Мое вечное проклятье

Кармилла Кармайн проснулась от резкого крика прямо в ухо. Она вздрогнула, испуганно вскрикнула и, не удержавшись, свалилась с кровати. Над ней, опершись на спинку стула и заливаясь смехом, стоял Михаэль – старший брат и самый ненавистный для нее архангел. 'А ты не ахренел, козел?!' – рявкнула Кармилла, опираясь на кровать руками. 'Мне больше нравилось обращение 'братишка', – ответил Михаэль с хитрой улыбкой. 'Ты, и остальные твои братья и сестры, меня предали, так что иди нахрен со своим 'братишка'!' – воскликнула Кармилла, яростно сверкая глазами. Встав с пола, она направилась к ванной, чтобы умыться и принять душ. Михаэль, конечно же, последовал за ней. 'Ты можешь выйти? Я хочу принять душ.' 'Я не могу отходить от тебя не дальше чем на пять километров,' – отрезал Михаэль. 'Ну так пойди в соседнюю комнату!' – крикнула Кармилла, зло глядя на брата. Тот закатил глаза и, бурча себе под нос, вышел. Кармилла тяжело вздохнула, разделась и включила душ. Из-за Михаила ей пришлось переехать в другой дом, чтобы не будить дочерей своими утренними криками. Она очень скучала по ним. 'Повезло же Зестиалу, за ним следит Джофиэль...' – прошипела Кармилла, зная, что Джофиэль, архангел любви, самая адекватная из всех ее братьев и сестер. Приняв душ и переодевшись в черный облегающий костюм, Кармилла вышла на кухню. Михаэль уже сидел за столом, ожидая ее. Не обращая внимания на брата, Кармилла надела наушники, включила музыку на полную громкость и начала готовить себе вафли. Михаэль усмехнулся. 'Ты ведь знаешь, что мы можем общаться мысленно?' – проник в ее мысли Михаэль. Кармилла, не оборачиваясь, кинула в брата нож из ангельской стали. Он задел Михаила по плечу, золотая кровь ангелов потекла по рубашке, но рана мгновенно затянулась. 'Больная,' – сказал Михаил, закатив глаза. 'Кто бы говорил,' – ответила Кармилла, продолжая готовить вафли. Когда она села за стол, сняла наушники и начала кушать, Михаэль задал вопрос: 'Так... как поживает Самаэль?' 'Люцифер,' – поправила его Кармилла. – 'Люци живёт нормально. У него есть жена Лилит, и дочь Чарли, милая девушка.' 'А Зестиал?' – Михаэль наклонился к ней, с любопытством смотря на ее холодные красные глаза. 'Зестиал? – Кармилла фыркнула, – Он дома, как всегда. Занимается своими... паук-делами.' 'И как же он справляется с... с Джофиэлем?' – Михаэль хитро улыбнулся. 'Джофиэль? – Кармилла закатила глаза. – О, он просто счастлив! Зестиал – прекрасный супруг, заботливый отец и... просто милый паук. Джофиэль не упускает возможности похвастаться им перед другими архангелами.' 'Интересно, – пробормотал Михаэль, – а как же его... паучья природа?' Кармилла фыркнула и бросила на него холодный взгляд. 'Не смеши меня, Михаэль. Ты знаешь, что Зестиал – не просто паук. Он – исчадие ада, но с добрым сердцем. И Джофиэль это прекрасно понимает.' 'А как же твои дочери?' – Михаэль, игнорируя ее язвительный тон, продолжил расспрашивать. 'Одетта и Клара? – Кармилла усмехнулась. – Они прекрасно живут. Одетта - гений, ее работы уже выставляют в лучших музеях. Клара – самая веселая девушка, которую я знаю. Она любит танцевать и... гм, иногда пугает людей своими рогами.' 'Рогами?' - Михаэль вскинул брови. 'Да, – Кармилла кивнула. – У нее два черных рога, она же родилась в аду.' 'И как же она... мирится с этим? – Михаэль смотрел на Кармиллу с легким изумлением. 'Она не мирится, – Кармилла пожала плечами. – Она просто не обращает внимания. Она ведь дочь падшего ангела и исчадия ада! Что ей еще остается?' 'Тебе никогда не было легко, – сказал Михаэль, его голос стал серьезным. – И ты всегда будешь бороться за то, что считаешь правильным.' 'Да, – Кармилла кивнула, – но я никогда не забуду, что ты предал меня.' 'Это было необходимо, – сказал Михаэль, вставая из-за стола. – Я должен был защитить рай.' 'Защитить рай? – Кармилла горько усмехнулась. – Как ты смеешь говорить о защите, после того, что ты сделал?' Михаэль ничего не ответил. Он просто посмотрел на нее холодными, бесстрастными глазами, и вышел из квартиры. Кармилла осталась одна, наблюдая, как он уходит. Она знала, что он вернется, что он будет всегда следить за ней. Это было проклятие, которое она не могла стряхнуть. Проклятие, которое связывало ее с братом, которого она ненавидела, но которого, возможно, всегда любила.