как будто резанул взглядом, и тут же опустил глаза. На скулах вспыхнули яркие пятна. «Неужели смутился?» — изумилась Грейнджер, — быть не может! Принцы не смущаются, принцы холодны и недоступны, как пингвины на айсберге». При мысли о таком нелепом сравнении — Малфоя и пингвина, Грейнджер едва не рассмеялась. На губах мелькнула улыбка. Гарри помахал ей рукой, она отошла к своей компании. Рон тут же подскочил и обнял ее, чмокну в щеку. От него пахло шоколадными лягушками и сливочным пивом. «А я-то подумала, чего это он такой дружелюбный», — успела подумать Грейнджер, когда проходящий мимо Малфой опрокинул на ее светлое платье бокал с красным вином. -Какая ты неуклюжая, Грейнджер, — прозвучал надменный растянутый голос, — совсем голову потеряла, обнималась со своим парнем. Малфой выглядел бесстрастно. Но холодный от ярости голос и пятна лихорадочного румянца, горящие на щеках, ясно показывали, пусть это и видела только Грейнджер, насколько он «вне себя». «Неужели это из-за того, что Рон обнимал меня перед гостями?» — недоумевала Гермиона, замывая пятно на платье в туалете Плаксы Миртл (Вообще, оживленное местечко, Миртл явно не бывает грустно. Посетители буквально толпами ходят). Это было так странно допустить, что Драко Малфой может ревновать Грейнджер — пусть даже и к Уизли, хотя только боггарт может быть не в курсе, что они просто друзья, а уж Малфой то всегда был в курсе всего, что происходит в школе. Знает и все равно ревнует? «Не выдумывай, Гермиона, — приказала себе Грейнджер, — тебе просто показалось». Не знаю, показалось или нет, но с Малфоем было явно не все в порядке. На зельеварении, когда Грейнджер помогала Долгопупсу, он едва не шипел, исходя злостью, а когда она вечером шла с девчонками из библиотеки, вырулил из-за угла, больно схватил пальцами за левую руку выше локтя: — Надо поговорить. Она сверкнула на него глазами, вывернула руку и ушла, смутно ощущая, что поступает неправильно. Возможно, и правда, стоило остаться и поговорить. С каждым днем Малфой доставал ее все больше и больше. Не столько ее, сколько Рона и Гарри. В ход уже пошли личные оскорбления и упоминание родителей. Гермиона не могла понять, что происходит. А потом кто-то проклял Кэти Белл, а Рона едва не отравили медовухой. А Малфой ворвался на прием Слизнорта и не ушел, пока она, пройдя мимо него, не отправилась в гостиную гриффиндора. Потом она уехала домой на каникулы. И в первый же вечер на детской площадке напротив их дома увидела в окно сидящего на скамье Драко Малфоя. Очень хотелось выйти и пройти мимо — «Я не знаю тебя». Но это было бы так глупо и по-детски, как будто им по двенадцать лет. И она вышла. Подошла и села рядом. Он смотрел, не отрываясь, и молчал. Глаза настороженные и какие-то измученные. -Грейнджер, — тихо и лаская слух. -Малфой дай руку, — Грейнджер взяла его ладонь, рассматривая узоры. Его пальцы чуть подрагивали. Она провела указательным пальцем вдоль линии жизни, — ты будешь жить долго. Он вздрогнул: — И не надеялся. Она не подняла глаз. Тронула линию сердца: -Тебе приходится идти против желаний твоего сердца. Тебе тяжело. -Очень, — вздох. Он отобрал руку.- Не надо. Я и сам могу все сказать. Не надо мне помогать. Не такой уж я и хлюпик. И не трус. Грейнджер засмеялась и подняла наконец-то глаза на Драко: -Знаю, Малфои никогда не извиняются, не впадают в истерику и ничего не боятся. -Верно, — шепнул Драко, наклонился и быстро коснулся губами губ Грейнджер. Гермиона замерла. Хотя, чему удивляться, все было понятно еще с первого курса, ну невозможно так изводить человека, к которому равнодушен. Значит, Малфой все эти семь лет что-то к ней испытывал, и так защищался. Конечно, он же принц Слизерина — чистокровная семья, они никогда не примут магглорожденную невестку, чему удивляться? Гермиона вдруг почувствовала горечь во рту: «А я разве хочу этого? Быть с Драко? Да, незачем обманывать хотя бы себя. Голова и трезвый ум могут говорить одно, но вспомни, как ты на него реагируешь, как плавится твое тело от его незаметного, легкого прикосновения, как кружится голова от его запаха, как ты знаешь что он поблизости — затылком чувствуя его взгляд. Признай это, Грейнджер, ты любишь Драко Малфоя». От того, что призналась себе, Гермионе стало легче. Теперь она могла адекватно реагировать на действия Малфоя, а не играть роль «отличницы» и гриффиндорской заучки. Теперь она стала собой. И когда Малфой спросил ее: — Ты помнишь, как называла меня Маэстро? — Она ответила: -Да. Он задал ей второй вопрос: хотела бы она быть с ним, если бы все закончилось, они бы победили Темного лорда, и не нужно было бы беспокоиться о безопасности Гарри и статусе крови? И она ответила: — Да. Медленно выдохнув, он решительно поднял взгляд и спросил в третий раз: вышла бы она за него замуж и согласилась бы уехать с ним, если не будет имения, денег и статуса? И она ответила: — Да. Тогда он встал, горячо поцеловал ее в лоб и пошел к Поттеру — помогать спасать мир. И сейчас они строем: Уизли, Малфой и Поттер где-то в подземельях банка Гринготс пытаются проникнуть в хранилище Лестрейнджей. Гермионе было так страшно за своих мальчиков, что зябли руки. И она грела их о чашку с кофе. Маленькие радости: хороший кофе в старинной кофейне, улыбка Малфоя — вовсе не похожая на гримасу, «с любовью, Гарри» — в письме Поттера. Из таких моментов складывается счастье. «Помнишь, ты звала меня Маэстро?» — Помню. «Малфой никогда не проигрывают».- Знаю. «Я люблю тебя и буду рядом, пока буду тебе нужен».- Верю. Гермиона сидела и ждала в условленном месте. И они появились — запыхавшиеся, у Рона на лбу огромная шишка, у Малфоя порез через всю правую щеку, а Поттер выглядит так растрепанно, будто отбивался от армии гоблинов. Что оказалось не так уж и далеко от правды. Гермиона вскочила, накинула на столик отводящие чары и бросилась обниматься. Гарри уже распахнул объятия, когда она, пролетев мимо, упала в руки Малфоя. Тот крепко обнял Грейнджер, зарывшись носом в волосы, нежно поцеловал в висок, а потом, не выпуская Гермиону из объятий, повернулся к Поттеру и извиняющим, но довольным тоном произнес: -Прости, Гарри. Она тебя любит, правда, но меня — больше. И в этом его тоне было столько наивной радости, замешанной на неуверенной еще надежде, что Гермиона рассмеялась, притянула к себе Драко, положив ладони ему на плечи, и поцеловала: — Люблю. Малфой сжал губы, пытаясь не дать вырваться на волю глупой радости. А Уизли сказал: — Бее. Нашла, кого выбрать. Хорек он и есть хорек. И тут же получил от Гарри удар под ребра. А потом она лечила порезы, синяки и шишки, слушал удивительные приключения о подземельях и полете на драконе. Ужасалась и ахала в нужных местах и, разглядывая ребят, думала, какие же они еще в сущности мальчишки, и боялась, как же они справятся с Темным лордом? Справились. Снейп помог. Без него, конечно, ничего бы не вышло. Так что теперь Гарри дружит не только с Малфоем, но и со Снейпом. Рон в шоке. Гермиона стала леди Малфой.