Повесть Уильяма Дарси

Мы шли под покровом ночи к назначенному месту тихой поступью, цепочкой из четырёх человек. Низкий и коренастый Альберт с заряженным арбалетом на изготовку, его лицо было хмуро, старый разбойник в силу возраста и опыта чувствовал серьёзность ситуации, именно чувствовал, а не осознавал, ведь своё осознание он, вероятно, давным-давно пропил и растерял в трактирах. Высокий и смуглый Джек же, в отличие от своего напарника, ничего не чувствовал, за пазухой он придерживал старенький кинжал, омытый кровью женщин, детей и кочующих торговцев, а на немытом же лице красовалась гнилозубая улыбка, вероятно, от звона золотых в холщовом мешочке, что накануне бросил на стол Уильям Дарси, нанимая разбойников на грязную работу. Моё имя Томас Грей, и сегодня я состою в этой группе. Замыкаю цепочку. Передо мной же едва слышно шагает невозмутимый Уильям Дарси. Его спина и не столь широка, как у Альберта, но тоже весьма внушает. Или, быть может, мне это лишь казалось оттого, что он на пару голов выше меня? — Кажется мне, путь наш лежит к старому фамильному склепу нашего графа. Знает ли наш господин о том, что делают с еретиками? — с ехидной ухмылкой произнёс Джек. Наш наниматель внезапно вышел вперёд, оттолкнув хихикающего бандита в сторону. — Выполни свою работу и получишь те деньги, с которыми до конца своей дрянной жизни сможешь не беспокоиться о казни. На небольшой поляне показалось обросшее заграждение, а за ним каменное строение — спуск в фамильный склеп Фритцев. Здесь густые деревья расходились в стороны, и небольшую территорию ярко освещала полуночная луна. В воздухе царила свежесть и лёгкий запах костра откуда-то со стороны поселения. Группа замерла, и каждый словно нутром почуял что-то зловещее, а может, и близость костра инквизиции на своей коже за вскрытие склепа. Альберт опустил свой арбалет и сделал пару шагов к Уильяму, который уже ковырял отмычкой старинный замок. — Граф ведь точно об этом узнает. — тихо произнёс он и, заметив на себе суровый взгляд учёного, поддел рукоятью арбалета цепи и рывком сорвал их вместе с сетчатой дверцей. — Так быстрее. Дарси кивнул и с противным лязгом отодвинул сорванную дверь. После этого он выжидающе посмотрел на Джека. Тот в свою очередь наконец оставил рукоять своего кинжала в покое и отошёл ближе к деревьям. Джек на стороже, Альберт и Дарси проникли в гнетущую темноту мира мёртвых. Мне же никаких указаний дано не было, поэтому я безысходно заметался и, недолго думая, отправился следом за учёным. Рядом с ним чувство безопасности было куда ярче, чем рядом с противным Джеком. Уильям с керосиновой лампой ходил по склепу и поочерёдно стирал рукавом пыль с именных пластин. Здесь было тихо, даже слишком. Лишь стук каблуков доктора по каменному полу. Оставив ожидающего указаний Альберта у входа, я прошел дальше, любопытно высматривая имена предков нашего графа: «Джефф Фритц», «Анна Фритц»… Далее ряд запыленных пластин, которые Дарси по какой-то причине проигнорировал. И, наконец, «Логан Фритц». На его пластине стояла только одна дата — 1200… Ошибка? — Почему не указана дата смерти? — вырвалось у меня в тишине, да так, что Альберт в стороне даже приподнял от неожиданности арбалет. Дарси сдержанно кивнул и передал мне лампу, после чего принялся сдвигать плоский резной камень в сторону. — Потому что он не умер. — Хм, доктор, вам бы выпить хорошенько, да отдохнуть. Кой же человек да проживёт больше трёх веков. — вмешался в разговор коренастый разбойник, который явно заинтересовался нашим небольшим диалогом. Тот лишь натянул перчатки из чёрной кожи и указал на плиту. Альберт не стал повторять и навесил на меня арбалет, после чего с кряхтением схватил камень обеими руками и взвалил на свою крепкую грудь. За плитой, на всеобщее удивление, лежал тяжёлый каменный гроб, покрытый странными и незнакомыми мне ранее символами. Из образовавшегося проёма пахло плесенью и кровью. Скудный свет лампы и узость прямоугольного отверстия не позволяли осветить гроб дальше чем на половину, это вынудило меня подойти ближе. Шаг, ещё один, снова… Интересно, что же доктору Уильяму здесь понадобилось? Не успел я подумать об этом, как тот отстранил меня в сторону, ухватился за край гроба и что было силы дёрнул на себя, от чего увесистая конструкция выехала из своей погребальни и глухо стукнулась краем о пол. Скрежет — первое, что раздалось в тишине после удара, тихий и короткий, едва заметный, но его отчётливо слышали все, было понятно по лицам. Альберт вовремя среагировал, дёрнув Уильяма за плечо, чтобы тому не переломало пальцы. Снова скрежет, словно стеклом по камню, но здесь нет стёкол, да и скрежетать некому… Дарси словно прочитал мои мысли. — Семейная вражда за власть — страшная штука. В его руках уже лежало небольшое долото и молоточек, с которыми он решительно подошёл к гробу. — Deus mihi ignoscat quod feci. Лёгкий удар молотка, и каменная крышка гроба разошлась надвое трещиной в полтора пальца шириной. Все замерли, старый Альберт и вовсе побледнел как мёртвый. Большой красный глаз выглядывал из треснувшего гроба и периодически шевелился, переводя свой взгляд по нам троим. Видимо, даже сам доктор Дарси не ожидал такого хода событий, потому что он мгновенно присел и распахнул свой саквояж, а потом едва слышно произнёс что-то и что было сил рванул меня за руку. Силы в нём было как в конной повозке, я мгновенно оказался буквально вмазанным в пол. Не прошло и пары секунд, как я снова полетел, но уже к выходу. Последнее, что было перед глазами перед потерей сознания — это тело Альберта, висящее под потолком с неестественно вывернутой шеей, а прямо над ней два здоровенных красных глаза. Перед моими глазами стояла лёгкая муть, но сквозь неё отчётливо виднелся пожар. Всё новые и новые дома вспыхивали как спички. Где-то кричали люди, а я лежал на земле и не мог пошевелиться. В носу едкий запах гари и крови, запах паленых волос и тканей одежды. Очередной налёт разбойников, наша деревушка часто подвергалась таким, но это никогда не заходило так далеко. Их было больше дюжины, вооруженные до зубов. Наверное, я уже слишком надышался дымом, вдох за вдохом, но воздуха не хватало. Вдали кто-то истошно кричал, позади кто-то противно смеялся… Среди всего этого шума и хаоса ко мне из пламени выбежал отец и быстро подхватил на руки, кожа на которых буквально дымилась и шла ужасными волдырями. — Дыши через это. — он быстро прижал мне к лицу мокрую тряпку и проговорил что-то ещё, но этого было уже не разобрать. Интересно, что он тогда всё-таки хотел сказать? Очнулся я сквозь холодный пот. Всё тело жутко болело, а ко лбу было привязано что-то влажное. Прокрутив в голове последние события в склепе, я рывком попробовал встать, но грудь тут же накрыла некрупная, но увесистая ладонь. В отблеске свечи можно было разглядеть монашескую робу и аккуратный монокль. — Тише. — произнёс спокойный голос. — Он уже очнулся? — раздался неподалёку на удивление нервозный голос Дарси. — Да. Сейчас ему нужен покой, ты достаточно сильно разбил ему голову о камень. — Я оплачу за его лечение. Но сейчас есть дела поважнее. Логан, кажется, я его нашёл. Только сейчас я смог разобрать силуэты в помещении более отчётливо. Передо мной на небольшом табурете сидел святой отец, чуть поодаль же возился доктор Дарси. Он ковырял отмычкой небольшой участок на полу. Теперь стало понятно, мы находились, очевидно, в церкви. Старинные бревенчатые стены, густой смолистый запах воска и трепещущие огоньки свеч. С осознанием подступила и боль, что доселе казалась далёкой и приглашённой. Голова была стянута и перевязана чем-то прохладным и мягким, но болела от этого не меньше. Тяжёлые пульсирующие удары острой боли, словно штормовые волны о берег, били мне по вискам. Я попытался встать, грудью, видимо, тоже где-то приложили, по ощущениям сломаны пара ребер. — Сильные ушибы, из самого страшного — это сотрясение, возможно. Жить будешь. Словно в ответ на мои мысли прозвучали слова доктора, он закончил вскрывать пол и отбросил в стороны несколько досок. Наружу показались несколько склянок, длинный и, судя по виду, старинный кол, а следом сверкающий и, очевидно, серебряный клинок. Прекрасный сплав, идеальная полировка, старинные гравюры на рукояти. Один такой мог бы обеспечить мне безбедную жизнь на долгие годы вперёд, и я инстинктивно протянул руку в сторону Дарси с его находками. Святой отец в свою очередь убрал руку с моей груди и подхватил за локоть, позволяя опереться на него. — Твоя работа окончена, деньги в тумбе у кровати, Отец Грегор обеспечит тебе достойный уход до выздоровления. — Альберт и Джек… — Можешь собрать их по лесу, коль есть желание. — оборвал меня Уильям и подхватил свой саквояж, после чего на каблуках развернулся и прошагал к выходу из комнаты. Но не вышел, его прервал святой отец. — Дарси, дьявол, ты хоть понимаешь, какую беду навлёк на себя и всех местных? А этот мальчик? Кем были ему те люди, которые погибли по твоей вине? Доктор оглянулся через плечо и с безразличным взглядом ответил: — Померли в погоне за лёгкой наживой, обычный сброд из дешёвых кабаков, разбойники. — Черт бы тебя побрал! Святой отец сорвал со своей головы скуфью и швырнул вслед уходящему, но та лишь глухо шлепнулась об уже захлопнутую дверь. А я всё так же остолбенело сидел на месте, не понимая, чему больше удивляться — всему произошедшему за эту ночь или грубой брани Святого Отца Грегора. Точно, произошедшее… Перед глазами сразу пронеслись обрывистые, но очень яркие образы. Чудовищный глаз мертвеца из склепа, бездыханное тело Альберта, которого тварь держала, словно беспомощного ребенка, треск костей и запах внутренностей. Я рывком вскочил с кровати и пролетел мимо батюшки прямиком в дверь. Тот лишь успел вскрикнуть. Я навалился на неё всем весом и пулей выскочил в притвор, где тут же напоролся на широкую спину своего нанимателя. — Постойте… В груди противно заныло, а ноги подкосились. — Возьмите… ммхмх… меня с собой. Позади показался запыхавшийся Грегор. — Ах ты… Сказано же было лежать и выздоравливать. Он подошёл ближе и хлопнул мне по спине неизвестно откуда взявшимся в его руках святым писанием, после чего приклонился и опёрся на ближайший подсвечник в попытке отдышаться. Дарси всё это время оценивающим взглядом смотрел на меня сверху вниз. Я не был маленьким, но рядом с ним ощущал себя жалким слизнем, наверное, дело было не столько в его комплекции, хотя и в ней тоже, сколько в его глазах. Тяжёлый и едкий, под таким взглядом словно под могильной плитой. Хотелось выкрикнуть, что я готов работать дальше, что раз мои напарники мертвы, мне некуда податься одному и что эти раны мне не страшны, но горло словно сковали цепи, и удалось выдавить лишь писклявое: — Пожалуйста. — Коль желаешь закончить, как твои дружки, собирайся. Он вскинул руку и взглянул на старинные часы, от одного взгляда на которые у меня в глазах снова посыпались возможные деньги за их продажу. — Десять минут, северный вход. Повторять не потребовалось, я тут же поковылял назад в комнату, стараясь игнорировать боль и задумчивые взгляды Святого Отца, что к этому времени уже отдышался и наказал мне вслед, чтобы я ничего не забыл и, кажется, что он будет молиться за меня. Ночь медленно близилась к рассвету, а кромки деревьев постепенно расходились в стороны, открывая вид на Йинис-эгил — пропитый и бедный пригород, в который меня завела та тернистая дорога, что я себе избрал. Стать шестёркой в шайке воров и убийц. Убийц моих родителей. Каким бы этот поступок ни казался противным и стыдливым, я не слушал упрёки, да и упрекать было некому, у меня просто не оставалось выбора. Но сейчас они все мертвы, кто-то умер раньше, кто-то позже, кого-то упекли за решётку, кого-то повалили холера и чума, а двое оставшихся встретили смерть столь ужасную, сколь заслужили за жизнь. Теперь судьба вела меня за мрачным учёным и бывшим нанимателем, интересно, какие тайны хранит его дело? Как часто он выкапывает живые трупы? — Я бы не отказался от еды. Дарси глянул на меня в пол-оборота из-под густых волос и небрежно бросил: — Так не отказывайся. Твоя задача выполнена, я больше не твой наниматель. Спустя пару секунд он вынул из глубины своего плаща пару золотых и подбросил. А я жадно поймал. Доля сострадания в нём всё же была, судя по всему. Несмотря на все тяготы своей жизни, я старался сохранять в себе человека, так велел мне отец. Общение с людьми и более глубокое размышление над их характерами и поведением позволяли понять, что далеко не все такие плохие, какими кажутся или пытаются казаться. Что ж, за неимением выбора и возможности выжить в одиночку сыграю в негласную игру под названием «Угадай, что в голове у Дарси». От таких мыслей вырвался невольный смешок, а мой попутчик, огибая последние могучие сосны перед пустошью, вновь оглянулся. Спустя несколько томительных миль пути до первых домов, мы первым делом завернули в небольшой подвал — местный кабак, в котором Альберт частенько просиживал штаны и все награбленные деньги. У Дарси словно заранее была запланирована встреча, ведь он почти сразу выследил глазами нужный столик и уселся перед высоким мрачным человеком в бежевой износившейся мантии. Незнакомец потягивал длинную тонкую трубку и исподлобья глядел на моего не менее хмурого попутчика. Его волосы были густы и скрывали почти всё лицо, но оно было человеческим, что не скажешь о чувствах, которые в присутствии рядом кричали: «Беги, прячься, оно далеко не то, кем кажется». Между ними я был словно запуганный зверёк, напуганный и жалкий. И вдруг я заметил в отражении бокала обезображенные и острые клыки, растущие почти повсюду и словно скалы из моря выступающие из-за растрёпанных волос. Глаз было не менее десятка, и все смотрели на Дарси, который и носом не повёл от такого. Я тут же потер веки и снова глянул на совершенно обычного мужчину перед собой, а затем снова на его чудовищное отражение, но ничего не изменилось. — Дорогой Дарси, охотник до того, куда тебе свой нос совать не следует. Твоя правда — свет, но в моей обители света нет. Чётко произнёс человек, выделяя каждое слово в своей небольшой речи. В отражении на бокале его пасть исказилась в самой жуткой улыбке, что я когда-либо видел в своей короткой жизни. — Снова пришёл за советом? А это ещё кого ты с собой притащил? Каждый из десятка его глаз в отражении поочерёдно уставились на меня, а я снова испуганно глянул на совершенно обычное человеческое лицо перед собой. — Я нашёл Логана. Видимо, годы всё же взяли своё, и он не узнал меня. Нужно найти его и поговорить, и нужна твоя помощь. Незнакомец снова затянулся едким дымом и с опустошенным взглядом потёр гладко выбритый подбородок. — Хочешь, чтобы я поймал его для тебя? А что дальше? Держать в клетке? Допрашивать? Дарси забрал бокал, отнимая у меня возможность смотреть на настоящее лицо своего собеседника. Только сейчас стало заметно, как все вокруг притихли, даже отборная пьянь угрюмо глядели на наш столик, не решаясь лишний раз сорваться на привычные бредовые беседы и споры о том, кто растлил больше женщин. Словно каждый чувствовал этот участок напряжённой тьмы, и я был в самом его эпицентре. Каждый здесь был отморозком и пропойцей, но в присутствии этих двоих в кабаке никто не решался подавать признаки жизни. — Не важно, что я буду с ним делать, когда найду. — сдержанно ответил доктор. — Черт с тобой, за эту ночь погасло три свечи, двое с северного крыла, ближе к лесу, а третий… Он показушно закатил глаза и сделал задумчивый вид, а после выдержанной паузы продолжил: — Недалеко от твоего поместья, может, с четверть часа тому назад. Пока Дарси обменивался прощаниями со странным существом в кабаке, я захватил у бармена несколько мягких булок на выделенные ранее деньги. Одну с голода умял на ходу, а другие ловко упрятал за пазуху. За это время голова окончательно перестала болеть, или же я перестал обращать на это внимание, но рёбра, судя по всему, действительно были сломаны, каждый шаг и неудачный вдох отдавал ноющей болью, на которую я тоже старался не обращать внимание. На протяжении всего пути через сонный город Дарси молчал, мои попытки узнать, кто такой этот Логан и что всё-таки произошло ночью, были тщетны, но не гнал взашей, и на том спасибо. Наш путь лежал через узкие прогулки, пропахшие тухлятиной и мочой, лужицы которой я ловко перепрыгивал со скуки, представляя, что скачу меж капканов. Судя по всему, мрачного профессора здесь недолюбливали, раз он возвращался домой такими скверными тропами. Здесь, среди домов, тьма задерживалась дольше всего. Пока главные улицы встречали яркий рассвет, эти сырые улочки хранили сумерки, а дома, частоколами натыканные вокруг, словно сотнями глаз — окон глядели на два плетущихся силуэта. Тут и там слышалось воркование просыпающихся людей, а в тех же окнах виднелись образы с утренними горшками. — Доктор Уильям, я думаю, нам лучше поторопиться, пока сверху не окатили. — За следующим поворотом выйдем на главную улицу, а там пара десятков ярдов до нужного места. Так и поступили. Фамильное поместье Дарси оказалось вполне обычным вопреки моим ожиданиям на протяжении всего пути, казалось, будто здесь будет мрачная крепость. На деле же нас встретил вполне уютный дом с двумя этажами с аккуратной отделкой из дорогой древесины и даже с какой-то растительностью в горшках на небольших карнизах. Внутри всё было ещё лучше: досчатый пол из чёрного дерева, покрытый зарубежными, судя по плетению, коврами; небольшие посеребрёные канделябры и дорогие картины, а в дальней комнате — роскошная библиотека. От такой красоты и богатства мои глаза невольно полезли на лоб, а в груди что-то затрепетало. Может, это мои отшибленные рёбра. Дарси тем временем снял сапоги и торопливо прошагал за угол, в другую комнату, и чем-то зазвенел там. После послышался звук защёлки саквояжа и лёгкий звон того самого серебряного кинжала, что я заприметил ещё в церкви. Я до сих пор неловко мялся в прихожей в нерешительности пройти дальше. Окружающая атмосфера и столь желанный момент покоя очень остро напомнили о бессонной ночи, проведённой в дороге, и полученных увечьях. Хотелось просто свалиться на пол и отдохнуть. А если так подумать, когда в последний раз я действительно давал себе отдохнуть? Ещё до вчерашней вылазки по заказу доктора мы с нашей небольшой командой устраивали облаву на дорожного торговца, а после этого Джек с Альбертом пару ночей пропивали награбленное в шумном трактире, в котором мне тоже не выдалась возможность даже нормально прилечь. Я аккуратно стянул свои давно исхудалые башмаки и потер ступни ладошкой, чтобы не так сильно запачкать дорогой ковёр. Уильям перед небольшим столиком, грузно оперевшись на него руками, и рассматривал, судя по всему, карту с несколькими красными отметками. Чуть поодаль, на том же столике, лежал и столь желаемый кинжал. Интересно, зачем он хранился в церкви? Альберт когда-то рассказывал мне о подобных ценностях в святой обители, но я никогда не принимал всерьез, а грабить Божий дом никто из нашей шайки не решался, каким бы ни был подлым и скверным по жизни. Наверное, в каждом остаётся доля человечности, а подобный образ жизни — не более чем следствие. В конце концов, мы никогда не заговаривали о своём прошлом, но у каждого определённо случилось что-то столь плохое, что просто не оставалось выбора, и я тому живой пример. — Простите, я могу где-нибудь сесть? Я недостаточно чист для мебели, поэтому могу расположиться даже на полу, лишь скажите где… Дарси тяжело вздохнул и повернулся в мою сторону с явно оценивающим видом. — А ты весьма воспитан для… Он замялся, подбирая нужное слово, а затем быстро продолжил: — Для такого окружения. Это похвально. Сядь в кресло и не волнуйся о чистоте. На охоту выйдем к ночи, за день ты успеешь отдохнуть и помыться, а после я обработаю твои раны. Коль никого у тебя больше не осталось, поработаешь на меня чуть больше запланированного. С твоими ранами, по-хорошему, стоило бы отлежаться пару недель, но я не в той кондиции, чтобы спасать бандитских мальчишек, поэтому работать будешь по меркам здорового мужчины, если не готов — свободен.