Irgendwie, Irgendwo, Irgendwann

Im Sturz durch Raum und Zeit…

В падении через пространство и время…

      В голове звенело — ни звука не пробивалось сквозь плотный шум в ушах. Ресницы слабо дрогнули, и под веками забегало глазное яблоко. С негромким стоном Гермиона распахнула глаза. Первое, что она увидела — это белый потолок с толстым слоем штукатурки, которая местами отвалилась. Она проследила взглядом по трещине в побелке и повернула голову. Шея отозвалась неприятной болью, рука взметнулась к забитым мышцам и совершила пару движений, чтобы унять неприятное давление. Глаза нервно обшарили обстановку и наткнулись на знакомый диван из гостиной Гриффиндора. «Наверное, мальчики меня сюда принесли», — промелькнула первая мысль, но затем она вспомнила про белый потолок: в гостиной её факультета его не было. Пару раз моргнув, Гермиона осторожно села и огляделась более внимательно. Место было ей не знакомо, но вот предметы в нём она помнила с детства. «Как такое может быть?» — подумала она.       Гермиона встала, держась за такой знакомый диван, и двинулась к вещам, за которые зацепился взгляд. Её стеллаж с книгами из дома родителей. Словно во сне она провела пальцами по знакомым корешкам, которые даже не были потрёпаны, так как Гермиона всегда заботилась о сохранности своей библиотеки. Здесь были все её любимые книги. Вот эту ей подарила мама — Гермиона взяла с полки «Гордость и предубеждение» и открыла на первой странице. Внутри на плотном листе картона было написано маминой рукой «С Днём рождения, мой зайчонок, пусть эта книга принесёт тебе такое же удовольствие, как принесла мне в мои тринадцать. С любовью, мама». Это точно была её книжка, но откуда она здесь, в этом незнакомом месте?       Гермиона аккуратно вернула роман на место и прошла вглубь комнаты. Стены были оклеены старыми бежевыми обоями с незамысловатым узором: местами они слегка отошли и немного вздулись, но в целом производили опрятное впечатление. Одно большое окно было скрыто занавесками из лёгкого ажурного тюля; на подоконнике стоял цветок в горшке, похожий на бегонию. У бордового гриффиндорского дивана лежал пушистый ковёр, прямо как в Хогвартсе; возле него — небольшой столик с керосиновой лампой. К комнате примыкала небольшая кухня, не разделённая ни перегородкой, ни чем бы то ни было ещё. Гермиона обняла себя за плечи и прошла туда. Здесь был гарнитур, очень похожий на тот, который стоял в доме её родителей — то же светлое дерево на верхних шкафчиках, та же столешница из тёмного дуба, и даже техника была магловская: тостер, электрический чайник с потёртой кнопкой включения, холодильник, плита и духовая печь. Гермиона провела рукой по дверце холодильника. На нём отпечатались следы, будто раньше там висели фотографии. Вот тут точно находился снимок мамы и папы, но теперь остался лишь четкий пустой квадрат, ярко выделяющийся своей белизной на фоне немного пожелтевшей краски, будто выцветшей на солнце. А здесь раньше была фотография с их семейного отдыха во Франции. Гермиона заглянула внутрь холодильника и обнаружила, что он полон еды: овощи, фрукты, мясо и птица, бекон, сыр, масло. Напитки там тоже были: несколько видов сока, молоко и даже сливочное пиво. Удивившись тому, что оно здесь делает, Гермиона, нахмурившись, закрыла холодильник и начала изучать содержимое шкафчиков.       Всё располагалось на тех же местах, что и на её домашней кухне. Вот тут хранится бакалея, здесь разные сорта чая, а в шкафчике над раковиной — посуда. Глаза наткнулись на керамическую пузатую кружку, которую подарил ей папа. Гермиона сглотнула и немного дрожащей рукой взяла её, разглядывая надпись «Книги — лучшее лекарство!». Всё было донельзя странно. Это точно были её вещи — те, к которым она привыкла, с которыми жила всю жизнь бок о бок, но что они делали в этом месте? Что это за комната и как Гермиона сюда попала?       Её размышления прервал тихий стон. Резко обернувшись, Гермиона удивлённо распахнула глаза. Ещё секунду назад здесь не было этих вещей! Она в шоке рассматривала большой бархатный зелёный диван и гладкий серебристый ковёр; позади появился шкаф, наполненный незнакомыми ей книгами. Бледная рука с длинными пальцами ухватилась за спинку дивана. Сердце бешено застучало в груди Гермионы, и она замерла, предчувствуя, что, а точнее, кого она сейчас увидит, и точно — через секунду из-за зелёного бархата показались платиновая макушка, прямой лоб, острый нос и подбородок.       Драко Малфой собственной персоной встал во весь рост прямо напротив Грейнджер. Чёлка падала на брови, едва закрывая серые глаза, которые непонимающе уставились на Гермиону. Она моргнула и поджала губы. Инстинкты кричали, что Малфой причастен к тому, что здесь происходит. Скрестив руки на груди и нахмурившись, Грейнджер уставилась на Малфоя в ответ. Он огляделся, и его брови поползли вверх, когда взгляд серых глаз наткнулся на вопиюще-гриффиндорский диван в другом конце комнаты.       Драко резко повернулся к Гермионе и злобно процедил:       — Какого чёрта, Грейнджер?       Её брови взметнулись. «Он ещё смеет задавать вопросы?!»       — Это я хотела спросить у тебя, Малфой. Что я здесь делаю? И как ты перенёс сюда мои вещи?       — Что? Ты думаешь, мне больше нечем заняться? Я бы никогда в жизни не притронулся к твоему шмотью, — его рот скривился в презрении, подбородок привычно задрался, а глаза немного сощурились.       — Как ты здесь очутился? Ещё минуту назад в комнате была только я.       — Если ты не заметила, Грейнджер, — его губа дёрнулась, когда он произносил её имя. — я только что очнулся, поэтому логичнее было бы предположить, что это ты притащила меня сюда. Что это за место?       Гермиона не ответила, хмуро сверля его взглядом карих глаз. Малфой начал вальяжно ходить по комнате, стараясь не наступать на ковёр возле её дивана и не притрагиваться к её вещам. Грейнджер настороженно следила за его действиями.       Драко встал возле книжного шкафа на своей половине комнаты и провёл пальцем по корешкам книг, читая названия. Все они были ему знакомы: тут были сборники сказок, которые читала ему на ночь мать в глубоком детстве; истории о великих игроках в квиддич; учебники по углублённому зельеварению и его любимые книги из библиотеки мэнора. Он взял с полки фолиант и раскрыл его, ища определённую страницу. Длинные бледные пальцы перелистнули несколько листов, и Драко увидел то, что искал. Засушенный цветок нарцисса лежал там, где начиналась его любимая сказка. Драко выдохнул через нос и плотно сжал губы. Это точно была его вещь — никто не мог так искусно подделать эту книгу. Малфой видел также свой след, оставленный его детской рукой в прошлом, когда он взялся за страницы, не помыв руки после того, как долго играл в саду. Мама тогда не стала убирать его в назидание, чтобы Драко запомнил, что прежде чем что-либо брать в руки, нужно сперва их вымыть. Он тогда сильно расстроился, что в его любимой книге будет этот некрасивый, грязный отпечаток, но зато навсегда усвоил урок, а потом даже с улыбкой вспоминал этот момент, разглядывая след от своего детского пальчика. Малфой захлопнул книгу и поставил её обратно на полку.       Развернувшись к нахохлившейся Грейнджер, он закатил глаза и тяжело вздохнул:       — Ну?       Малфой прислонился к шкафу и засунул руки в карманы брюк. Грейнджер встрепенулась и обошла кухонный островок, вокруг которого были расставлены стулья, настороженно разглядывая его. Драко в свою очередь рассматривал её. Она была такой же, какой он её запомнил, когда видел Грейнджер в последний раз, а именно при Битве за Хогвартс — те же растрёпанные, торчащие во все стороны волосы; худые щёки, глаза, выделявшиеся на измождённом лице; обветренные, полные губы; даже кофта на ней была та же самая — зелёная и нелепая. Она была такой же нелепой, как её магловские штаны. Вроде они называются «джинсы». Малфой прищурился — на одежде были заметны следы грязи. Его губы скривились. «Грейнджер в грязной одежде… ожидаемо». Он вернул взгляд на её лицо и нахмурился ещё больше, увидев, что она рассматривает его.       — Что-то ищешь, гря… Грейнджер? — запнулся Драко.       Гермиона сразу ощетинилась: взгляд стал воинственным, а рука потянулась к заднему карману джинсов, но не нащупала привычно лежащей там волшебной палочки. Похлопав себя по карманам, она в панике стала озираться по сторонам. Грейнджер кинулась к дивану и заглянула под него, скинула подушки с предмета мебели и начала яростно шарить руками по всем складкам и впадинкам ткани, но заветного древка нигде не было.       — Я задал вопрос, — процедил Малфой, выпрямляясь. Его напрягала её суета.       — Малфой, твоя палочка у тебя? — резко спросила Гермиона, продолжая шарить рукой под диваном.       Он застыл и потянулся к карману пиджака. Опустив взгляд на свою одежду, Малфой заметил на ней следы грязи и поморщился. «Откуда это здесь?». Он стряхнул пыль с одежды и засунул руку во внутренний карман, который был сшит специально под размеры его палочки, но нашёл там лишь пустоту. Сердце тревожно стукнулось о рёбра. Драко помнил как Поттер забрал его палочку: ему никогда не было так плохо, будто отрубили руку. Он начал шарить по карманам, но там было пусто. Малфой снял пиджак и снова провёл по нему рукой, надеясь, что просто не заметил тонкое древко, но нет. Надо было признать, что палочки у него не оказалось. Он снова ощутил пустоту, когда понял, что его верная спутница, с которой он никогда не расставался, снова не с ним. Во время Битвы Драко использовал мамину палочку, но и она пропала.       — Ну что? — Грейнджер уже поднялась на ноги и заглядывала ему в лицо.       — Нет, — выдавил Малфой и отбросил пиджак на спинку дивана. Он сделал нервный шаг вперёд и провёл рукой по волосам: чёлка поднялась наверх, но как только Драко убрал руку, пряди вернулись на место, немного падая на глаза.       — Где ты видел её в последний раз? — настороженно спросила Гермиона.       Драко наблюдал, как крутятся шестерёнки в её мозгу: лоб был напряжён, губы сжаты, взгляд сосредоточен.       — Дома, когда её забрал Поттер, — он отвёл глаза.       В тот день Грейнджер пытали на полу его родового гнезда. Её крики остро ворвались в его мозг, и Драко скрестил на груди руки неосознанно защищаясь.       — Я помню, что держала её в руках, — Грейнджер начала нервно расхаживать по комнате. — Что последнее ты помнишь?       — Это допрос или что? — огрызнулся Малфой.       — Просто ответь, — Гермиона закатила глаза и недовольно уставилась на него.       Он сверлил её взглядом исподлобья несколько долгих минут. Грейнджер вскинула брови и сделала жест рукой, поторапливая его.       Малфой цокнул, но всё же соизволил ответить:       — Я помню Битву за Хогвартс, Грейнджер. Помню, как Поттер убил Тёмного Лорда Экспеллиармусом, довольна?       — То же самое, что и я, — пробормотала Гермиона и закусила губу. Её взгляд снова прошёлся по комнате, отмечая, что никаких волшебных предметов с момента пробуждения Драко здесь не появилось. Задумчиво хмыкнув, она села на диван и провела рукой по обивке, знакомой ей с детства. Это немного успокоило её. — Значит, последнее, что мы оба помним — это Битва за Хогвартс и как Волдеморт пал от палочки Гарри, — Драко немного дёрнулся, услышав имя Тёмного Лорда. Гермиона не заметила этого или сделала вид, что не заметила, и продолжила говорить: — Мы оба не помним, как тут очутились, и у нас нет палочек.       — Спасибо, мисс Очевидность, — съязвил Драко. — Без тебя я бы этого так и не понял.       — Помолчи, — зыркнула на него Гермиона. — Тут люди пытаются думать. Если тебе знакомо, что это такое, — не осталась в долгу Гермиона.       — Да как ты… — Драко сделал шаг в её сторону, сжимая кулаки.       — Успокойся, — строго посмотрела на него Грейнджер. — Нужно понять, как мы здесь очутились и где… — она огляделась ещё раз — в стене возле кухни появилась дверь. Гермиона могла с уверенностью сказать, что раньше её здесь не было. — …выход, — выдохнула она и поднялась с дивана, быстрым шагом пересекая пространство комнаты.       Подойдя к простой деревянной створке, Гермиона толкнула её от себя и уставилась на открывшуюся ей небольшую ванную. Слева находилась душевая кабина с белой занавеской, в дальнем углу стоял унитаз, прямо напротив входа располагалась раковина, а над ней — небольшой шкафчик с овальным зеркалом в бронзовой раме. Гермиона разочарованно вздохнула и вернулась в комнату, закрывая за собой дверь. Малфой, всё ещё хмурясь после её неуважительного обращения к нему, вскинул брови, безмолвно спрашивая, что там.       — Это всего лишь ванная, — недовольно поджала губы Гермиона и начала внимательно обходить комнату, проводя рукой по стенам, в надежде обнаружить ещё одну скрытую дверь.       — Если там уборная, то где же выход? — в голосе Драко проступили нотки беспокойства, которые он попытался скрыть за напускным безразличием, но Гермиона, знавшая его как облупленного и выучившая все его интонации за шесть лет учёбы, отлично их расслышала.       — Его-то я как раз и ищу, — пробормотала она, не отрываясь от своего занятия.       Взгляд Драко упал на окно, и он быстрым шагом подошёл к нему. Резким движением распахнув занавески и едва не сорвав тонкую ткань с петель, Малфой оглядел оконную раму, которая не имела ни ручки, ни ещё какой-нибудь защёлки, за которую можно было бы потянуть и открыть её. Снаружи клубился плотный густой туман, скрывающий за собой любые очертания местности. Взгляд Драко упал на цветок в горшке.       Малфой схватил его и замахнулся, готовый бросить несчастное растение в стекло, однако его прервал возглас Грейнджер:       — Стой! Что ты делаешь?       — Разве не очевидно? Пытаюсь выбраться отсюда, — он отошёл на пару шагов и снова замахнулся. Бегонии в горшке грустно колыхнулись.       — Ты думаешь, это поможет? — насмешливый голос Грейнджер выводил его из себя.       — Я не думаю, я проверяю, — процедил он.       — Я уже поняла, что ты не думаешь, Малфой. Дай это сделать другим.       Драко на мгновение зажмурил глаза и до скрипа стиснул зубы. Медленно опустив руку, сжимающую горшок, он повернулся к Грейнджер, яростно выдыхая воздух из лёгких.       — Как же ты меня бесишь, — выдавил он, едва сдерживая ярость.       — Приятно знать, — улыбнулась Гермиона. — К твоему сведению, окно зачарованно.       — Откуда ты знаешь? — прорычал Малфой, сжимая в руке горшок.       — Это очевидно, — хмыкнула она, проходя мимо него к окну. Драко проследил за ней взглядом исподлобья и повернулся. — Если присмотреться, то видно небольшую рябь на стекле. Оно зачарованно заклятием Неразбиваемости: я не раз такие накладывала на пузырьки с зельями, когда мы охотились за кр… Когда мы были на нашей миссии.       Малфой сощурился — «Грейнджер юлит. Интересно, что она скрывает? Что за «кр»?»       — Что за «кр»? За чем вы охотились? — спросил он.       Драко терпеть не мог, когда от него что-то скрывают, а она определённо это делала.       — Это не твоё дело, — бросила Гермиона и вернула занавески на место, возвращаясь к месту на стене, у которого остановилась в прошлый раз.       — Нет, моё! Вдруг из-за этого я оказался здесь? — Драко снова повернулся к ней, продолжая сверлить её глазами.       — Ты оказался здесь не из-за этого, Малфой. Это что-то другое, и я выясню, что именно и почему мы оба сюда попали. Поставь уже бедный цветок на место, — язвительно сказала она, бросив взгляд на его руки, сжимающие керамический горшок с бегониями.       На скулах Драко заиграли желваки — он также терпеть не мог, когда ему указывали, и кто? Грейнджер! Он поставил цветок на гриффиндорский диван, стараясь не прикасаться к нему, выпрямился и задрал подбородок. Гермиона проследила за его действием, и когда их взгляды пересеклись, он привычно ухмыльнулся ей, на что она лишь закатила глаза и поджала губы. В груди Драко разлилось удовлетворение. Вот так, он поставил её на место.       Драко огляделся, и вспыхнувшее в груди удовлетворение тут же исчезло. Он хмуро прошёл на кухню и стал рассматривать незнакомые приборы. За всю свою жизнь Малфой так ни разу и не побывал на кухне мэнора и не знал, что используют домовики для приготовления пищи, но подозревал, что явно не эти смешные магловские приспособления. Его взгляд упал на большую белую коробку с него ростом — ручек не было, и сама она выглядела монолитной.       — Это называется холодильник, — насмешливый голос Грейнджер ворвался в его черепную коробку. Драко раздражённо хмыкнул и отвернулся от так называемого холодильника. — В нём хранят еду, если тебе интересно.       — Мне не интересно, Грейнджер, — огрызнулся он и открыл кухонный шкафчик, изучая его содержимое.       Краем глаза Малфой отметил, что она прекратила водить ладонью по стене и села на свой диван, внимательно наблюдая за его действиями. Он продолжил изучать содержимое шкафчиков и наткнулся глазами на надпись «Чай». «Отлично, хоть что-то знакомое» — с облегчением подумал Драко.       — Нам нужно будет готовить еду, если мы надолго здесь застряли, — произнесла Гермиона, нарушив идеальную тишину.       — Тебе надо, ты и готовь, — сквозь зубы бросил Драко, не поворачиваясь к ней.       — Я-то могу, но тогда я буду готовить только на себя, — она скрестила руки и задрала подбородок, гневно глядя на него. В груди разгорался огонь.       — Где же твоё благородство, Грейнджер? — Малфой повернулся и насмешливо уставился на неё, лёгким движением отбросив чёлку со лба. — Позволишь мне умереть с голоду?       — Я тебе не прислуга. Захочешь еды — приготовишь сам. Я могу показать тебе, как это делать, но не более.       — Я тебе не домовой эльф, — он презрительно скривил губы, а затем усмехнулся: — а вот ты очень на них похожа: только убрать то, что ты называешь волосами.       — Как ты ещё смеешь что-то говорить! Ты, мерзкий избалованный хорёк! — Гермиона не выдержала и вскочила с дивана.       — Полегче, Грейнджер, — лениво протянул Драко, изучая свои ногти. — Следи за языком.       — Не смей оскорблять меня. Прошло то время, когда ты мог нажаловаться папочке: теперь придётся отвечать за свои слова и поступки, — Гермиона гневно сжала кулаки; её щёки раскраснелись, а волосы, казалось, наэлектризовались.       — Ещё одно слово про моего отца, Грейнджер, и ты пожалеешь, — вскинулся Малфой, делая шаг в её сторону.       — И что же ты мне сделаешь? — Гермиона изогнула бровь. — Будешь пытать меня как твоя тётка?       Малфой, казалось, побледнел ещё больше. Он нахмурился и застыл, вперившись глазами в лицо Гермионы, челюсти сжались.       — Заткнись, — смог выдавить Драко тихим голосом.       — Что такое, Малфой? Я не видела, чтобы ты сильно переживал, когда я кричала. Или ты испугался вида моей грязной крови? — наседала Гермиона, трясясь от гнева. После всего, через что они прошли, он смеет оскорблять её, как будто ничего не случилось. — Для такого чистокровного сноба, как ты…       — Я сказал, заткнись! — крикнул он, делая большой шаг в её направлении. В голове взрывались её крики боли: перед глазами он видел Грейнджер, лежащую на полу под своей безумной тётушкой. — Прекращай!       — Нет, не прекращу! Из-за таких, как ты, на моей руке эта уродливая надпись, — она задрала рукав, обнажая заклеймённое предплечье с криво вырезанными буквами. Малфой зажмурился и наклонил голову. — Что такое? Помнится, ты спокойно произносил это слово. Ты был первым и единственным, кто так называл меня, — слёзы обиды выступили у неё на глазах, и Гермиона гневно сморгнула их, продолжая наседать на Малфоя. — Как ты смеешь оскорблять меня после всего, что было? Как смеешь открывать свой поганый рот в мою сторону, когда всё это произошло из-за тебя и таких, как ты! Из-за чистокровных, которые считают, что они выше маглорождённых, что мы недостойны жить в вашем мире!       Драко открыл глаза, в которых плескалась буря; он схватил Гермиону за плечи и сильно встряхнул.       — Ты… глупая! — выплюнул он. — Не потому, что ты из другого мира, не потому, что ты маглорождённая, а потому, что ты ничего не видишь дальше своего носа, Грейнджер!       — Отпусти меня сейчас же! — Гермиона попыталась вырваться, но Драко только сильнее сжал свои пальцы на её плечах и сделал шаг вперёд, прижимая её к стене.       — Я оскорбляю тебя не потому, что ты маглорождённая, Грейнджер, а потому, что ты заслужила! — крикнул он ей в лицо.       Гермиона вскинула взгляд и недоумённо уставилась на Малфоя:       — Заслужила? Ты в своём уме? Чем же я заслужила такое отношение? Это ты всегда провоцировал Гарри и Рона, а я защищала друзей!       — Ты всегда была заносчивой и упёртой — считала себя выше других! Ты думаешь, я с радостью принял это? — он задрал рукав и поднёс своё клеймо к её глазам. Гермиона с отвращением уставилась на уродливую отметину на его предплечье. — Я бы посмотрел, что бы сделала ты, если бы твоей семье угрожали смертью.       — Я стёрла им память о себе и отправила в другую страну, а не пошла на убийство, — упрямо продолжала гнуть свою линию Гермиона.       — Я не убийца! — взревел Малфой, и ударил кулаком в стену за её спиной.       — Почти убийца! Ты чуть не убил Рона и Кэти! Ты впустил в замок Пожирателей смерти! Из-за тебя началась война! — она толкнула в его в грудь, в попытке отбросить нависшего над ней Малфоя, но тот стоял как скала.       — У меня. Не было. Выбора! Как ты не можешь этого понять?! Глупая, поганая…       — Скажи это! Давай, произнеси его ещё раз! Докажи, кто ты есть на самом деле! — стукнула его кулачком в грудь Гермиона.       Малфой качал головой, не веря тому, как можно быть такой тупой.       — Знаешь что, Грейнджер? — тихо произнёс он, стараясь унять тяжёлое дыхание. — То, что ты прочитала столько книг, ещё не означает, что ты умная. Я вижу перед собой ничто. Ты — ничто внутри. Пустая как кукла, поэтому я тебя ненавижу. За то, что ты смеешь судить других, не разобравшись в том, каким образом они пришли к тому, что сделали. Ты наполнена теми же предрассудками, что и чистокровные: ты абсолютно ничем от нас не отличаешься, Грейнджер. Ты — ничто, — выплюнул он яростным шёпотом в её лицо и повернулся к ней спиной.       Гермиона сглотнула горький комок обиды и уставилась в его затылок. Она понимала, что Малфой частично прав и это причиняло ей ещё больший дискомфорт, но ничего не могла поделать — обвинения сами вырывались из её рта. Боль и обида, копившиеся долгие годы, наконец прорвали плотину, так тщательно выстраиваемую ей на протяжении этих лет, и вывалились на Малфоя гадкими словами. Ей нельзя терять голову, иначе они точно пропадут. Гермиона замерла, боясь пошевелиться, и услышала тихий шорох. Они одновременно повернули голову к стене справа от кухни и уставились на проём, который появился из ниоткуда. Грейнджер сделала шаг в том направлении и неуверенно застыла. За проёмом виднелась густая тьма, скрывшая собой очертания комнаты. Гермиона не хотела смотреть на Драко, поэтому пошла вперёд, смело подходя к темноте. Остановившись в шаге от проёма, она протянула руку, но её остановил окрик сзади.       — Не надо, — Малфой сделал шаг в её направлении и замер, не сводя напряжённого взгляда с её поднятой руки. Неизвестно, что случится, если эта тупица шагнёт за порог, а оставаться в одиночестве Драко не хотел. Он не знал, что быстрее сведёт его с ума — соседство с мисс Невыносимая Всезнайка или одиночество.       — Нужно проверить, что там, — её голос немного дрожал, но на лице была написана решимость.       — А что, если… — Драко сглотнул и перевёл взгляд на Грейнджер. — Что, если там что-то опасное?       — Ты что, боишься темноты, Малфой? — закатила глаза Гермиона.       — Я не боюсь, я проявляю бдительность, — вскинулся Драко.       Гермиона вспомнила Грюма с его вечным «постоянная бдительность».       — Нужно найти чем посветить.       Она отошла от проёма, манящего её в свою тёмную пасть, и направилась к мойке. Отец хранил фонарик под раковиной — может, в этом странном месте нужный предмет окажется там же? Открыв дверцу шкафчика, Гермиона удовлетворённо вздохнула. Фонарик, точно такой же, как дома, смотрел на неё. Она решительно схватила его и прошла к проёму. Включив свет, Гермиона направила луч в темноту, но она была настолько плотной, что полностью поглощала его. Разочарованно вздохнув, Гермиона опустила руку со всё ещё включённым фонариком и отошла назад. Гермиона вглядывалась во тьму, и в её голове крутилось множество вопросов: Как они здесь очутились? Почему тут вещи из их прошлого? Почему именно Драко Малфой? И, наконец, что это, Годрик его побери, за место? Одно она знала наверняка — если сидеть на месте, ответов не найти. Гермиона набрала воздуха в грудь и сделала два быстрых шага прямо во тьму.       — Какого!.. — Драко ринулся за ней, но тут же остановился, увидев, что Грейнджер замерла перед проёмом. — Салазар, Грейнджер! Я же сказал, не надо туда идти!       — А я и не смогла! — огрызнулась она, не оборачиваясь на него. — Я сделала шаг внутрь, но меня будто отбросило назад.       — Нет, ты просто застыла перед проёмом, — возразил Драко, нахмурившись.       — Что? — она всё-таки повернулась к нему и посмотрела в его серые глаза. — Я шагнула вперёд, но когда моя нога коснулась темноты, я обнаружила себя стоящей на том же месте.       — Нет, ты просто остановилась перед ним, и всё, — Малфой непонимающе переводил взгляд с её лица на тьму и обратно.       — Попробуй ты, — она отошла от проёма в стене.       — Что? Нет! — Малфой замотал головой и сделал шаг назад.       — Трусишь? — скрестила на груди руки Гермиона.       — Грейнджер, это обычный инстинкт самосохранения. Я, конечно, понимаю, что гриффиндорцам он недоступен, но я не бросаюсь сломя голову непонятно куда, — он снова шагнул назад и отзеркалил её позу.       — Нам нужно проверить. Ты видишь ещё какие-то варианты? — развела руками Гермиона.       Драко огляделся: четыре стены, зачарованное окно, дверь в ванную и проём с тьмой. Он устало вздохнул. Его начинала раздражать эта комната, Грейнджер с её неуёмной храбростью и вообще вся эта ситуация. К своему неудовольствию, ему пришлось согласиться с Гермионой: он не видел других вариантов выбраться отсюда, кроме как попытаться пересечь порог, ведущий во тьму. Малфой провёл рукой по лицу и шагнул вперёд. С опаской подойдя к проёму, он набрал воздуха в грудь, сделал шаг и оказался на том же месте, как только его нога коснулась пола.       — Хмм, — протянула Гермиона. — Ты будто не двигался.       — А я о чём говорю, — пробормотал Драко и снова отошёл от проёма, которого, признаться, побаивался. Нет, темноты он не боялся, но вот того, что в ней может быть скрыто — вне всяких сомнений.       — Ладно, пока всё равно ничего не понятно, — Гермиона шагнула в сторону кухни. — Подождём. Может, ещё что-нибудь появится, а сейчас помоги мне приготовить ужин.       — Я же сказал, что не собираюсь исполнять роль домового эльфа, — сказал Драко спокойным тоном и сел на свой диван.       — Отлично, тогда ходи голодным, — сердито ответила Гермиона и подошла к холодильнику.       Драко наблюдал за ней краем глаза, делая вид, что изучает обстановку. Он увидел, как Грейнджер взялась за левую сторону холодильника и потянула на себя открывшуюся дверцу. Достав необходимые продукты, Гермиона разложила их на большом кухонном островке и поставила на плиту кастрюлю с водой. Малфой решил, что просто сидеть на диване будет тупо, поэтому взял с полки книгу по зельеварению и углубился в чтение, стараясь отвлечься от шума, производимого Грейнджер. Глаза скользили по строчкам, но он не понимал ни единой буквы — мысли унеслись куда-то далеко.       Главным образом Драко думал о том, что это за место и почему он оказался здесь именно с ней. За что его наказывают? Может, его схватило Министерство и наслало какое-то заклятие на его разум? То, что это происходит в его голове, Драко почему-то сразу принял за факт, но прикосновения к Грейнджер чувствовались настоящими, как и её дыхание на его коже. Малфой поморщился — он бы не хотел снова оказаться с ней настолько близко. Пальцы всё ещё ощущали под собой её костлявые плечи. Он перевёл на неё взгляд, не осознавая, что изучает её фигуру. Она сильно исхудала, щёки впали. Интересно, где их поймали Егеря и почему троица не вернулась в Хогвартс на последний курс? Нет, это-то понятно: Тёмный Лорд поставил Пожирателей руководить школой — их бы моментально привели к нему, как только те заявились бы на порог. Но где они скрывались и за чем охотились? Грейнджер назвала это миссией. Им дал задание Орден Феникса? Но они же ещё дети, какое может быть задание? Мысленно Драко фыркнул — Тёмного Лорда не остановило то, что он ребёнок. Он перевёл взгляд на своё предплечье, скрытое рукавом, и сглотнул. Эта отметина теперь будет красоваться на его теле всю жизнь. Как она повлияет на его будущее? И какое будущее его ждёт? Да и будет ли оно вообще? Что будет с ним и его семьёй после того, как они с Грейнджер выберутся отсюда? И выберутся ли?       Мрачные мысли прервал запах жареного бекона, разносившийся по всей комнате. В животе заурчало, но Драко упорно делал вид, что не хочет есть. Он узнал, как открывать холодильник, и когда Грейнджер уснёт, планировал изучить его содержимое. На крайний случай в шкафчике был чай — уж его-то он сможет приготовить. Малфой ни разу в жизни не прикасался к посуде с другой целью, кроме как поесть, и совершенно не знал, как пользоваться всеми этими магловскими приборами, но он был неглупым, так что разберётся. Нужно только дождаться, когда она погрузится в сон и не будет комментировать его действия своим насмешливым раздражающим тоном.       Гермиона закончила готовить и села на высокий барный стул, наполнив тарелку пастой с беконом. Она вяло жевала еду, размышляя о Малфое и о том, что он ей сказал. С детства ей трудно было заводить друзей из-за её тяжёлого характера. Да, Гермиона считала себя умнее многих сверстников, но только потому, что это было правдой! К пяти годам она прочитала все книги, до которых могла дотянуться, ей всегда были интересны разные истории, запечатлённые на книжных страницах — это намного увлекательнее глупых разговоров со сверстниками. Гарри и Рон были её единственными друзьями, которые приняли её такой, какая она есть, и ни разу не упрекнули её за любовь к знаниям. Сколько раз это их выручало — не счесть. Возможно, она была резка с Малфоем, который по сути вёл себя как всегда, даже намного более мягко, чем обычно. По крайней мере, он не обзывал её грязнокровкой. Может, последние годы немного поменяли его мышление? Каково это, когда в твоём доме живет самый тёмный волшебник всех времён? И то, что он сказал насчёт угрозы его семье — это правда? Гермиона догадывалась об этом, но ей хотелось думать, что Малфой — это зло во плоти, и она продолжала гонять эту мысль в своей голове, однако сейчас он выглядел простым подростком, на плечи которого свалилось слишком много плохого. Гермиона почувствовала укол жалости к Малфою. «Может, оставить ему еды?» — промелькнула мысль, но она тут же покачала головой. «Нет! Он должен научиться обслуживать себя сам, чтобы понять, как тяжело эльфам, а ведь у них тоже нет выбора, как и у него». Она готова показать ему, как работают приборы, и даже парочку рецептов, но обслуживать Его Величество Гермиона решительно отказывалась.       Покончив с едой, Гермиона вымыла посуду, прибралась на кухне и подумала о том, что неплохо было бы принять душ и немного поспать: голова гудела от пережитого, и ей хотелось поразмыслить обо всём в тишине. Она осмотрелась и увидела на своей половине комод, который раньше не замечала. Открыв верхний ящик, Грейнджер узнала свои вещи. «Ну, конечно, кто бы сомневался», — угрюмо подумала она и схватила любимую пижаму и сменное бельё. Ничего не сказав и даже не посмотрев в сторону Малфоя, Гермиона прошла в душ и закрыла за собой дверь, на которой тут же обнаружила своё полотенце, которым пользовалась, когда приезжала домой. Пошарив по шкафчику над раковиной, она нашла там свою зубную щётку и любимую мятную зубную пасту, одобренную родителями-дантистами. Сердце защемило при мыслях о родных. «Интересно, как они там? Счастливы ли они? Здоровы?». Она надеялась, что сможет снять действие своего Обливиэйта с мамы и папы и воссоединиться с ними, но сперва нужно было выбраться из этой проклятой комнаты.       Пока Грейнджер была в душе, Драко подумал, что для того, чтобы заглянуть в холодильник, лучше момента не найти. Как только закрылась дверь ванной комнаты, он отложил книгу и рванул на кухню. Подойдя к белой коробке, Малфой потянулся рукой к левой стороне холодильника и нащупал сбоку выемку. На лице появилась ухмылка: наверняка Грейнджер думала, что он не разберётся, как работает эта штука. Как только он собрался потянуть дверцу на себя, холодильник странно зарычал и вздрогнул всем корпусом. Малфой отскочил от него и больно ударился бедром об острый край кухонного островка.       — Салазар! — ладони немного вспотели, а сердце учащённо забилось в груди.       «Грейнджер ведь не могла его заколдовать? Почему эта штука рычит на меня?» Малфой бросил взгляд на дверь душевой, откуда раздавался шум воды, и снова повернулся к холодильнику. Живот требовательно заурчал, и Драко решительно поджал губы. Он не позволит какой-то магловской штуке лишить его еды. Малфой снова положил руку на левую сторону дверцы и с силой рванул на себя. Она легко открылась, явив ему полки, наполненные яствами. Он удовлетворённо вздохнул и с ухмылкой начал изучать содержимое. Схватив с полки зелёное яблоко, Драко сразу положил его в карман брюк. Шум воды за дверью стих, и послышалась возня. Малфой мысленно выругался, захлопнул холодильник и вернулся на диван, раскрывая книгу.       Гермиона вышла из душа в своей фланелевой пижаме, белой в красную клетку. «Ну, хоть не в золотисто-бордовой» — хмыкнул про себя Малфой. Она прошла к дивану, вернула горшок с бегониями обратно на подоконник, собрала раскиданные подушки и улеглась на них, повернувшись к Драко спиной. Он разглядывал её несколько минут, а затем встал и направился к своему комоду. Там лежали его домашняя одежда, бельё, несколько сменных комплектов рубашек и брюк. Малфой вытащил домашний костюм серого цвета, свежие боксеры и тоже отправился в душ.       Как он и ожидал, в душевой было его полотенце серого цвета, а в шкафчике стояли какие-то магловские предметы, назначение которых Драко не знал. Обычно он пользовался Очищающим заклинанием, но без палочки понятия не имел, как ему почистить зубы. Недовольно закрыв шкафчик, Драко направился к душевой кабинке — ну, хоть это ему было знакомо. Он отметил, что на полочке стоит его любимый гель с запахом цитруса. Наскоро приняв душ, Малфой вытерся своим полотенцем, отбросил его по привычке на пол и натянул домашний костюм, состоящий из мягкой рубашки и штанов на завязках. Когда он вошёл в комнату, за окном уже была темень: керосиновая лампа возле Грейнджер уже не горела, а тусклый свет, отбрасываемый его лампочкой на столике, слабо озарял пространство перед его диваном. Драко прошёл на свою сторону комнаты, сложил вещи и положил их на комод. «Интересно, как мне их чистить? Или они будут обновляться по мере загрязнения?» Он бы никогда не надел одну и ту же вещь дважды, предварительно не отдав её эльфам для очистки. Вынув яблоко из кармана брюк, Драко сел на диван, откинулся на спинку и подтянул к себе ноги, спрятав в ладонях единственную еду, которую смог вытащить из холодильника. Он наблюдал за вздымающейся спиной Грейнджер — она глубоко дышала, и Драко оценивал свои шансы на то, чтобы бесшумно съесть яблоко. Живот требовал дать ему хоть каплю чего-нибудь: казалось, он скоро прилипнет к позвоночнику. Решив, что он посчитает до трёхсот и съест зелёный фрукт, Драко бесцельным взглядом осматривал комнату. «Кто здесь жил? И жил ли?» — дешёвые бежевые обои навевали тоску. Он откинул голову на спинку дивана и считал трещины в потолке. Мысли привели его к маме. «Как она сейчас? Что с ней случилось после Битвы? Надеюсь, её не заперли в каком-то подобном месте, вместе с… не знаю, с кем бы её заперли». На душе было тяжело. Драко столько всего сделал ради неё и даже не мог быть уверен в том, что с ней сейчас всё в порядке. Он опустил взгляд и посмотрел на спящую напротив Грейнджер. «Она действительно стёрла родителям память о себе?» — когда Драко это услышал, то даже на миг растерялся. Он бы не смог так сделать: Драко признавал, что это было смелое решение, но что ещё можно было ожидать от гриффиндорки, которая защищала родных? Они, как известно, грудью бросаются на амбразуру ради близких. Слизеринцы действуют намного хитрее и искуснее. Если гриффиндорцы пожертвуют собой ради мира, то слизеринцы пожертвуют миром ради себя и своих близких. В этом их главное различие. То, что она говорила про чистокровных сегодня… Драко частично признавал, что это правда, но не мог смириться с тем, что она обвиняет его в том, что он положил начало войне. Она началась из-за того, что Тёмный Лорд вернулся: если бы не он, Драко не получил бы Метку и не находился бы последние годы в постоянном стрессе, просыпаясь каждую ночь от кошмаров, где его семью пытают и убивают. Он бы посмотрел, как Грейнджер справлялась бы со всем этим. Ей легко говорить: с ней рядом всегда были два придурка, готовые прийти на выручку, а у Драко был только он сам и ещё обязанность защищать мать. Всё, что им двигало — банальное желание жить.       Посчитав, что Грейнджер уже довольно крепко спит, Малфой, наконец, съел яблоко. Желудок облегчённо заурчал и тут же потребовал нормальной еды. Драко проглотил даже огрызок — настолько сильным был голод. Его взгляд то и дело возвращался к холодильнику, но он не хотел, чтобы Грейнджер проснулась и снова отпускала свои комментарии, поэтому Малфой вздохнул и улёгся поудобнее, положив руку под голову. В отличие от Грейнджер, отвернувшейся от него, он не стал ложиться лицом к дивану, предпочитая быть настороже на случай, если из тьмы проёма что-то вылезет. С мыслями о тьме за стеной Драко погрузился в тревожный сон.       Гермиона прислушивалась к его дыханию и размышляла. За всеми «зачем» и «почему» на первый план вышел вопрос «как». Как появился проём? Из-за каких действий? Неужели, чтобы продвинуться дальше, им снова нужно поссориться? Ей было интересно, как работает магия этого места: если оно, конечно, было реальным, а не воображаемым. Вкус еды ощущался остро — именно так, как в реальной жизни, а не как во сне, когда ты просто осознаёшь тот факт, что употребляешь пищу. Прикосновения тоже. Она до сих пор чувствовала сильные пальцы Малфоя на своих плечах, и ей всё ещё хотелось стряхнуть эти касания. Гермиона поморщилась. Забавно, что он хрустел яблоком: всё-таки нашёл способ, как открыть холодильник. Ей было любопытно, к чему приведут этот его снобизм и высокомерие в отношении готовки. Долго он на одних яблоках не протянет, которые к тому же собрался есть по ночам. Она мысленно хмыкнула: как будто он не понимает, что она знает о том, что Малфой тоже человек и ему нужно питаться. Или ему нравится строить из себя королеву драмы? Чувство вины кольнуло в груди. Всё-таки она могла бы помочь ему с едой — не оставлять же его голодать, раз ей известно таинство готовки, но одна мысль о его мерзкой высокомерной ухмылке просто выводила её из себя. Хотелось зарядить кулаком в это усмехающееся лицо, как тогда на третьем курсе. Гермиона удовлетворённо улыбнулась, вспомнив тот давнишний эпизод. Конечно, это было глупо и могло обернуться нехорошими последствиями, но тогда она показала ему, что способна дать отпор. Гермиона не даст себя в обиду и на этот раз: в конце концов, она прошла войну, выдержала пытки и не сломалась. Она обязательно найдёт выход из этой ситуации и разберётся что к чему. С этими мыслями Гермиона погрузилась в глубокий сон.