Не её игра

— Это больше не твоя игра, — усмехнулся он, наблюдая, как девушка, даже не прочитав, лихорадочно запихивала в карман сложенные вчетверо листы бумаги — контракт с Кристианом. Впрочем, она в это свято верила, не догадываясь, что задуманный сценарий дал сбой. Томас всё понял, когда Джоанна настойчиво просила показать договор, а потом, думая, что он не заметил, заглядывала через плечо, когда он набирал шифр сейфа. И сейчас, наблюдая за девушкой через приоткрытую дверь, ощущал, как накатывало безразличие к чёртовой песне и невыносимая тяжесть предательства. Он влюбился и не скрывал этого, верил ей, но его вновь попытались обвести вокруг пальца. Нет, он не будет мстить, но и одурачить себя не позволит. «Сыграем, раз ты так хочешь», — подумал Томас и вернулся в кабинет как ни в чём не бывало.

***

Контракт в заднем кармане, казалось, прожигал насквозь ткань и кожу. Джоанна едва успела спрятать бумагу, как в гостиную вошёл Томас. Сердце бешено колотилось, пальцы подрагивали от волнения и азарта. Но где-то в глубине души девушка почувствовала вину, которая как вирус поражала всё больше клеток, стремительно заражая весь организм. — Скучала? — Томас приблизился вплотную, принося с собой запах страсти и дорогого парфюма. Джоанна же вновь с неудовольствием и недоумением отметила, что присутствие этого мужчины рядом не вызывало брезгливости и отторжения, как это бывало прежде. Она боялась чувств, которые медленно, но верно зарождались в душе, не понимала их и ненавидела себя. Когда Томас едва уловимо, будто случайно, коснулся её руки, девушку обдало жаром и она в изнеможении опустилась на диван. «Наконец-то сегодня всё закончится: я отдам Элен и ребятам контракт и вычеркну из жизни это ничтожество Томаса Фава», — думала Джоанна, стараясь как можно искреннее улыбнуться мужчине, давая понять, что ответ на его вопрос не может быть отрицательным. И снова поймала себя на мысли, что буквально заставила себя даже мысленно назвать Томаса ничтожеством. Джоанна упустила момент, когда он перестал быть ей противен. Впрочем, сейчас это было уже неважно. Томас сел рядом и обнял девушку за плечи, наклонился к самому уху и шепнул: — К чёрту запись. Этот вечер я хочу провести с тобой. Джоанна в недоумении повернулась к нему и встретилась с колючим взглядом, пронзившим насквозь, проникшим в душу, оголившим чувства, которые она старательно скрывала даже от себя. — Ты так хотел быстрее закончить… — Уже плевать. Главное, что ты рядом, остальное — такая ерунда. — Но… — Даже не обсуждается. Сейчас я заканчиваю дела здесь, в студии, а ты едешь переодеваться для вечеринки, о которой я рассказывал вчера. Хочу, чтобы ты была хороша как никогда. Томас похотливым взглядом скользнул по губам Джоанны, спустившись по шее к декольте. Девушка заёрзала — всегда так неуютно чувствовала себя под этим взором. «Что ж, пусть пока насладится — недолго осталось», — подумала она и, включившись в игру, улыбнулась и провела ладонью по гладко выбритой щеке мужчины. — Можешь не переживать, дорогой: вечером ты будешь с идеальной спутницей. — Нисколько не сомневался, — усмехнулся Томас, перехватил её руку и коснулся губами пальцев. — Жду тебя в восемь. Хватит времени? — Более чем, — Джоанна поднялась и машинально проверила, чтобы из заднего кармана джинсов не торчал наспех сложенный контракт. — До вечера. И девушка поспешила на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха и прийти в себя. Выкрасть договор оказалось делом нехитрым, но ей было всё сложнее находиться рядом с Фава. Чем дольше она с ним общалась, тем больше убеждалась, как они все в нём ошибались. Он не был отпетым негодяем. Томас — акула в шоу-бизнесе, и прекрасно знал, к чему могла привести малейшая, даже мимолётная слабость, а они вынуждали его проявить её. Джоанна надеялась, что в комнате не окажется подруг, и ей удастся спокойно собраться, а не совмещать сборы с выдумкой отговорок, почему она опять не могла поужинать с друзьями и Кристианом. Любимый Кри-Кри… Душа наполнилась нежностью лишь от мысли о нём, и Джоанна вновь ощутила вину, но уже по отношению к парню. Он не заслужил такого отношения, но девушка успокаивала себя тем, что затеяла эту игру ради блага его и группы. Она открыла дверь в надежде встретить тишину, но вместо неё послышался голос Лали. Джоанна не разобрала ни слова, тем более, едва она переступила порог, девочки замолчали и устремили на неё взгляды. — Привет! — нарочито весело, с напускной улыбкой воскликнула она, заставив Элен поморщиться. — Как вы без меня? — Совсем приуныли, — с укоризной глядя на подругу, ответила Лали. — Где ты всё время пропадаешь? — Я же говорила: хожу на уроки китайского языка, — Джоанна бросила рюкзак на кровать и прошла к шкафу, чтобы выбрать наряд на вечер. — Сегодня, кстати, снова занятие, поэтому ужинайте без меня. Пока она рылась в одежде в поисках самого неотразимого образа, чувствовала на себе пристальные, осуждающие взгляды подруг, но старалась не думать об этом. Казалось, что пока Джоанна охмуряла Томаса, дружба бесповоротно рушилась, но поделиться с девочками она не могла, боясь всё испортить. Она вспомнила про контракт, лежавший в кармане, но почему-то не торопилась доставать и радовать Элен освобождением из «рабства» Томаса Фава. Джоанна понимала, что достаточно лишь движения руки, чтобы прекратить эту игру, она могла одним махом всё закончить, вернуть доверие друзей и Кристиана, но что-то её останавливало. Вместо этого она со всей придирчивостью выбирала платье (а это непременно должно было быть оно) и обувь. В итоге остановилась на коротком чёрном — беспроигрышный вариант на все случаи жизни! Дополнить образ были призваны чёрные чулки, сапоги-ботфорты и сумка кросс-боди. — Очень странный наряд для занятий китайским, — заметила Лали, когда Джоанна разложила вещи на кровати и начала стягивать джинсы: ей хотелось успеть принять душ, сделать укладку и макияж. — Если, конечно, ты не хочешь соблазнить преподавателя. В ответ Джоанна натянуто рассмеялась: — Ему сто лет в обед! И к тому же неважное зрение. Поэтому мой любимый Кри-Кри может быть спокоен. Просто сегодня ребята из группы решили сходить в ночной клуб, а я не могу отбиваться от коллектива. — Понимаю, гораздо проще отбиться от нас, — съязвила Элен. Джоанна понимала, что подруга о чём-то догадывалась, но пока обе молчали, игра продолжалась. «Отдай контракт, и всё закончится», — твердил разум, но Джоанна находила миллион причин этого не делать, одна из которых — возвращение на круги своя, где Томас — враг номер один. Она всем сердцем не желала расставаться с ним, но тщательно прятала это в глубине души. Поэтому договор так и остался в кармане аккуратно сложенных джинсов где-то в недрах шкафа. Не хотелось вступать в полемику с Элен, поэтому Джоанна проскользнула в ванную, где на всю открутила кран с горячей водой и в изнеможении опустилась на край ванны. Девушка ощущала, как погрязла во лжи, которую сама же сеяла вокруг. Она пыталась распутать клубок из событий и чувств так настойчиво, что лишь сильнее запутывалась. Джоанна понимала, что разрывалась: между Фава и друзьями, Фава и Кристианом, между дружбой и симпатией, любовью и сомнениями. Она робко признавалась себе, что не в силах порвать с Томасом, хотя изначально эти отношения были лишь игрой в одни ворота ради хищения контракта. И вот заветный договор в кармане, но Джоанна продолжала этот спектакль, который грозил перерасти в реальность. Она закрыла горячую воду, открыла холодную, налила в ванную пену и сбросила остатки одежды. Девушка погрузилась в ещё обжигающую воду и закрыла глаза, как и раньше поверив, что горячий пар поможет найти решение или хотя бы разобраться в себе. Впрочем, последнее решалось лишь откровением с собой, но Джоанна упрямо верила, что ещё немного, и всё будет как прежде. Но вот сомнительно, что она жаждала этого. Напротив, в мечтах всё чаще появлялся Томас: уверенный в себе, нахальный, независимый. Его прикосновения заставляли трепетать, взгляды разжигали огонь в душе и теле, голос вызывал дрожь. Он не настаивал на близости, был деликатен, но Джоанна уже не могла с уверенностью сказать, что устояла бы перед обаянием Томаса Фава. Вспомнив о времени, девушка вздрогнула и открыла глаза. Мысленно ругая себя за неторопливость, быстро смыла с кожи ароматную пену, завернулась в полотенце и вышла. — Звонил Кристиан, — Лали говорила так тихо, будто это было чем-то постыдным или скорбным. — Как он? — Джоанна интересовалась этим искренне, но скорее из чувства долга. — Тебя действительно это заботит? — вновь съязвила Элен. Она выжидательно, с прищуром смотрела на подругу, но та не торопилась с ответом. Джоанну это несомненно волновало, но интерес был каким-то непривычно дружеским, таким же, как и относительно Николя, Себастьена или Жозе. — Не хочешь позвонить ему и спросить? — поддержала подругу Лали. — Позже, — отрезала Джоанна и села перед зеркалом, чтобы нанести макияж. Отчего-то сегодня вечером хотелось быть особенно эффектной. Девочки пристально, изредка переглядываясь, наблюдали, как тщательно Джоанна прокрашивала ресницы, накладывала тон, касалась помадой губ. А та в свою очередь старалась не замечать укоризненных взглядов, хотя иногда самообладание давало сбой: рука пару раз дрогнула. Когда Джоанна выпорхнула из ванной, где надела наряд, оставляя за собой шлейф ароматов грейпфрута и базилика вперемешку с нотами ветивера и древесными, комната была пуста: подруги отправились на ужин с ребятами. Она ещё раз брызнула парфюмом на кожу, вспомнив, что когда-то Томас назвал этот запах возбуждающим и будоражившим фантазию, придирчиво оглядела отражение в зеркале и осталась довольна. Улыбнулась, накинула бежевое пальто и вышла из комнаты: в назначенный час у входа в общежитие ожидало такси. Вечерний Париж был невероятно красив! Девушка всегда восхищалась залитыми светом фонарей и неоновых реклам улицами, где удивительным образом перемешивались времена, нравы и её собственные чувства и воспоминания. Со многими местами были связаны события её жизни во Франции — хорошие или не очень, но они были частью Джоанны, но сегодня её мыслями полностью овладел Томас Фава. Точнее, контракт, который мог бы уже закончить эту историю из сомнительных тайных встреч, смешанных чувств и лжи, но Джоанна зачем-то решила сыграть ещё один раунд. Подъехав к ресторану, она с недовольством отметила отсутствие у входа Томаса. Обычно он встречал у дверей, галантно касался губами тыльной стороны её ладони и вёл к столику. Джоанна расплатилась с водителем, вышла из автомобиля и огляделась в надежде увидеть спутника, но тщетно: у лестницы, увлечённые беседой, стояли несколько мужчин в тёмных классических костюмах, но Томаса среди них не было. Девушка растерянно озиралась по сторонам, не решаясь войти в модный и дорогой клуб в одиночестве, и лишь когда под пальто стал проникать вечерний холод, Джоанна решилась и уверенно прошла мимо секьюрити, будто бывала здесь каждый день. Клуб был как бы разделен на две части: ресторан и танцпол. Светские рауты обычно начинались с фуршетов, поэтому девушка, на ходу скинув с плеч пальто и бросив его в руки хостесу, направилась в зал, расположенный справа. Он был ярко освещён и до отказа забит людьми: важными мужчинами в строгих костюмах и высокомерными мадам в вызывающих платьях и безвкусных, но безумно дорогих украшениях. Джоанна на мгновение почувствовала себя лишней, но в следующую секунду представшая перед глазами сцена затмила разум: Томас сидел за столиком напротив в компании мужчины и двух девушек, одна из которых — коротко стриженная брюнетка с довольно вызывающим макияжем — недвусмысленно предлагала себя, что было понятно даже тем, кто даже не смотрел в их сторону. В душе Джоанны всколыхнулась ревность и раздражением дало о себе знать уязвлённое самолюбие. «Он же буквально несколько часов назад клялся в любви мне, целовал ноги и был готов на всё, а сейчас позволяет трогать себя первой встречной девице!» — и, оскорблённая до глубины души, девушка подошла к столу. Томас поднял голову и одарил пустым взглядом, а ведь ещё сегодня днём Джоанна зажигала в этих глазах не просто искры, а целые пожары. Мужчина медленно, словно нехотя отстранился от брюнетки и поднялся. — Уже и не ждал тебя, — на его лице не отразилось ровным счётом ничего. Томас взглянул на часы, словно давая понять, что не намерен ждать вечно. — Кажется, мы на это время и договорились. — Правда? Ну может быть. Он был холодно равнодушен, что больно ранило Джоанну. Но отношения с Кристианом научили её не подавать виду, поэтому девушка слегка улыбнулась, давая понять, что ничего страшного не произошло. А внутри, пугая, бушевала буря. — Прошу, — Томас придвинул Джоанне стул и жестом попросил брюнетку покинуть компанию. Та, фыркнув, одарила всех ироничной улыбкой и ретировалась. Джоанна чувствовала себя неуютно. Мужчина и девушка, имён которых она не запомнила, хотя Томас представил обоих, не обращали на неё внимания, как и Фава, который, отправив брюнетку погулять, исподлобья наблюдал за ней, вызывая в Джоанне коктейль из эмоций: ревности, недоумения, злости на себя, трепета. Она могла бы уйти, но что-то удерживало её рядом с Томасом. Девушка, оказавшись чужой на этом мероприятии, углубилась в собственные ощущения. Что привело её сюда? Контракт уже оказался у неё, значит, она выполнила то, ради чего затеяла всё это. Оставался лишь шаг: сказать об этом остальным участникам спектакля, отправив Томаса Фава далеко и надолго и оставшись с друзьями праздновать очередную победу «добра над злом». Но вместо такой долгожданной точки в истории с песней Кристиана Джоанна, согласившись провести с Томасом сегодняшний вечер, продолжила игру. Она вновь перехватила взгляд спутника на брюнетку у барной стойки, и ревность сковала горло, мешая вдохнуть. — Ты не мог бы пялиться на неё не так открыто? — Джоанна, не стесняясь присутствующих, ткнула локтем Томаса. — Прости? — Может, ты хотел провести вечер с этой? Так позвонил бы, сказал, что не хочешь меня видеть… В Джоанне взыграла совершенно детская обида: она сделала всё, чтобы понравиться Томасу, не ударить в грязь лицом перед светской публикой, а он публично и бесцеремонно обесценивал старания. Она терпеть не могла эти дико неудобные «маленькие чёрные платья», но нацепила на себя одно из них только потому, что он хотел видеть её шикарной, неотразимой. Да плевать она хотела на всё это! Контракт в её руках, поэтому можно больше не переступать через себя, не терпеть объятия и поцелуи Фава и его присутствие. Джоанна вскочила и бросилась к выходу. Она забрала пальто и вышла на улицу, вдохнула прохладный вечерний воздух в попытке успокоиться. Ей нужно было всего лишь сесть в машину такси, в изобилии припаркованных по ту сторону дороги в ожидании подвыпивших небедных клиентов, назвать адрес общежития и вернуться домой, чтобы забрать контракт и успеть на встречу с друзьями, чтобы сообщить, что все свободны от самодурства злосчастного Томаса Фава. Но Джоанна замерла на ступенях словно в ожидании. Она облокотилась на перила и долго смотрела на залитую неоновым светом улицу, заполненную прохожими и гостями близлежащих заведений. «Доигралась», — едва не разрыдавшись, подумала она, ощущая, как ревность заполняла душу до краёв. Девушка обессиленно опустилась на лестницу и закрыла лицо ладонями. Перед глазами, обжигая сердце, предстал образ Томаса, пожирающего глазами брюнетку. Он больше не хотел её — Джоанну! — а предпочёл невзрачную мышку, которой нужны были лишь деньги, связи и положение в обществе. «Ты обманула его!» — с горькой усмешкой упрекнула себя Джоанна. А он верил и был таким искренним в своих чувствах! Чего же после всего этого она хотела от него? Но ведь он ничего не знал! Или?.. — Ты ещё здесь? — услышала Джоанна знакомый голос. Сразу после послышалось чиркание зажигалкой. Девушка открыла глаза. Томас выпустил изо рта дым, распространяя вокруг терпкий запах табака, помог ей подняться. Он не смотрел на Джоанну, а ей тоже хотелось закурить. — Зачем ты меня пригласил? — она не удержалась от глупого, наивного вопроса. — Провести с тобой вечер. Ты же знаешь, как мне нравится твоё общество. — Правда? Тогда что это за девица? Томас ехидно усмехнулся: — Хочешь поговорить о ней? Или о твоей ревности? Или обо всём сразу? Джоанна почувствовала, как заполыхали щёки: разве её неравнодушие так явно? Неужели он видел то, что она скрывала даже от себя? Но девушка попыталась сохранить лицо: фыркнула и отвернулась: — Да что ты возомнил о себе, Томас Фава? Он же в две затяжки прикончил сигарету, выбросил окурок и привлёк её к себе, обдав запахом парфюма и табака. — Ты больше меня не любишь? В его глазах горел недобрый огонь, в голосе явно слышалась ирония, а усмешка пугала. — Не говори ерунды… — Джоанна изо всех сил пыталась сгладить ситуацию, но по лицу мужчины видела, что тщетно. — Тогда давай расскажем всё твоим друзьям и перестанем скрывать наши отношения. Он пристально наблюдал за её реакцией, прикрывая хмельной улыбкой раздражение. Эта дрянь думала, что могла обвести вокруг пальца самого Томаса Фава, но самое отвратительное, что это у неё почти получилось. Вот только он видел, что Джоанна погрязла в своих чувствах и не понимала, что с ними делать. Воспользовавшись этим, он мог втоптать её в грязь, уничтожить морально, но — чёрт возьми! — она действительно стала частью его души, жила в мыслях и сердце. Он был откровенен с ней. Она же играла, лгала, но перестала владеть ситуацией, выпустив собственные чувства из-под контроля. Её уверенность сменилась испугом и недоверием. Очевидно, что она погрязла в этой игре, которая вдруг стала развиваться не по её сценарию. Девочка и не предполагала, что не сможет устоять перед Томасом, и сейчас была ошеломлена этим. Он воспользовался оцепенением Джоанны: коснулся губами её кожи, с явным удовольствием ощутил трепет. — Давай расскажем о нас всем, — повторил он, наклонившись к её шее и запечатлев на ней поцелуй. — Здесь не место для этого разговора, — выдохнула Джоанна, не понимая, как двусмысленно это звучало. Томас усмехнулся и поднял руку. К лестнице мгновенно подкатило такси. Приобняв, Томас помог девушке сесть в машину, устроился рядом и назвал свой адрес. Сделал вид, что не заметил удивлённого взгляда Джоанны. Но она промолчала и положила голову на его плечо.

***

Джоанна разглядывала гостиную в квартире Томаса. Удивительно: всё от мебели до мельчайших аксессуаров было дорогим, но выглядело очень уютно и уместно. Комната была большой и светлой, огромная люстра озаряла каждый уголок, играя блеском в стеклянном столике и в шампанском, разлитом по бокалам. Девушка утопала в огромном мягком диване, ощущая себя принцессой на перине, а объятия Томаса пьянили не хуже алкоголя. Но она всё же отстранилась, едва их губы соприкоснулись в поцелуе. — Ты столько пропустил от моих ботинок до губ… — неудачно пошутила она. — Ну ты тоже, миновав мою постель, влезла сразу в сейф. Джоанну словно прошибла молния: она остолбенела, дыхание перехватило, перед глазами появилась белая пелена. Томас же любовался произведённым эффектом — она так неумело скрывала чувства, что было даже жаль рушить годами созданный образ железной леди. Девушка хватала ртом воздух, уже не заботясь, как выглядела в глазах Томаса. Джоанна понимала одно: она его теряла. Только оказалась не готовой к этому. — Я всё объясню… — пролепетала она, наблюдая, как Томас, отойдя к сейфу, доставал из чёрной папки листы бумаги. — Не нужно, — голос мужчины звучал твёрдо. — Ничего нового ты мне не скажешь. Как же мне осточертела ваша компания! Кожу на щеках обожгло слезами. Джоанна была готова броситься в ноги Томасу, умолять о прощении и признаться в чувствах ему и себе. Она встала, чтобы подойти, и в неё полетели испечатанные листы. — Забирай контракт и проваливай к чертям, — Томас говорил тихо, но уверенно. — Послушай… — Пошла к чёрту! — рявкнул мужчина, заставив Джоанну вздрогнуть. — И сделай так, чтобы я больше никогда не пересекался с тобой и кем бы то ни было из вашей шайки. Томас достал из кармана несколько купюр и небрежно швырнул девушке, собиравшей контракт. — На такси. Джоанна, глотая слёзы, смерила его уничижающим взглядом: — Как я могла… влюбиться? Ты всё-таки ничтожество… Томас театрально расхохотался: — После всего этого спектакля ничтожество опять я? Впрочем, плевать. Убирайся. Он закрыл за ней дверь. Сердце забилось сильнее, когда услышал её стон и характерный звук: она сползала по двери. Томас смотрел туда, где буквально минуту назад стояла заплаканная Джоанна, и от нечеловеческой тоски хотелось завыть. На мгновение о себе заявила слабость — готовностью забыть всё, вернуть её и не отпускать, воплотить в жизнь все мечты, но Томас быстро взял себя в руки. Он видел, что Джоанна упустила нить спектакля, её же сценарий восстал против неё незваными чувствами, может, она даже была искренна в последние дни, но Томас не верил ей. — Это больше не твоя игра, — прошептал он, вернувшись в гостиную и опрокинув в себя до краёв наполненный виски бокал. — Теперь всё по-настоящему. А она, сидя на лестнице у его квартиры, захлёбывалась слезами и своими чувствами и слабыми пальцами в клочья рвала проклятый контракт и израненную душу.