Новое

Стоя перед зеркалом в ванной, Зонтик пристально вглядывался в собственное отражение. Казалось, что-то так, но что же именно? Если кратко — всё. Когда Зонтик рассматривал себя в зеркале, его захлестнула волна острого дискомфорта и неудовлетворенности. Он хмуро смотрел на своё отражение, его взгляд блуждал по каждой черточке лица, отмечая каждое несовершенство и кажущийся изъян. Он был недоволен формой своего носа, тем, что его глаза были посажены слишком близко друг к другу, тем фактом, что его уши чуть-чуть торчали, и тем, что его волосы, казалось, всегда сидели неправильно. Он находил недостатки во всем, каждый аспект его внешности казался ему непропорциональным или неправильным. Казалось, что каждый изъян усиливался под его критическим взглядом, словно прожектор, освещающий всё, что было не идеально. Чем больше он смотрел, тем больше росло его недовольство, пока он больше не смог смотреть на свое отражение. Зонтик вышел из ванной, чувствуя себя расстроенным и недовольным. Он избегал смотреть на какие-либо отражающие поверхности, избегал даже мельком увидеть своё отражение в выключенном экране ТВ. Воспоминание о его неудовлетворенности и отвращении к собственной внешности всё ещё было свежо в его памяти, и он не хотел сталкиваться с этим снова так скоро. Усевшись на угловой диван, валет стал раздумывать о внезапной ненависти по отношению к самому себе в плане внешнего вида. В чём, собственно говоря, причина? Навряд ли это всё из-за Вару, ибо его шутки никогда не касались того, как выглядел Зонтик, никогда не было слышно от Пикового Вальта, что Зонтик «не красивый» (хотя и «красивым» он его тоже не называл, что логично). Почему тогда проснулась эта странная озабоченность о том, чтобы выглядеть прекрасно? Зонтик тяжело вздохнул. Он пытался отвлечься, сосредоточившись на других вещах вокруг себя, например рисование, но ноющее чувство неловкости и дисфории не проходило. Он чувствовал себя странным, стеснялся себя и остро осознавал каждый недостаток, который видел в зеркале. Он хотел спрятаться, исчезнуть из этого мира до тех пор, пока не почувствует себя более комфортно в собственной шкуре. Это казалось пыткой. Даже сейчас, вжимаясь в спинку дивана и держа перед собой карандаш с блокнотом, он не мог не думать о том, какой же он отвратный. Почему он просто не может быть удовлетворённым своей внешностью? Зонтик не хотел, чтобы кто-нибудь видел его сейчас, только не в таком состоянии. Он чувствовал себя уязвимым, его обычное спокойствие в себе пошатнулась из-за собственной критической самооценки. Он пытался напускать на себя браваду, делать вид, что ему всё равно, но внутри он чувствовал себя запутанным клубком неуверенности. От собственных мыслей его отвлёк мелодичный мужской голос, который прозвучал откуда-то сверху: — Занят? — Феликс ярко улыбнулся, глядя на Зонтика. Он поднял голубые глаза и встретил сияющую улыбку парня. — Нет, не совсем. — Ответил он ровным голосом. Он попытался выдавить из себя улыбку, что вышло нелепо. Воспоминание о собственном отражении всё ещё было в его памяти, лишая уверенности и заставляя чувствовать себя застенчивым, глупым. Червовый Валет хоть и казался чудаковатым, но приятным, поэтому с ним всегда было весело общаться (хотя его перепады настроения, честно, пугали). Золотистые глаза увидели в руках Зонтика блокнот с карандашом, и присев на диван рядышком, Феликс защебетал от заинтересованности. — Ты сейчас рисуешь? А что? Покажи! — Увидев пустой белый лист, настрой Червого Вальта сменился на слегка озадаченный. Его руки были на плече Шестого клона, слегка сжимая его. — Вдохновение что ль нет? — Зонтик неловко поерзал под прикосновением Феликса, его настроение и так было испорчено собственными мыслями. Он посмотрел на блокнот, на пустую страницу, которая насмешливо смотрела на него. — Да, никакого вдохновения. –Пробормотал он без всякого энтузиазма в голосе. — Кажется, сегодня я не смогу нарисовать ничего стоящего… — Подобный ответ видно напряг Феликса, он вскинул бровь и слегка наклонил голову в сторону. Что стряслось, Зонтик? — Зонтик избегал взгляда Феликса, чувствуя, что тот видит его насквозь. Он старался говорить нейтральным тоном, как будто это ничего не значило, но ему не удалось скрыть нотку неуверенности в своем голосе. — Ничего. Просто плохой день, вот и все. — — Зонтик…— Зонтик ушёл. Резво и шустро, бросив на диван пустой блокнот и карандаш, вырвавшись из хватки Четвёртого клона. Он скрылся на кухне, закрыв дверь. Всё произошло слишком быстро, и поэтому Феликс не успел ничего предпринять, но понял, что Трефовый Валет ничего рассказывать ему не собирается. Точно что-то случилось, и не похоже, что Вару к этому причастен, ведь эти двоя даже не разговаривали на днях! Взволнованный взгляд жёлтых глаз устремился на пустой лист. Феликса осторожно взял блокнот и пролистал пару страниц. Зонтик, конечно, рисовал в основном природу и персонажей из каких-либо фильмов, что шли по ТВ, но тут были и сами клоны. Вот тут Куромаку бесится с Вару, а тут Фёдор грустный от того, как сильно испортили квартиру клоны, вон тут сам Феликс и Зонтик, они же друзья как никак, и, что неожиданно, Пик. Эти двоя особо не общались, так, перекидывались пару фразами и не более. Лишь однажды, когда Пику понадобились художественные навыки Зонтика они в целом неплохо говорили (не считая жёстких замашек Пикового Короля и его нрава). Тут в голове заработали шестерёнки. Феликс, Зонтик, Пик… Где-то валет слышал, что человеку будет легче открыться незнакомцу, потому что человек меньше боитесь осуждения или последствий. Он не знает незнакомца лично, поэтому не беспокоится о разрыве отношений. С другой стороны, откровенность с близким человеком может вызвать чувство вины, стыда или боязни испортить отношения. Кроме того, иногда взгляд постороннего человека со стороны может быть более объективным и непредвзятым, что позволяет чувствовать себя безопаснее, делясь сокровенными мыслями. Наконец, незнакомые люди часто не судят о нас по прошлому, в отличие от близких людей. В теории можно будет попросить Пика уболтать Зонтика на диалог, а там дальше он сам признается, они ведь не особо близки, должно ли это сработать? Феликс надеется, что да. Это так странно, обычно люди высказывают накопившиеся эмоции близким, но вдруг это сработает наоборот? Стоит проверить. Черничный чай обладает тонким, но отчетливым ягодным ароматом с легкой терпкостью. При заваривании черничный чай приобретает светлый, золотистый оттенок и почти прозрачную текстуру. После первого глотка черничный чай приобретает нежный и освежающий вкус черники. Чувствуется небольшое горьковатое послевкусие, но оно не слишком сильное. Зонтик сидит и, печально смотря на стол, мешает чай ложкой. Он точно расстроил Феликса своим грустным поведением и теперь ему стыдно. Он ведь мог сделать вид, что всё хорошо, опять он всё делает не так… Раньше Зонтик был простым чувствительным пессимистом, что несильно мешало ему в повседневной жизни, но теперь он, кажется, не просто пессимист, а глупый и грустный сгусток печали. На кухню зашёл Пик с обычным хмурым видом. Он сел за стол, что слегка смутило вальта, он хочет о чем-то поговорить? Но о чём? Они вообще очень редко общались. — Не буду ходить вокруг да около: меня попросил Феликс с тобой поговорить. — начал Король, скрестив руки на груди. Валет поднял взгляд своих голубых глаз, удивленный прямотой Пика и тем фактом, что Феликс послал его поговорить с ним. Его и без того плохое настроение ухудшилось, и он почувствовал укол тревоги прямо в сердце. Его мысли были в беспорядке, и он не знал, чего именно ожидать. — Зачем? — Тихо спросил он осторожным тоном. На улице был ливень, а сейчас град, большие капли били по окну, предавая больший эффект дискомфорта для Вальта. — Ты ходишь уже не один день кислый, что случилось? — Прежде чем дав сказать хоть слово Зонтику, Пик его предупредил: — Не смей нести бред про «плохой день» — на словосочетание «плохой день» он сделал воздушные кавычки пальцами. Зонтик вздрогнул от резкого тона Пика и его колющийх слов. Он почувствовал груз вины, когда понял, что ложь больше не сойдет ему с рук. Валет с трудом сглотнул, не желая смотреть в «кошачьи» глаза, и опустил взгляд на линолеум. — Я… Я не знаю, честно.- Пробормотал он, чувствуя себя поверженным. -Я просто… Чувствую себя ужасно и я ничего не могу с собой поделать.- -Выражайся конкретнее, что именно не так? — Грубоватый голос звучал так, словно был создан для того, чтобы возглашать жёсткие приговоры в суде, а не «дружеские советы и поддержку», хотя Трефовый не рассчитывал ни на то, ни на другое. Зонтик некоторое время сидел молча, его мысли крутились в голове. Было трудно выразить словами, что он чувствовал, объяснить смятение, которое бушевало у него внутри, но Пик не собирался отпускать его от себя, и Валет знал, что должен что-то сказать, ответить. — Я просто чувствую себя уродливо.- Тихо признался он, и голос дрогнул. — Я терпеть не могу смотреть на себя, я просто ненавижу то, как я выгляжу. Мне тошно смотреть на себя в зеркале, потому что я — мерзость.- Послушав это признание, Пик тихонько хмыкнул и продолжал молчать, будто бы обдумывая слова Трефово Вальта. Зонтик нервно перебирал пальцы в молчании Пика, чувствуя себя тупо и ненормально, ожидая ответа. Он знал, что то, что он сказал, было «пафосным» и «тщеславным» (лишь для Зонтика), но каким-то образом Пик, казалось, воспринял его слова всерьез. — Может дело не в том, что тебе «мерзко», а «скучно»? — Подобный ответ ввёл в ступор и непонимание, хотя и видно, что Король не собирался насмехаться или сарказмить. — Попробуй поэкспериментировать с самим собой.- Зонтик недоуменно нахмурил брови, услышав ответ Пика. Он ожидал чего угодно, но только не этого. На мгновение он ошарашенно посмотрел на собеседника. — «Поэкспериментировать с самим собой»? Что ты имеешь в виду? — Спросил он с оттенком скептицизма в голосе. — У нас нет ни красок, ни косметики, ни чего-то подобного…- — У нас есть ножницы и этого вполне достаточно.- Пик встал из-за стола, уверенно беря за плечо Зонтика. Голубые глаза расширились от удивления, когда Пик схватил его за плечо, поднимая на ноги. Внезапное движение застало его врасплох, и сначала он споткнулся, почти потеряв равновесие. — Погоди! А если мне не понравится?! — Запротестовал он, но Король уже уводил его из кухни в ванную. Прежде Валет и не думал что-то делать со своей причёской, он никогда не задумывался о том, можно ли вообще ему, как клону, менять свою внешность? Зонтик обнаружил, что его садят еа табуретку, что стояла у стиральной машинки, и в животе у него смешалось чувство страха. Он увидел зеркало на стене, дразнящее его своим отражением, и подавил желание закрыть лицо руками. — Пик, что ты делаешь? — Повторил он напряженным голосом. Король же не мешкал, взял с шкафчика чёрные ножницы и приказным тоном ответил: — Не дёргайся. — Трефовый Валет почувствовал, как в нем растёт беспокойство, когда он увидел лезвие ножниц. Сердце бешено колотилось в груди, он чувствовал себя зверьком загнанным в капкан. Шестой клон с трудом сглотнул, переводя взгляд с ножниц в руке Пика на зеркало перед собой. — Хорошо-хорошо. — Пробормотал он тихим и испуганным голосом. Зонтик решил закрыть глаза. Он сидел, сжав руки в кулаки на коленях, его сердце билось так громко, что отдавалось в ушах. Щёлканье ножниц раздавалось где-то на фоне. Продолжалось это по ощущениям вечность, на деле же около часа. Сердце ухнуло в пятки, когда Пик сказал: — Ну, можешь открыть глаза.- Увидев своё отражение в зеркале, у Вальта перехватило дыхание. Его волосы, когда-то длинные и непослушные, ниже плеч, были коротко подстрижены и чутка лохматые. Он с трудом узнал себя. Теперь длина волос была по челюсть. Пик, безусловно, не парикмахер и вышло немного криво, хотя и красиво. Пряди голубых волос теперь были на кафеле. Зонтику даже говорить что-то не нужно было, Восьмой клон и так понял, что тот в восторге. Валет поднял руку и коснулся своих недавно подстриженных волос, проводя пальцами по кончикам. В порыве благодарности и радости он вскочил с табуретки и, обернувшись, крепко обнял Пика за шею. — Спасибо тебе. — Прошептал он сдавленным от волнения голосом. Восьмой, конечно, слегка смутился, но молча обнял шестого в ответ. Теперь уже не так противно. Спасибо.