Хижина в лесу

За мной, как за предателем охотится Волан-де-Морт, за ней, как за грязнокровкой и подругой Гарри Поттера - Пожиратели смерти. И кто бы мог предположить, что нам придется скрываться вдвоем, убегая от смерти. Началось все с того, что она расколотила о мою голову пару вазочек, когда я неожиданно ввалился в ее номер в Дырявом Котле. Не подумайте чего плохого, она вот - подумала, я же просто ошибся дверью, удирая от преследователей. Так что, получив пару раз по голове дешевым фарфором (а он, чтоб вы знали - значительно толще, а значит - больнее, чем вазы эпохи Мин), я, не снижая скорости, пролетел мимо Грейнджер в спальню, ища второй выход. Сообразив, что в дешевых номерах Дырявого Котла вряд ли стоит искать «черную лестницу», быстро вернулся и оглядел пути к отступлению. Окно - это вариант, третий этаж, вполне можно улизнуть, хотя - с такой же вероятностью можно и переломать себе ноги. Грейнджер смотрела на меня большими глазами, явно не понимая, почему я мечусь по ее номеру с обалделым видом. Выглядела она «интересно» - какая-то тонкая майка на бретельках и пижамные штаны, волосы заткнуты палочками от китайской еды. Я давно ее не видел, где-то с полгода, и признаться теперь она выглядела изящнее и более «живой», что - ли по сравнению с той отличницей в кошмарных бабушкиных туфлях, что я встречал в библиотеке, корпящей над очередным сочинением, с обязательным чернильным пятном на лбу. В коридоре послышались тяжелые шаги, резкие громкие гортанные голоса отдавали приказы:- осмотреть каждый номер, он не мог далеко уйти. Похоже, до Грейнджер начало доходить, что лично к ней я не имел никаких ни намерений, ни претензий. Она прижала ладонь к губам, будто сдерживая крик. Я, четко понимал, что если меня обнаружат в ее номере, мне - крышка, но и ей - не поздоровится. Оставался крайний вариант. Я в два прыжка преодолел разделяющее нас пространство, схватил Грейнджер за руку, от неожиданности она дернулась и попыталась оттолкнуть меня, но я, крепко вцепившись в упирающуюся девушку, трансгрессировал. Мда. Я не учел одного: сейчас поздняя осень, она - полуголая, я тоже не так чтобы уж особо «к случаю» одет - белая футболка, потертые джинсы и кроссовки - явно маловато, чтобы переночевать в лесу, сверкающем инеем, но я хотя бы - не босиком. - Малфой,- вопль разнесшийся по поляне, когда мы прибыли, можно было бы сравнить с «гласом вопиющего в пустыне», если бы я знал, что это такое. Я покаянно покосился на Грейнджер, она попеременно поднимала ноги, поджимая пальцы - стоять на прелой листве подернутой инеем явно было очень холодно. Она обхватила себя руками, но все равно дрожала. - Перенеси нас отсюда немедленно! - Прости, не могу, у меня нелегальная лицензия на трансгрессию, я же еще не сдавал экзамены, как и ты, и, если один раз перемещение получилось, то второй - вряд ли. С вероятностью пятьдесят процентов нас расщепит. А мне не улыбается оставить одну ногу в лесу Дин, а вторую - на вокзале Кингс-Кросс. Я виновато пожал плечами - чисто французский жест. - Так что, придется идти пешком. На меня воззрились таким взглядом, что я пожалел Поттера, столкнувшегося на первом курсе с Василиском. Таким взглядом тоже можно было убить на месте. Хорошо, что я с детства закален фирменными взглядами Люциуса Малфоя, язык не поворачивается сказать - отца. Можно ли назвать отцом человека, добровольно предложившего сына Волан-де-Морту в качестве наживки при поимке Гарри Поттера? Ну да, не впадайте в шоковое состояние, мы с Поттером друзья. И нечему удивляться, так бывает. Сошлись мы на теме квиддича, и этот альтруист сперва показал мне несколько интересных приемов, а потом принялся тренировать меня в полетах. Я к тому времени уже успел проникнуться словами Дамблдора, что мне не обязательно лезть с головой во все это дерьмо с Темным лордом, если я не чувствую в этом «правды». Директор обещал, что школа меня защитит. Я поверил. Теперь я – предатель, и все приспешники Темного лорда, включая моего отца, охотятся за мной. А я - дружу с Гарри. Нормальный парень оказался. Я его как-то спросил, чего он выпендривался, и не принял руку дружбы на первом курсе? -Рон,- был лаконичный ответ. Я припомнил свои высказывания в адрес Уизли, вложенные мне в голову моим незабвенным папашей и понимающе поморщился: - извини. - Да все нормально,- Гарри улыбнулся,- ты же теперь так не думаешь? Я отрицательно покачал головой, а сам подумал, как долго мне еще будет аукаться вся эта мешанина из извращенных ценностей и интересов, что вложил мне в голову Люциус - старший? А да, с одним из этих последствия я сегодня уже повстречался - весьма чувствительно - головой, когда Грейнджер не пожалела отельный фарфор для моего загривка. Хорошо хоть, не в висок. А то оставалось заказывать милый деревянный макинтош: отключись я хотя бы на пять минут, и Пожиратели смерти поймали бы меня как кальмара. Разглядывая Грейнджер, я пытался, не особо стуча зубами, сообразить, как нам быть. Отдать ей свои кроссовки я не мог, ноги, после последних воспитательных мер моего незабвенного папочки, чтоб его пикси закусали, были покрыты волдырями ожогов - как раз на подошвах. Разуйся я, и можно было ложиться помирать - по сучкам и камешкам я не прошел бы и мили. Но вот нести Грейнджер я бы смог. Я окинул ее придирчивым взором, да, пожалуй потяну. -Малфой!- Она нервно поежилась, - не смотри на меня, как будто выбираешь курицу на базаре. Я усмехнулся. Не так уж она и не права - я как раз оценивал ее на вес. - Не трепыхайся, Грейнджер,- я подошел к ней и протянул руки. Она попятилась. -Ну что еще?- Раздражение в моем голосе боролось с весельем.- Идти ты не сможешь, я тебя понесу,- и я гостеприимно распахнул объятия. -Ты шутишь?- Гермиона смотрела на меня с недоверием.- Ты и пары миль меня не пронесешь, посмотри на себя. Я недоуменно окинул себя взглядом - вроде руки - ноги на месте, и чего придирается? Ну да, худощавый, но я всегда таким был. Это вовсе не означало, что я слабак. Хотя многих вводили в заблуждение светлые волосы, серые глаза и бледная кожа. По сравнению с другими я казался изящным балетным танцором. Но вам бы следовала знать - у балетных танцовщиков не бывает хрупких плеч, а тонконогий арабский скакун иногда может вынести больше некоторого тяжеловоза. - Не вредничай, Грейнджер, как девушка ты должна знать, если парень предлагает носить тебя на руках - следует соглашаться. - Так то, если всю жизнь,- философски заметила Гермиона, обхватывая меня руками за шею. -Все впереди,- не менее менторским тоном ответил я, подхватывая ее под коленки. Если я правильно понял, идти нам нужно было на северо-запад где-то около мили. Там должна была находиться небольшая сторожка. Конечно, жить в ней можно было только при большой нужде со всеми НЕудобствами, но нам, в нашем положении, выбирать не приходилось. С Грейнджер на руках я еще раз огляделся, чтобы убедиться, что сориентировался правильно - мох на сосне с севера и начинающие еще неотчетливо проступать звезды – подтвердили: идем правильно. Я старался шагать быстрее - темнело, вокруг нас сгущались непонятные шорохи и даже, мне показалось, мелькали зеленые вспышки. Наверняка, волки, лишь бы не родственники Люпина, с остальными справимся. Я похлопал по левому карману, хотел убедиться, что палочка на месте, и - похолодел. Палочки не было. «Влипли!» - подумал я, слегка проведя ладонями по бокам Грейнджер - судя по всему, она тоже была без палочки. «Ну да, кретин, ты же выхватил ее прямо из номера - без предупреждения»,- внутренний голос не просто издевался, он откровенно ржал надо мной. Гермиона резко вздохнула и подозрительно покосилась на меня, я старался шагать с невозмутимым видом. -Малфой что ты делаешь? -Ничего,- я поднял на нее кристально чистый взгляд. Но она ему не поверила, все-таки мы столько лет учились вместе. Она меня знала, о да, возможно слишком хорошо. За соснами мелькнула стена лесного домика. -Грейнджер, ты только не волнуйся,- она подняла брови, мол - куда уж больше? Я продолжил:- похоже, мы без палочки. -Что?!- Гермиона дернулась, я ее не удержал, и она приземлилась пятой точкой на кучу сухой хвои. «Повезло»,- успел подумать я, как она налетела на меня и начала лупить кулачками по груди. -Малфой, ты, придурок, как ты мог забросить нас в лес без возможности выбраться, да еще и без волшебной палочки?! О!- возмущенный вопль потряс лес. Я прервал ее: -Грейнджер, если ты не хочешь стать вечерним обедом наших лесных друзей, тебе лучше попридержать сарказм при себе, пока мы не окажемся внутри,- я указал глазами на домик. «Все-таки она умная»,- с удовлетворением подумал я, когда гриффиндорка без дальнейших театральных выступлений последовала в хижину. Внутри было сухо, что хорошо, но холодно, что не радовало. Как пользоваться маггловскими спичками, я не знал, мне всегда было достаточно щелкнуть пальцами, чтобы явившийся эльф развел огонь в камине. Сейчас я даже радовался, что Гермиона родилась в семье магглов, и, как я понял, до десяти лет даже состояла в отряде скаутов. Можно было надеяться, что она справится с костром. Она не подвела, правда, пока устраивала очаг, не переставала издевательски комментировать мою косорукость и избалованность. Зато я застелил постель - без единой складочки: простыней - то не было: соломенный матрац и одеяло. Права, одно на двоих. Но я надеялся, что Грейнджер уже достаточно устала и не будет кричать. Не кричала. Пыталась отправить меня спать на полу, ну уж дудки - холодно и одеяло всего одно. Устроились рядом, подушку, которая тоже была одна, она забрала себе. Я не возражал. Всё, что мне хотелось - спать. И еще согреться. Среди ночи меня разбудил обеспокоенный голос: -Малфой, ты чего зубами клацаешь? Я не мог ответить, по-моему, я и проснуться толком не мог, и не знал сон это или мои фантазии, когда мягкая ладонь опустилась мне на лоб, а потом меня обняли теплые руки. Больше ничего не помню. Потом - отрывочные воспоминания - прихожу в себя, нежная ладонь, поддерживая затылок, помогает выпить горький травяной отвар. «Будет легче»,- уговаривающий, мягкий шепот. Грейнджер, неужели ты умеешь так разговаривать? Тогда я понимаю Уизли: нежная, горячая, с прохладными ладонями и заботливым голосом - сложно было не влюбиться. Я болел две недели, она ухаживала за мной, поила горькими отварами, и каждый день с благодарностью вспоминала моего крестного, который заставлял в свое время искать в запретном лесу разные травы. -Вернемся, скажешь «спасибо» профессору Снейпу,- наставительно говорила она, помешивая кочергой поленья в камине,- если бы не его уроки, вряд ли бы я тебя вытащила. -Грейнджер, это я тебя тащил,- я попытался пошутить. Она скупо улыбнулась и дала выпить еще какой-то бяки. -А кофе у тебя нет?- мечтательно протянул я. -Нет,- против обыкновения она не стала ехидничать, и лишь смотрела с тревогой и заботой. Я закрыл глаза: -Грейнджер не смотри на меня так. -Как? -Как будто я для тебя что-то значу.- Я открыл глаза и посмотрел на нее. Она закусила губу, потом опять склонилась к камину и принялась ворошить поленья. -Оставь камин в покое, лучше расскажи что-нибудь.- Я прикрыл глаза. Усталость накатывала волнами. -Что ты хочешь услышать?- Она не подняла взгляд. -Почему ты была в Дырявом Котле одна? Как Уизли тебя отпустил?- Я вытащил руки из-под одеяла. -Мы расстались,- спокойный монотонный голос. -Он что, идиот?- от неожиданности я распахнул глаза и попытался сесть. -Нет, почему, просто он решил, что Лаванда ему подойдет больше, она веселая и из чистокровной семьи.- Гермиона говорила ровным, безэмоциональным голосом, глядя в огонь. Я расхохотался. Гермиона покраснела и с негодованием уставилась на меня. -Какой идиот,- я не мог остановиться,- променять тебя на пустоголовую мордашку, кретин! Гермиона улыбнулась. Улыбка была слабая и дрожащая, но все же - улыбка. -Спи, - она откинула у меня со лба волосы, потом наклонилась и коснулась лба губами. Я замер. -Температуры вроде бы нет,- заметила Гермиона. Потом, увидев мою реакцию и, поняв, отчего я замер, смутилась. -Мама всегда та делала, проверяя, нет ли жара,- попыталась оправдаться она. - Грейнджер, не парься, - я протянул руку и погладил ее по щеке.- Давай спать. Я постепенно приходил в себя, начал вставать и однажды даже устроил «помывочный день», назвать его «банным » язык не повернулся: плескание в бадейке, когда приходится, обжигаясь, подливать по кружке воду из ведра, никак не назовешь банным. Зато я наконец-то почувствовал себя чистым. Потом купалась Гермиона, а я совершал моцион вокруг домика, уговаривая себя не подглядывать в окно, и чувствовал себя настоящим джентльменом. И – идиотом. Вот такое двоякое чувство. Потом Гермиона учила меня стирать. Я брызгался мыльной пеной и заигрывал изо всех сил, чтобы отвлечь себя от мысли, что «слизеринский принц» сам стирает себе белье - потрясающий был бы заголовок для Ежедневного Пророка. Я заметил, что Гермиона еще больше похудела. Она стала почти прозрачной. Возможно, виновата была ее слишком просторная черная одежда и свитер с чужого плеча, что она нашла в доме и использовала для утепления. Но, скорее всего, причиной была двухнедельная ягодная «диета». Сегодня я, как настоящий мужчина, собирался добыть для моей женщины мамонта. Ну, или хотя бы - кролика. Все-таки и мой папаша пригодился. С девяти лет я охотился с ним и прекрасно умел обращаться не только с мечами, но и с арбалетом и силками. К вечеру у нас был готов замечательный ужин из кролика, приправленного травами. Правда, осилить его мы не смогли, я после болезни не особо хотел есть, Грейнджер одолела едва четвертинку, и по ее словам, - жутко объелась, спасибо, Малфой. Про себя я отметил, что она впервые сказала мне «спасибо». Рассматривая ее осоловевшую и задремавшую от еды, я думал, что как ни странно, был бы не против остаться здесь навсегда, даже если придется самому стирать белье. Поправка - здесь, если - с Грейнджер. Я удивился пришедшей мысли. Присмотрелся к Гермионе. За последние дни она стала такой привычной, уютной, что я с трудом мог представить, как это я засыпаю и просыпаюсь в постели один. Без нее. Фантазия отказывалась работать, цепляясь за ненормальную действительность, и убеждая, что это - лучший вариант. Похоже, я готов был согласиться. Мечтам моей фантазии не суждено было сбыться. Явился Поттер и «спас» нас. Я был готов его убить, когда он со своей всегдашней открытой улыбкой ворвался к нам с воплем: - Малфой, вот и я. Я припомнил, что чувствовал к нему на первых трех курсах, чувства этого момента были - аналогичны. Захотелось заиметь под рукой пару ужасных фарфоровых пастушек из Дырявого Котла и пристукнуть ими Поттера, чтоб заткнулся и не будил Гермиону. -Тшш, - я ухватил Поттера за пряжку мантии и вытащил на улицу,- ты не вовремя, Поттер. Тот лишь ошалело вертел головой. -Малфой ты чего, я же пришел вас спасти. Я скрипнул зубами. -Спасибо, конечно, Гарри, но, видишь ли, я тут с девушкой… Гарри недоуменно завертел головой: -С кем? - С Гермионой, болван,- я смотрел на него с негодованием,- не будь таким тупым и дай нам побыть наедине ладно? -Ясно,- неуверенно протянул Поттер, покосившись на меня,- с Гермионой, говоришь,- и разухмылялся, как придурок. Я замахнулся: -И нечего ухмыляться, ничего не было, она мне просто нравится.- Последнее слово я произнес неуверенно, будто и сам не до конца понимал его смысл. Поттер скрестил руки и посмотрел мне в глаза,- хорошо, я удаляюсь, как фея-крестная, но я оставлю вам палочку, на всякий случай. И,- он замялся,- не задерживайтесь чересчур. Лес – не самое подходящее место зимой. Если хотите побыть наедине, можете пожить на Гриммо, 12. -Ага, - саркастично заметил я,- наедине с Орденом Феникса,- ты издеваешься, что - ли, Поттер? - Зато там тепло, есть камин и нормальная еда.- Поттер недоверчиво покосился на нашего кролика в листьях. -Здесь тоже есть камин,- сварливо заметил я.- А что касается еды - я сам добыл кролика, тебе такое и не снилось. Брови Гарри взлетели к границе волос.- Малфой…Ты… Горжусь! Я расцвел. -Удачи,- Гарри хлопнул меня по плечу и исчез с хлопком трансгрессии. -С кем ты говорил?- послышался голос Гермионы. Через мгновение она вышла на крыльцо. Я еле успел спрятать палочку за спину. -Сам с собой,- я озабоченно наморщил лоб,- видимо, дичаю… Гермиона засмеялась, подошла ко мне, положила руки на плечи и поворошила волосы,- да, подстричься бы тебе не мешало. Идем домой, не стой на холоде, ты еще не здоров. Я пошел за ней, реально чувствуя, что иду «домой». Как странно, Малфой, лачуга стала для тебя «домом» оттого что там тебя ждет «она».Устраиваясь рядом с Гермионой на соломенном матрасе, натягивая одеяло на ее плечи и обнимая ее, чтобы согреть, чувствуя, как она уютно сворачивается клубочком у меня на груди, я ощущал ни с чем не сравнимое блаженство. Я не хотел никуда уходить. Но, конечно, вскоре нам пришлось перебраться на Гриммо, 12. Но не раньше, чем я жалобными взглядами и уверениями, что «еще не вполне здоров» добился от нее обещания, что один я спать не буду. И моя вредина сдержала обещание, поселив меня с Поттером. Я мучился два дня, а потом подговорил Джинни поменяться со мной местами. Она не возражала. Так что вечером, когда Гермиона вернулась из душа я уже с замиранием сердца, и усиленно делая вид, что сплю, ждал ее, зарывшись в одеяла. Не знаю, на что я надеялся, что она не заметит белокурые волосы на подушке вместо кудрявых и рыжих? Она, молча, скользнула под одеяло, обняла меня, свернулась клубочком под мышкой и вздохнула с явным удовлетворением. Когда я решился выдохнуть, она ворчливо заметила: -И чего ты два дня выделывался, шуток что ли, не понимаешь? По-моему, от ее слов меня слегка контузило, а потом накатила волна облегчения от того, что, похоже, мы – вместе. Навсегда. Официально. Она - согласна. И мы уснули.