Как ты меня назвала?

После их прибытия в Тихую Гавань прошло несколько месяцев. С течением времени они всё больше привыкали к такой — размеренной и спокойной — жизни. Глэйдеры, повинуясь давним привычкам разделились на группы. Каждая занималась своим делом: Строители под покровительством Галли строили палатки и обеспечивали всем кров, под покровительством Фрайпана собралось по меньшей мере десяток подростков, помогая тому в готовке, Минхо, в свою очередь, переформировал Бегунов в Искателей — они искали материалы и пищу, которые не могли получить выращиванием, или доставали новые экземпляры, одновременно с этим исследуя остров, находя красивые поляны и утёсы. У Садовников же, появился новый покровитель — Томас. Принимая эту должность он думал лишь о том, что должен продолжить заниматься тем, чем любил заниматься он.

***

— Эй, Томас, сколько ещё этих помидоров нужно собрать? — спросила Бренда, крича Томасу с другой половины поля. — Ещё пять корзин нужно! — повышенным голосом ответил Томас, сидя на корточках между грядками и выдирая ненужные сорняки. — Зачем Фрайпану столько? — Бренда уже стояла прямо за спиной Томаса, из-за чего тот дёрнулся, когда услышал её голос так близко. — Эй, это я, всё хорошо. — Он хочет сделать консервы на зиму, — ответил Томас после выдоха сквозь спёртые лёгкие. Тяжёлая привычка не держать никого за своей спиной снова напомнила о себе. Бренда лишь скривилась и вернулась на свою половину поля, крича что-то новичкам, чтобы те пошевеливались, ведь здесь отлынивать было нельзя. Не так давно Винс вернулся с материка с ещё одной группой спасённых иммунных. Их приняли настолько тепло, насколько это было вообще возможно, но, видимо, что-то пошло не так, и некоторые возомнили себе невесть что, из-за чего страдало всё, так называемое, «руководство» острова. Томас поднялся на ноги, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и осмотрелся вокруг. Всюду, где простирался взгляд были поля с растениями. Парню удалось выбить себе львиную долю южного побережья лишь для выращивания культур, аргументируя это тем, что людей с каждой вылазкой Винса становится всё больше и больше, поэтому и продовольствия нужно больше соответственно. Но на самом деле ему просто нужно было себя чем-то занять. Чем-то, что успокаивало бы разум, не давая чёрному омуту вины поглотить его без остатка. Всё вокруг напоминало ему о нём. Он осознал свои чувства лишь после потери, когда было уже слишком поздно. Слишком долго Томас принимал его как должное, поэтому потеряв его, вина обрушилась на него с удвоенной силой. Из тяжёлых мыслей его выдернул голос Галли. — Эй, новичок! — видимо, тот не перестанет его так называть до самой смерти. — Нам нужна твоя помощь здесь! Томас перевел на него взгляд и тряхнув головой, окончательно освобождаясь от накопившихся мыслей, с лёгкой улыбкой двинулся к нему. В последнее время улыбка стала его непробиваемым щитом, за которым он прятался ото всех и вся, предпочитая время в одиночестве весёлой компании бывших Глэйдеров. — Что случилось? — спросил Томас подойдя ближе. — Фрайпан сказал, что сегодня вечером будет вечеринка в честь новоприбывших и ему не хватает рук на кухне, — ответил Галли, идя с Томасом в сторону палатки, которая как раз таки служила кухней. — Понятия не имею, почему именно ты, а не новички, в честь которых это всё устраивается, но сказали позвать именно тебя, — он развёл руки в стороны, как бы говоря «не знаю какого чёрта, чувак, ты там уже разберись как-нибудь сам». Томас тяжело вздохнул который раз за день, кивнул Галли в знак благодарности за переданное сообщение и уже сам зашёл внутрь. — Звал меня? — О, Томас, мы как раз тебя и ждём, — Фрайпан стоял в поварском фартуке, помешивая какую-то кипящую бурду в кастрюле. Несколько подростков рядом возились с чисткой картошки. Некоторые сконцентрировались настолько, что даже высунули кончики языков изо рта. Выглядело крайне комично. — Помнишь, как делать тушёное мясо из Глэйда? Томас лишь кивнул в ответ. Глэйд... Слишком много воспоминаний оттуда, которые сейчас лишь причиняли боль. — Отлично, — Фрайпан отложил половник и вытер руки об какую-то тряпку. — Мясо лежит в той стороне, — он указал рукой на импровизированный погреб в углу палатки. — Тебе нужно лишь порезать его, а потом добавить к овощам вон там, — теперь уже он показывал на ужасающих размеров миску. Как будто они собирались кормить не подростков, а стадо слонов. Сделав глубокий вдох и выдох, Томас закатал рукава и приступил к работе. — Почему именно я? — спросил он через какое-то время. — Что? — Фрайпан отвлёкся от нарезания незнамо какой по счету картошки и недоуменно посмотрел на него. — Почему ты выбрал именно меня себе в помощники сегодня? — А, подумал, что тебе не помешало бы сменить род деятельности, — Фрайпан неопределенно махнул ножом в пространстве. — Показалось, что ты скоро срастёшься с теми помидорами, поэтому и попросил тебя помочь. — Понятно, — всё, что смог выдавить из себя Томас. — Спасибо. Фрайпан понимающе хмыкнул и вернулся к нарезанию овощей. Спустя несколько часов, когда сумерки уже опустились на землю и парни начали разжигать костры, ужин на всех наконец-то был готов. Томас помогал раскладывать всё по тарелкам и всё не мог отделаться от мысли, что сегодняшний вечер подозрительно похож на его первый в Глэйде. Когда Алби ещё был жив. И Ньют тоже. — Томас, ты идёшь? — донеслось из-за тканевого покрытия, служившего дверью в палатку, а затем оттуда высунулась обеспокоенная голова Минхо, который точно так же помогал всё разносить. — Да, иду. Взяв последние — его и Минхо — порции они вместе двинулись к самому главному костру и сели рядом друг с другом, почти соприкасаясь коленями, как обычно делали на каждой такой вечеринке. Возможно, сегодня не один Томас испытывал чувство дежавю, потому что у Минхо было точно такое же задумчивое выражение лица. Чуть поодаль сидели новички, прибывшие этим утром. Одна из девушек — с блондинистыми и волосами — подозрительно часто посматривала в сторону Томаса. Если последний и заметил, то решил пока что не придавать этому значения. Важнее было не дать волю своим чувствам, которые сейчас особенно сильно просились наружу. Минхо и Томас завели дружескую беседу обо всём и ни о чём сразу. Присутствовали дружеские подколы и шутки, и Томас мог бы сказать, что смог на мгновение расслабиться. Они уже расправились со своей едой, когда заметили, что та самая блондинка идёт в их сторону и странно улыбается. Томас сразу же напрягся, но не подал виду, а Минхо, заметив это изменение в позе и выражении лица друга, с нескрываемым подозрением смотрел прямо на неё. — Привет, мальчики, — произнесла девушка. По интонации её голоса, Томас определил, что ничего хорошего от неё уж точно ждать не стоит. — Меня зовут Кристи, а вас? — Минхо, — нехотя ответил парень. — Томас, — повторил другой без капли энтузиазма в голосе. Если блондинка и заметила это, то продолжила улыбаться, как ни в чём не бывало. Она грациозно присела рядом с ними, явно строя глазки Томасу, на что тот упрямо не реагировал, отчего девушка понемногу начинала терять терпение. Минхо даже отчасти загордился навыками игнорирования Томаса. Видимо девушке это надоело и она решила спросить прямо в лоб. — Что ж, не хочешь весело провести со мной ночь сегодня, Томми? Это была фатальная ошибка. У Томаса резко опустел взгляд, а вежливая улыбка сползла с лица. Минхо под его боком смачно выругался и подготовился не то успокаивать друга, не то спасать девушку от него же. Парни, что сидели недалеко от них — Галли и Фрайпан — с беспокойством обернулись на них, когда услышали прозвище. Знали, что так его мог называть лишь один человек, который уже лежит погребённый где-то в Последнем городе. У Томаса перед глазами стоял его образ, который никак не хотел исчезать, как бы он не тер глаза. — Как ты меня назвала? — он подумал, что может ему показалось и это лишь плод его больного воображения. — Повтори. — Что? — недоуменно спросила Кристи, невинно хлопая глазами. — Томми. Томми, что с тобой? — Не смей меня так называть! — рявкнул Томас, вскакивая на ноги. — Никогда не называй меня так, слышишь!? От его крика Галли и Фрайпан подорвались со своих мест и мигом очутились рядом с ним, пытаясь заслонить девушку, чтобы он не натворил чего, а Минхо попытался положить ему руку на плечо в успокаивающем жесте, но Томас отмахнулся от его руки, как от назойливой мухи. Слёзы начали скапливаться в уголках его глаз, он держался из последних сил. Кристи же, видимо, была мазохисткой, потому как она вышла из-за спин двух парней и обняла Томаса за шею. — Ну что ты, Томми, — игривым голосом произнесла она, сжимая его крепче, прижимаясь всем телом. Томас застыл, как каменное изваяние с каменным лицом и Минхо действительно испугался. За девушку. Но больше за друга, потому что понимал, что слышать такое было выше его сил. — Чего ты так разозлился на меня, малыш? — после этих слов, она попыталась поцеловать его на глазах у всех. Где-то на фоне были слышны крики Винса, говорящего что-то о том, чтобы кто-то хватал Томаса. Минхо застыл точно так же, как Томас, от шока не в силах полностью осознать происходящее. У самого же Томаса в ушах был слышен лишь шум крови и звон, грозящий перерасти в головную боль. Он испытал такое отвращение и разочарование к девушке, которых не испытывал даже по отношению к Терезе. Эта Кристи посмела его назвать прозвищем, которое было лишь для одного человека. Из её уст оно звучало мерзко и отвратительно, отчего Томас даже подумал, что она оскверняет его душу, произнося его своим голосом. Она посмела попытаться поцеловать его. В конце концов, она его не послушала, очевидно, выдавая желаемое за действительное. В следующую же секунду, Томас со всей силы швырнул её подальше от себя и она упала с омерзительно высоким писком. Он был в шаге от нервного срыва. Его удерживало лишь то, что на суматоху сбежалось посмотреть множество людей, и что Ньют бы уж точно не хотел драки посреди какого никакого, но праздника. Тяжело дыша, Томас сверлил взглядом всё ещё лежащую, и ждущую непонятно чего девушку. Он смотрел на неё, а перед глазами стояла лишь его фигура. Теплая, солнечная и родная. Светлые волосы были небрежно растрепаны на макушке, а карие глаза неотрывно смотрели на Томаса с толикой осуждения во взгляде. Будто бы он не одобрял того, что сейчас происходит. Но затем, он мягко улыбнулся и фантомно взьерошив волосы Томаса испарился в огнях костра посреди их пристанища, когда тот повернул голову, чтобы проследить за ним взглядом. Голоса доходили будто сквозь толщу воды. Сердце билось, как сумасшедшее и Томас ощутил необходимость убежать отсюда куда-то подальше. Что он и сделал. Сорвался с места, будто умалишённый и на всех парах понёсся к любимому утёсу, задыхаясь от недостатка кислорода. Ожерелье Ньюта обжигало кожу под футболкой, но сейчас Томасу было плевать, главное выбраться из толпы людей и уединиться в каком-нибудь тихом месте. Ему показалось, что сзади кто-то начал кричать и просить его вернуться, но он уже не слушал. И не слышал из-за ветра в ушах. Томас надеялся, что никто за ним не побежит и его оставят в гордом одиночестве, заниматься самобичеванием до самого утра, но его надеждам не суждено было сбыться — кто-то с силой сбил его с ног и уселся сверху, пытаясь сотворить что-то непростительное. Он отбивался, как мог, слёзы полились из глаз ручьями, пока он из последних сил отталкивал пристающую к нему, как пиявка, Кристи. Она явно была не в себе, но этих нескольких мгновений, прежде, чем её оттащили, хватило, чтобы она оставила несколько следов на его шее. Томас погружался в истерику всё сильнее и сильнее, сбитое от бега дыхание сбилось ещё сильнее, хотя казалось бы, уже некуда. И так плохое ментальное состояние сейчас полностью вышло из под контроля, давая волю долго копившимся чувствам. Он начал с остервенением царапать себе шею, пытаясь избавиться от мерзких ощущений губ и вместе с тем убрать воспоминания. Он скрутился практически в клубок, пытаясь закрыться от вездесущих рук, не дающих ему расцарапать кожу ещё сильнее. — Эй, Томас! — прозвучало где-то над ухом. — Это я, Минхо! Успокойся, пожалуйста! Его руки прижали к холодному песку, перевернув его на спину, не давая выбраться, из-за чего Томас начал бешено мотать головой, надеясь, что это хоть как-то поможет. В бреду он бормотал лишь одно имя — Ньют, и умолял, чтобы его оставили в покое. Рыдания достигли своего пика и он закричал во всю глотку, из последних сил вырываясь из крепкого захвата. Кажется, он даже зарядил кому-то коленом в живот. Он с трудом поднялся на ноги, слёзы скатывались по его лицу, не давая разглядеть перед собой хоть что-нибудь. Он прижал руку к груди, сжимая кулон, отданный ему перед смертью с настоятельной просьбой прочитать письмо. Шатаясь он брёл по песку на пляже, а в голове одно за другим проносились воспоминания. — Эй, Томми, не мог бы ты принести мне немного удобрений? — Так, каков наш план, Томми? — Знаешь, как я поранил свою ногу? — Убей меня! Пожалуйста, Томми, пожалуйста! Я не хочу становится одним из них... — С того момента, как я увидел тебя, бегущего в лабиринт, я знал, что последую за тобой куда угодно. И я последовал. Мы все последовали. Позаботься о себе и о них ради меня. Будущее теперь в твоих руках, Томми. Спасибо, что был моим хорошим другом и прощай. Томас рухнул на колени обратно в песок. Голова непроизвольно уткнулась между коленей, будто бы пытаясь загородиться от остального мира. Его тело было настолько истощено и морально и физически, что он потерял сознание, уже не чувствуя, как кто-то тормошит его в попытках заставить очнуться. Ему вдруг стало так всё равно на окружающий мир, что идея сброситься с ближайшего утёса уже не казалась такой безумной. Так он хотя бы избавиться от всепоглощающего чувства вины.

***

Солнце ярко светило из-за ткани, служившей дверью, попадая прямо в лицо Томасу. Он не хотел просыпаться, ему снова снился Ньют и их первые дни в Глэйде. После таких снов Томасу особенно сильно хотелось всё прекратить в один миг, чтобы больше ничего не чувствовать. Ткань на входе шелохнулась, а затем оттуда выглянул Минхо. — О, ты наконец очнулся, — произнёс он, приближаясь к кровати и садясь на стоящий рядом стул. И откуда он там только? — Ты проспал два дня. Все уже начинали беспокоится, но врач сказал, что у тебя просто моральное истощение и тебе нужен покой. Ты в порядке? Задавая это вопрос Минхо не был уверен, что он хотел услышать. Возможно, он хотел, чтобы Томас, как всегда отмахнулся и перевёл тему, а возможно, в глубине души, он хотел, чтобы Томас попросил его о помощи, как своего лучшего друга. Он, правда, понятия не имел, чем может помочь, но ради того, чтобы не видеть его таким опустошённым, Минхо был готов на всё. — Да, всё в порядке. Ложь. Что ж, может в другой раз. Минхо вздохнул и хлопнул себя по штанам, вспоминая, что не рассказал Томасу ещё кое-что. — Думаю, тебе стоит рассказать, раз уж ты очнулся, — начал он, а Томас, который уже сидел на кровати, непроизвольно напрягся, ожидая каких-то неутешных новостей. — На счёт той вчерашней Кристи, — Томас еле слышно выдохнул, а Минхо только хмыкнул на это. — За нападение на тебя, тупоголового шанка, её приговорили к «тюремному заключению» на неделю только с хлебом и водой, и дополнительно ей дали работу — ухаживать за грядками пока ты в отключке, а когда придёшь в себя, чтобы не провоцировать, то она перейдет ко мне в Исследователи. Я её собираюсь хорошенько проучить, чтобы не смела больше открывать свой грязный рот в твою сторону. На кухню отводить не стали, а то мало ли, отравит ещё кого. Кстати, как оказалось после медицинского исследования, она наглоталась странных таблеток, которые ей дали какие-то сумасшедшие ещё до того, как её привезли сюда. Видимо, эффект проявляется лишь через какое-то время. Говорит, что не помнит ничего. Ни как набросилась на тебя, ни как её впятером оттаскивали. — Спасибо, Минхо, — Томас взглянул на него с такой благодарностью, на которую у него только хватил сил. — Не за что, тупоголовый шанк, — Минхо похлопал Томаса по плечу, а затем встал, чтобы отправиться в очередную экспедицию по острову. — Я же всё таки твой друг. После этого разговора Томас плохо помнил, что происходило в тот день. Только лишь то, что Винс отправился в очередную вылазку на материк — проверять есть ли ещё выжившие, но Томасу, по большому счёту, уже давно было всё равно. Поэтому он отправился на свои поля вырывать сорняки и собирать урожай в который раз за эту неделю. Несколько гектаров растений, за которыми надо было ухаживать всё таки давали о себе знать.

***

После отъезда Винса на материк прошла неделя и сегодня он с командой должны были вернуться. У Томаса в груди было какое-то непонятное чувство. Он не мог понять что это, но оно сильно напоминало нехорошее предчувствие перед их последней битвой. А может даже граничило с предвкушением, он так и не разобрался до конца. В общем, сегодня снова должна была быть приветственная вечеринка. Исходя из прошлого опыта, новичкам решили сразу рассказать кто здесь главный и предупредить их, чтобы они не совершали те же ошибки, что и Кристи в свой первый день. Фрайпан снова позвал Томаса к себе для приготовления рагу. Готовка заняла почти весь день из-за большого количества людей, живущих на их острове. А ведь их должно было бы стать ещё больше. Ближе к вечеру парни уже начали разжигать костры и ставить лавки и брёвна вокруг. Они ставили последнюю лавку, когда услышали шум приближающегося Берга. Тот приземлился недалеко от берега и оттуда скопом высыпали новички. Они сразу разбрелись кто куда, рассматривая пристанище и знакомясь с новыми людьми. А Томас стоял, как вкопанный, смотря лишь на одного человека, вышедшего самым последним. Тот хромал и был одет в потёртую форму охранников ПОРОКа. — Эй, Минхо, — тихо позвал Томас застывшего рядом друга. — Ты тоже это видишь? — Похоже на то, — так же тихо пробормотал Минхо, не в силах оторвать взгляд от хромающего человека. Тот почти ошалело крутил головой, будто искал одного конкретного человека в толпе. Винс вышел сразу за ним и шепнул что-то на ухо, указав прямо на Томаса. Когда их глаза встретились, человек замер почти точно так же, как и Томас. А затем, он тепло улыбнулся и раскрыл руки, приглашая в объятия. Томас сорвался с места, слёзы начали настилать глаза, но ему нужно было добежать. Когда он уже был близко, то немного притормозил, чтобы не сбить его с ног, а потом они крепко обняли друг друга. Томас снова рыдал, как ребёнок. — Ну же, Томми, всё хорошо, — шептал человек. Люди вокруг, заметив какой-то шум обернулись посмотреть и застали весьма интересную картину. Их, можно сказать, лидер, который никогда не плакал, сейчас рыдал на плече какого-то паренька. Да и к тому же, все знали, что никому не было разрешено называть его «Томми». А этот парень, который только что прибыл, и который тоже плакал, но в то же время улыбался во все 32, спокойно себе назвал его этим прозвищем и ничего за это не получил. Чудеса, да и только. — Я думал, ты умер, Ньют, — сквозь рыдания донёсся голос Томаса. — Я тоже так думал, — Ньют хихикнул, шмыгая носом. — Но оказалось, что Тереза отдала последний приказ перед смертью — найти и дать мне сыворотку. Не знаю как, но это сработало и вот я здесь. — Я скучал, — прошептал Томас, сильнее зарываясь носом в шею Ньюта и крепче сжимая объятия. — Я тоже, Томми, я тоже, — ответил Ньют и обвил его спину руками, как бы закрывая от всего мира. — Так, голубки, заканчивайте уже со своим слёзным воссоединением, всю картину портите, — проворчал Винс откуда-то сбоку. — Эй! — возмутился Томас на прозвище, но Ньют что-то шепнул ему на ухо, отчего он резко стушевался и замолк. Истерика отступила, уступая место полному спокойствию, наравне с желанием никогда больше не отпускать Ньюта из своих объятий. Минхо, всё это время стоявший поодаль, давая Томасу время на принятие факта, подошёл ближе. — Не могу поверить, что ты выжил, — с благоговением и широкой улыбкой проговорил он. — Живучий шанк. — Погоди, я ещё сам в шоке, — рассмеялся Ньют. Удивительно, но он был точно таким же, каким его помнил Томас. — Томми, отпустишь, чтобы я мог обнять Минхо тоже? Когда до Томаса дошло, что он всё так же стоит, вцепившись в Ньюта, резко разжал руки и отошёл на пару шагов. Осознание, что огромное количество людей только что стало свидетелем его истерики накрыло с головой, поэтому пробормотав что-то про помощь Фрайпану, он как можно быстрее ретировался с глаз людей на кухню, оставив все формальности на Минхо. Тот уж точно покажет всё Ньюту и выдаст правильный размер одежды. — Эй, Фрай, — позвал Томас. — М? — донеслось из погреба. — Ньют здесь. После этих слов послышался оглушительный грохот, а затем Фрайпан, обсыпанный мукой показался из дверного проема. — Ты сейчас не шутишь? Томас в отрицании покачал головой. Ткань, служившая дверью всколыхнулась и из-за неё высунулась светлая макушка Ньюта. — Томми, ты тут? — Не верю своим глазам... — ошеломлённо произнёс Фрайпан. — Эй, а ну ущипните меня, мне кажется это сон. Томас в молчании подошёл и ущипнул его за руку. Фрайпан скорчил лицо от вспышки боли, но за то это дало понять, что то, что сейчас происходит, всё таки не сон. — И тебе привет, Фрай, — Ньют улыбнулся, подходя ближе. — Рад видеть, что ты в порядке, шанк. Они крепко обнялись, пока Томас отстранённо за этим наблюдал. Удивительно, но чувство, которое он испытывал раньше, теперь он с уверенностью мог назвать предвкушением, будто его тело каким-то образом чувствовало, что должно было случиться. Ньют вызвался помочь им с подготовкой вечеринки. Он не отходил от Томаса ни на шаг, будто бы пытаясь наверстать несколько месяцев томительной разлуки. Когда они столкнулись с Галли, то получили целую тележку оскорблений в перемешку со словами о том, как он скучал. Ньют же только искренне и широко улыбался. Он чувствовал, что наконец оказался дома. Когда все приготовления были закончены, Винс произнёс длинный тост в честь того, что сегодняшняя группа была последней выжившей группой людей на материке, которых ещё можно было спасти. Томас слушал лишь на половину. Он был больше сосредоточен на тепле Ньюта под боком. Он сидели почти впритык, соприкасаясь не только коленями, как Томас бы сделал с Минхо, но и руками, и плечами. Не сговариваясь, последние выжившие члены Глэйда — Томас, Ньют, Минхо, Галли и Фрайпан — собрались вместе, обсуждая нелепицы и последние сплетни на острове. Никто уже давно не видел, чтобы Томас так искренне улыбался или смеялся, и все в глубине души были рады видеть его таким. Еда и выпивка закончилась, поэтому Томас отошёл, чтобы взять ещё. — Эй, Ньют, — неожиданно позвал Минхо. — М? — Тебе ведь нравится Томас? Ньют поперхнулся водой, стакан которой пил, чтобы смочить горло после долгих разговоров. Фрайпан сочувствующе похлопал его по спине. — Значит я прав, — заговорнищецки улыбнулся Минхо, а Галли закатил глаза. — Так, я в этом не участвую, — проговорил он, поднимаясь на ноги. — Пойду лучше просвящу новичков во все тонкости жизни на острове, чем буду выслушивать ваши слезливые любовные истории. — Да ладно тебе, Галли, — присоединился Фрайпан. — Я вот готов поклясться, что Ньюту не просто нравится Томас, он в него влюблен. — Ещё со времён Глэйда, — добавил Минхо. — Ребят, хватит, — Ньют откашлялся и теперь сидел, красный, как помидор. — О, нет, Ньют, — Минхо хмыкнул. — Теперь ты от нас не отделаешься, шанк. Ньют лишь страдальчески вздохнул и смирился со своей участью. Томаса всё не было, поэтому он оглянулся в его поисках. — Что-то его долго нет, — пробормотал он себе под нос. — Если ищешь своего любимого, то он там, стоит рядом с Винсом, — не упустив возможности подколоть друга, проговорил Минхо. — Хватит так называть Томми. — Я же правду говорю. Из-за соседнего бревна донеслось какое-то странное шипение, а затем кто-то позвал Ньюта, назвав его светловолосым парнем. Ньют повернул голову и увидел там девушку с такими же светлыми волосами, завязанными в тугой хвост. Минхо, который тоже повернулся посмотреть, в отвращении скривил лицо. Тем временем девушка подошла немного ближе и подозвала Ньюта пальцем. Тот заколебался немного, но всё же встал и подошёл. — Ты бы лучше не называл его этим прозвищем, — громко прошептала девушка, а Минхо, который всё слышал невольно прыснул в кулак, а когда она на него гневно глянула, то поднял руки, как бы говоря «сдаюсь», только вот улыбка, не желавшая сползать с лица говорила об обратном. — Это ещё почему? — спросил Ньют вскинув одну бровь. — В последний раз, когда я его так назвала меня закрыли в тюрьме без нормальной еды и воды, а потом заставили работать на грядках несколько дней, — в её глазах читался неподдельный ужас. Минхо на заднем плане не выдержал и рассмеялся в голос. Фрайпан тоже был близок к этому, но всё же держался из последних сил, просто из уважения к девушке. Ньют не понимающе оглянулся, а затем вернул взгляд на девушку, которая стояла с точно таким же выражением лица. — Прости прости, — сквозь смех выдавил Минхо. — Я думаю, пусть Томас сам тебе всё расскажет, — обратился он уже к Ньюту, когда немного успокоился. Ньют поднял брови в удивлении, а затем, будто бы поняв что-то для себя, обернулся к девушке. — Хочешь поспорить? — неожиданно спросил он. — На что? — Если я назову его так и мне ничего не будет, ты будешь работать на грядках ещё неделю, а если случится так, как ты говорила, то на грядках работать буду уже я. Ньют решил опустить тот факт, что на грядках он будет работать в любом случае, ведь ни в чём другом он не разбирался так же хорошо. Девушка с подозрением на него посмотрела, но всё же пожала протянутую руку. Минхо, тем временем, уже катался по земле от смеха, а у Фрайпана подозрительно тряслись плечи, но он предусмотрительно опустил голову поэтому было не видно его выражения лица. Ньют обернулся в сторону Томаса и приложил руки ко рту, делая из них импровизированный рупор. — Эй, Томми! — прокричал он и помахал рукой. — Иди сюда! На него обернулись чуть ли не все люди, сидящие рядом. Те, что были тут дольше всех, подорвались с места, готовясь останавливать драку, ведь обычно, если кто-то так называл их лидера — это заканчивалось либо дракой, либо словесной перепалкой со строгим наказанием после. Томас тем временем кивнул Винсу на прощание, и спокойно пошёл в сторону Ньюта. Ничего в его походке не выдавало его злости или чего либо ещё. — Что? — спокойно спросил он, подойдя ближе. — Ничего, просто поспорил с этой дамой, что не смогу назвать тебя этим прозвищем, — проговорил Ньют с улыбкой, большим пальцем указав на девушку, стоящую рядом. Томас перевёл на неё взгляд и схмурил брови. — Кристи, — лишь произнёс он, а затем, не удостоив её даже приветствием вернул взгляд к Ньюту. Девушка застыла. Она предполагала, что сейчас Томас разозлится, закроет этого чёртового парня в тюрьме без еды и воды и тогда она могла бы над ним потешаться, и завоевать наконец сердце Томаса. Но всё пошло совершенно не по плану. Томас не только не разозлился, а даже не сказал ничего по этому поводу. Будто это было естественно — называть его так. Весь вид Ньюта так и кричал «я же говорил», пока в лагере царила гробовая тишина. Все не знали как реагировать на такое странное поведение их лидера. Лишь Минхо и Фрайпан широко улыбаясь, понимая в чём дело. Затем Томас кивнул в сторону пляжа, смотря на Ньюта и последний понял, что это было приглашение на прогулку только вдвоём. Он прошёл прямо рядом с Томасом, мимолётно коснувшись пальцами его руки, идя в сторону пляжа. Воцарившаяся тишина оглушала, но им обоим было плевать.

***

— Пойдем, мне нужно сделать кое-что, — тихо произнёс Томас, когда они отошли подальше от костра и палаток. — Хорошо, — улыбнулся Ньют, прихрамывая за ним по песку. Он заметил, что Томас специально шёл не слишком быстро, чтобы не перенапрягать его больную ногу. Это было мило. Постепенно они добрались до большого камня с вырезанными именами на нём. Этот камень перенесли дальше от центра лагеря, чтобы не напоминать себе ещё чаще, чем это было и так, на какие жертвы пошли их друзья, чтобы они могли сейчас спокойно жить. Томас взял лежащий рядом нож и молоток, нашёл имя Ньюта и перечеркнул его. Ньют лишь молча наблюдал за этим с болью в груди и наворачивающимися слезами. Когда Томас закончил, он в молчании смотрел на перечёркнутое имя ещё несколько долгих минут. — Знаешь... — тихо произнёс Томас. — Я ведь правда думал, что ты умер. Плечи предательски застряслись, выдавая накопившиеся чувства. Ньют подошёл ближе и крепко обнял его со спины, прижимаясь всем телом, как бы говоря, что теперь он здесь и всё в порядке. Лбом он уткнулся Томасу между лопаток, невольно вдыхая уже такой родной запах. Нож и молоток упали на землю в опасной близости от ног, но Томасу сейчас было всё равно. Главное, что Ньют теперь здесь. Обманчивое спокойствие после первой встречи испарилось без следа и истерика снова накрыла его волной, не давая даже вздохнуть. — Я очень надеюсь, что это не сон, — прошептал Томас сквозь горькие слёзы. Теперь тряслись не только его плечи, но и всё тело. Колени подогнулись и они оказались на песке, всё так же крепко держа друг друга. — Это не сон, — в ответ прошептал Ньют. — Я здесь, теперь всё в порядке. Можешь дать волю своим чувствам, Томми. Эти слова стали по настоящему спусковым крючком. Томас полностью отпустил контроль и без конца плакал, обнимая Ньюта. Плакал о всех жертвах, на которые пошли другие ради спокойной жизни. Плакал о том, что это всё его вина. Плакал и о самом Ньюте, ведь чувствовал вину, что не успел тогда. А Ньют сидел рядом, не выпуская скрутившегося в клубок на его коленях Томаса, поглаживая по спине и шепча на ухо слова поддержки и о том, что теперь всё хорошо. Что теперь они будут вместе ухаживать за грядками и подкалывать Минхо. — Томми, посмотри на меня, — вдруг сказал Ньют, приподнимая голову Томаса пальцами за подборок, чтобы взглянуть прямо в заплаканные глаза. — Я люблю тебя, Томми. Красные, заплаканные глаза напротив широко открылись от удивления, но затем Томас ярко улыбнулся. — Я тоже люблю тебя, Ньют. Больше всего на свете. Резко сократив расстояние между ними, Ньют поцеловал Томаса так, будто бы он был его целым миром. Будто ничего, важнее него по просту не существовало в этом мире. Томас отвечал тем же, вкладывая в поцелуй все чувства, что он испытывал на протяжении этих нескольких месяцев. По ощущениям, поцелуй напоминал взрыв сверхновой со вкусом горьких слёз. В голове Томаса разом отключилось всё, остался лишь Ньют и их поцелуй. На мгновение, Томас даже потерял себя в пространстве, просто превратившись в сплошной комок радости. Томас обхватил руками лицо Ньюта, как бы говоря, что после такого он его уж точно никуда не отпустит. Слёзы всё ещё текли по его лицу, только теперь это были слезы радости, а не отчаяния. Воздуха катастрофически не хватало, поэтому Томас отстранился и заглянул Ньюту в глаза. Они будто светились изнутри каким-то теплым светом, очень родным и уютным. Томас снова улыбнулся, а потом и тихо засмеялся. Истерика снова отступила. Теперь уже окончательно уступая место щемящей нежности и любви. Как прошёл остаток ночи Томас плохо помнил. В его памяти остались лишь обрывки воспоминаний: как он входит в свою палатку вместе с Ньютом, как они ложатся в обнимку на его кровати. А дальше лишь покой, тепло и умиротворение.

***

На следующее утро Минхо застал занимательную картину — Томас и Ньют сплелись буквально в клубок, соприкасаясь всем, чем только можно, только бы быть ближе друг к другу. Минхо тепло улыбнулся и решил не беспокоить друга, который впервые за несколько месяцев спал так спокойно.