Сиять

Белла всегда была непростой девушкой: не потакала семейным указам, если они не сходились с её интересами; проклинала жениха, стоило тому коснуться бледной руки без разрешения; заигрывала с Ритой Скиттер и покупала ей бриллиантовые серьги. Может, и не заигрывала, а всерьёз встречалась — никто не решался поднять вопрос. То ли опасались кары при любом из ответов, то ли не могли сопоставить их вместе — а смотрелись они ладно, как ни погляди. Рита могла бы ответить за двоих: слов она не боялась, игралась с ними, точно кошка с бабочкой, — но отчего-то впервые хранила молчание. Носила платья из лучшего шелка на факультетские вечеринки, разглядывала тончайшие работы ювелиров на своих руках, шее и ушах, а порою — на щиколотках. Рите нравились украшения, которые нужно аккуратно снимать, боясь порвать их. Кто-то её ими изрядно баловал. Некто богатый неизменно их рвал. И менял, и менял, и менял… Вороны поговаривали, что сундук Риты, словно логово дракона, забит золотом и драгоценными камнями доверху. Она ссыпала их туда, позволяя стекать, как капли дождя падающие в лужу. Рассматривала блеск часами, точно зачарованная. Блэк играла в тёмные игры, и Скиттер ей подыгрывала. Шептала сплетни в уши и шею, рисовала слова пальцами на бледной коже бёдер. Её назойливое жужжание не только ни капли не раздражало Беллатрису, но и забавляло, срывая с пухлых губ смешки. Рита не выбирала сторону — она шла к тем, кто заплатит ей больше. Белла платила сполна. Белла покупала, слушала, трогала, любила и сходила с ума — в своём сумасшествии она была по истине прекрасна. Змея и ворон, полюбившие друг друга, им не суждено было в друг друге утонуть. Трясина жизни тянула их на дно, цепи рвали кожу. Рита не выбирала сторону — она шла к тем, кто заплатит ей больше. Но Трис даже не пришлось бы её покупать.