Ритуал

      Это повторяется каждое офисное утро. Стас приходит рано и сразу утыкается в комп. Потихоньку подтягиваются девчонки, пространство наполняется ненавязчивым жужжанием, изредка раздается чье-нибудь хихиканье. Примерно без пяти девять входит Лёша, идет между столов, останавливается на секунду около Стаса, здоровается за руку, бросает «привет» девчонкам и направляется к своему рабочему месту. А Стас зависает. Провожает Лёшу взглядом. Сидит так несколько секунд, пока парень преодолевает те пять или шесть метров, разделяющие их столы. Лёша симпатичный. В меру подкачанный, стройный, хорошо сложен. И Стас позволяет себе эту слабость — всего несколько секунд каждым утром — непристойно пялиться на…       Никто ничего не замечает. Сидящая за соседним столом Аня могла бы и спалить, но ее взгляд к монитору приклеен намертво, хотя зачем ей комп — не понятно, у нее и так мозг цифровой, иногда Стасу даже кажется, что он слышит щелканье клавиш, когда она моргает. Местные кумушки их сватают, Аня ведь ровесница Стаса и незамужняя, а понять, что он играет совсем не за ту команду теткам не суждено: не знают, не видели, не сталкивались. Им ни о чем не говорит ни специфическая манерность, ни отсутствие в гардеробе незаниженных штанов, ни равнодушие к женской красоте. Насчет последнего, впрочем, у Стаса всё схвачено, комплименты он делать умеет. Но только очень красивым девушкам, тем, что на него точно не клюнут. Безопасно. А Аня хорошая, на самом деле, спокойная, адекватная, даже ни одного аргумента против нее не придумаешь, для отмазки чтобы. Стас ее держит на расстоянии, а она и сама не лезет. Он предпочитает дружить с замужними или с дамочками постарше. Надежно и непринужденно. Одна из тех, что постарше, правда, ухитрилась всё же положить на него глаз, пришлось сделать выводы и перестать с ней общаться. Обиделась так, что весь офис заметил, но потом забылось. Да и общение здесь не то что бы очень активное, только в курилке и за обедом. В остальное время рабочая нагрузка не позволяет лясы точить, поток клиентских жалоб не иссякает: не то начислено, перевод потерялся, мошенники украли деньги, кредит не дают, кредит обратно трясут, нахамили, банкомат не выдал наличку, карта заблокирована, договор после оплаты не закрылся и так до бесконечности. Все разговоры только по делу. Нет времени, чтобы посмотреть чуть вправо, на светлую Лешкину макушку, только ее и видно из-за спинки кресла.       Сегодня обычное утро, такое же как и всегда. Для всех, кроме Стаса. Его трясет, пальцы не попадают по клавишам, а в голове так и вовсе белый шум, ни на чем сосредоточиться невозможно. Он просто тупит в компьютер и, кажется, умрет, не дождавшись вечного «без пяти девять». Дело в том, что вчера он всё сказал Лёше. После работы они стояли на лестничной площадке между вторым и третьим этажами, будто мест получше нет, и Стас выдал стандартный набор слов в таких случаях: я гей, ты мне нравишься, хочешь со мной встречаться? Не впервой, на самом деле. Да и Лёша смотрел предсказуемо — испуганно и даже загнанно. Совсем он еще молоденький, Стас на несколько лет старше и внешне проигрывает: высокий, но узкоплечий, нескладный, еще и живот с возрастом начал расти, всё труднее держать себя в форме. Чтобы совсем уж самого себя загнобить, Стас вспоминает про свою ипотечную однокомнатную хрущевку и внутри всё наполняется отчаянием.       — Я… н-нет, — выдавил из себя Лёшка и сбежал.       Стас еще стоял какое-то время на площадке, вжавшись в стену, сжимая кулаки и уговаривая себя не разрыдаться. Всё ведь как всегда, не в первый раз и, может быть, даже не в последний. Попытка не пытка. Хотя правдивость этой поговорки внушает большие сомнения, лучше умереть на дыбе, чем каждый раз открываться и получать отказ.       Вечером-то Стас взял себя в руки, а вот сейчас ему совсем хреново. Секунды неумолимо убегают прочь, и дверь открывается. Лёша проходит мимо. Говорит девчонкам обычное «привет» и идет к своему столу. Вот так просто. Даже привычного рукопожатия Стас теперь лишается, даже этот ничего не значащий утренний ритуал ему теперь недоступен. По привычке он смотрит Лёше вслед, ошалевшим, отчаянным и даже обиженным взглядом.       Аня обеспокоенно косится уголком глаза, а когда он это замечает, плавно переводит взгляд на монитор. Видела всё, конечно же. И раньше видела. Наивно было думать иначе.       На следующее утро Лёша снова протягивает руку, и всё движется по привычной, накатанной колее, как прежде.