Ёрмунганд

Локи никогда, никогда не вызывал Тора в свою комнату. Или вызванный и вызванный, Тор наслаждался прекрасным днем ​​​​на улице, чтобы полировать свой шлем на солнце, и ему в голову бросили небольшой камень, окруженный куском пергамента. Тор знал, что его брат иногда месяцами любил побыть один и запирался в своей комнате, как он это сделал только что. Никто не видел ни единого следа его магии где-либо в Асгарде в течение, должно быть, четырех месяцев, и, если быть честным, никто по-настоящему не скучал по нему. Даже сам Тор наслаждался спокойствием, которое это принесло. Он только что научился откусывать яблоко и верить, что оно снова созрело в середине. Когда Локи был рядом, если он видел тебя, яблоко гнило в девяти случаях из десяти, и он смеялся издалека. Никто так и не узнал, что Локи делал в своей комнате, потому что никто никогда не мог добиться от него никаких ответов. В сущности, казалось, что он совершенно глух к вопросам и не расскажет даже отцу, что не всегда влекло за собой самые хорошие последствия. Очень корявый, мелкий, наклоненный вправо почерк производил очень неаккуратное впечатление, как будто он был написан наспех. Его брат обычно писал не торопясь и писал с большим терпением, чем монахи. Написано было очень просто, и просто говорилось, что он должен был присутствовать в своей комнате, когда все спят, до смены караула. – Хорошо, — подумал Тор и посмотрел на окно, куда Локи, должно быть, выбросил камень из комнаты, откуда открывался прекрасный вид на бифрост. Тор не стал особо задумываться об этом и продолжил полировать свой шлем. *** В тот вечер Тор присутствовал на ужине с Фэндралом и получил от этого массу удовольствия. Фэндрал отправился на охоту за город и только что вернулся с кабанами, к радости Вольстагга. Они расстались на закате и разошлись по своим комнатам. Было слишком рано идти в комнату Локи, снаружи все еще смеялись люди. Тор еще раз развернул кусок пергамента и лег на кровать. Было такое чувство, которое подсказало Тору, что Локи не всем поделился со своим братом. Что само по себе не было таким уж чудом, Локи всегда видел в этом преимущество перед врагом. Это заставило его задуматься, считает ли Локи его врагом или он просто снова играет в одну из своих многочисленных игр. Тор решил, что брат не играет с ним в игру, он решил, что Локи просто на мгновение нужна чья-то помощь. Некоторая помощь, от которой ни один слуга не принес бы пользы, и Тор вряд ли стал бы задавать вопросы. Тор доверял Локи, что, возможно, само по себе было глупо. Солнце село, зажегся свет, и цвета бифроста отразились на многочисленных стенах Асгарда. Когда сад за окном Тора затих от смеха Фэндрала и утихло хихиканье девушки, которую он нашел на вечер, Тор решил, что сейчас самое время уйти. Тор оставил на кровати свой плащ, который казался нетронутым, а Мьёльнир рядом с недавно отполированным шлемом. Он шел по коридорам, никого не встречая на своем пути. Охранники начали выходить из своей застывшей позы и начали короткие разговоры друг с другом, ожидая звука колокольчиков, который сигнализировал бы об их уходе и сообщал им, что другие уже в пути. Почему его отец так решил, Тор не знал. Это создало слишком большую брешь в их безопасности, чтобы что-то могло ускользнуть. Даже если Хеймдалль видел больше всего, он уже был стариком, и с возрастом ты начал упускать из виду мелкие важные детали. Двери, ведущие в комнату Локи, были украшены серебряной тройкой Иггдрасиля, которую Локи провел много месяцев, изучая, когда они были детьми, с помощью книг, которые были у их отца. Всего на мгновение Тор не решался постучать в дверь с серебряными украшениями. Это был не первый случай, когда он открывал дверь в комнату, где находился его брат, просто для того, чтобы в него кинули что-то, что сбило бы его с ног еще до того, как он успел осознать, что в него что-то кинули. Только для того, чтобы услышать, как Локи бормочет «Недостаточно сильно» или «Спокойнее», и пройти мимо него. Возможно, именно поэтому Локи так хотел увидеть его вечером, перед сменой караула. На взрывы или внезапные клубы дыма почти не будет обращать внимания, и Локи снова сможет спокойно продолжать путь. Локи всегда четко заявлял, что хочет, чтобы его оставили в покое. Тор проигнорировал мысли о подозрениях, его брат не хотел бы причинить ему вреда. И с этими словами Тор трижды постучал в дверь. Один раз, чтобы объявить о своем прибытии, второй раз, чтобы объявить, что он скоро войдет, и в третий раз, чтобы объявить, что это он, Тор, его брат. Эта манера прижилась у них, когда они были еще детьми, в эпоху изобретения собственных языков. В то время как Локи фактически составил алфавит для них двоих, Тор просто занимался простыми делами и продолжал заниматься ударами, к большому раздражению своего брата, который приложил к этому столько усилий. Его рука опустилась с одной из ветвей Иггдрасиля, куда он постучал, к серебряной ручке и надавила на нее. Тор с помощью плеча распахнул тяжелые двери, ждать разрешения на вход не пришлось. Локи получил три удара, и больше ему не нужно. Однако как только Тор наконец увидел своего брата впервые за несколько месяцев, он впал в такое состояние шока, что не мог ни говорить, ни думать, и, чтобы отразить свою внутреннюю глупость и изумление, у него отвисла челюсть. Причина, по которой Локи решил провести последние четыре месяца в одиночестве, стала очень ясна с одного взгляда. Локи сел посередине своей кровати с балдахином и наклонился к ней. Одет в свою обычную черно-зеленую одежду, положив руки на матрас по обе стороны от себя. Голова его опустилась низко, как будто он заснул в такой позе, Тору даже не нужно было видеть все черты лица брата, чтобы понять, что тому больно. Боль, исходившая из слишком очевидного и почти тошнотворного источника. Четыре месяца назад его брат был стройным, телосложением, очень похожим на телосложение Тора, но без всей грубой силы, которой он обладал. Но теперь, теперь Локи был рядом. Локи был таким же круглым, как если бы он сидел по правую сторону от Вольстагга последние четыре месяца и ел то же количество еды, что и он. Но оно оставалось только у него на животе. Если не обращать внимания на это, Локи казался таким же, каким он был до своего внезапного выбора изоляции. За исключением того, что, когда Тор присмотрелся, он усомнился, что его брат был один. Что-то толкнуло изнутри, заставив живот Локи повернуться влево, выражение лица Локи стало более болезненным. Что бы это ни толкнуло его брата изнутри, оно двигалось так, что Тор мог следить за каждым движением. Выражение лица Локи вернулось к тому, которое Тор мог назвать нормальным, его брат тяжело дышал, глаза все еще были закрыты, а его кожа мерцала цветами моста из бифроста прямо за его окном. Его брат выглядел таким измученным, как будто он проделывал это несколько часов, ясно давая понять Тору, что… что что-то двигалось в его брате, когда он писал записку. Голова Локи откинулась назад, прижавшись к темному дереву своей кровати, как будто он потерял сознание, и опустился на нее немного глубже, как будто он больше не мог оставаться в том же положении, что и раньше. Тор наблюдал, не зная, что делать, не зная, должен ли он чувствовать отвращение от увиденного перед ним или быть очарованным. Локи сглотнул, а затем открыл оба глаза, чтобы посмотреть на Тора. Тяжелая дверь захлопнулась за ним, но Тор не обратил на это внимания. — Почему так удивлен, брат? – Локи ухмыльнулся, как будто у него не было никаких проблем в мире, но он изо всех сил пытался выговорить последнее слово. Тор наконец почувствовал, что снова может двигать конечностями, его разум медленно снова начал работать, и он наконец смог осознать то, что видел. Однако каждый раз, когда Тор видел, как эта штука движется внутри Локи, она снова замедлялась. – Что ты наделал? – Эти слова были произнесены гораздо легче, чем Тор осмеливался мечтать, как будто они только и ждали, чтобы их произнесли, и как только он открыл рот, чтобы действительно издать звук, звук сорвался с его языка. Локи хрипло рассмеялся и снова закрыл глаза, его грудь быстро двигалась вверх и вниз, улыбка все еще была там, и Локи, казалось, был странно доволен собой. – Ангрбода. – Локи снова сглотнул, Тору не нужно было знать большего, и он напрямую знал, что сделал с собой брат. Истории Локи с великаншей Ангрбодой были слишком хорошо известны в Асгарде. История Локи и великанши была рассказана во всех мирах пару столетий назад. Как Локи стал с ней слишком дружен и как Локи исчез в Йотунхейме на два года. Один слышал истории, разбросанные по этому царству, и в тот же миг отправился вернуть Локи домой. Вот только Ангрбода и Локи уже помогли Хель попасть в их царство. Один был в ярости на Локи, и Тор не мог припомнить ни одного момента за всю историю Асгарда, когда его отец был бы таким. Один забрал Хель у Ангрбоды и бросил ее в Нифльхейм, сделав правительницей королевства. Локи был в ярости на своего отца, но в то же время был доволен. Его первенцу было дано царство, как будто он не ожидал ничего меньшего. Много лет спустя Локи сказал Тору, что на самом деле именно он нес Хель, а не Ангрбоду, как все говорили. Тор ничего не задавал и не спрашивал по этому поводу, как и их отец, он не хотел вспоминать тот момент в их жизни. Он не хотел знать, как Локи смог нести Хель, Тор даже не хотел создавать мысленный образ. Но теперь ему пришлось подумать о Хель, когда он увидел, как эта штука двигалась внутри его брата, от чего Локи вздрогнул и снова принял болезненное выражение – Отец будет в ярости! — заговорил Тор, подойдя к краю кровати и придвинув к нему один из стульев, чтобы он мог сесть. Он снова толкнул, на этот раз в сторону Тора, который почувствовал возвращение болезни. Локи закрыл глаза и сжал простыни так крепко, что костяшки его пальцев побелели. — Так пусть он будет. – Локи снова вздохнул и посмотрел на свой живот. Казалось, будто все, что было внутри него, двигалось само по себе, оставляя на его животе странную рябь и формы. Локи засмеялся, как будто он нашел это самой фантастической вещью в их царстве, Тор подумал, что его брат, должно быть, сошел с ума. Тор снова посмотрел на движения этой штуки, конечно, это не могло быть такое существо, как Хель, чем бы оно ни было, это казалось намного более плавным. – Брат. – Локи снова заговорил, и его голос снова звучал вынужденно. – Мне нужно, чтобы ты собрал свою самую быструю лошадь и увез меня из Асгарда в леса. Тор открыл рот, чтобы еще раз заговорить, и оторвал взгляд от тошнотворных движений живота Локи. – Сейчас! – Локи говорил так громко и ясно, с силой, на которую Тор думал, что его брат не будет способен в таком состоянии. Он вскочил на ноги и подбежал к дверям, врезаясь в них. Как только он открыл один из них, Локи заговорил еще раз. — Коробка, возьми коробку с собой. Я приду за тобой, брат, не заставляй меня ждать. Тор посмотрел налево, где на столе стоял деревянный ящик, схватил его, сунул под мышку и побежал по длинному коридору. У Тора никогда не возникало проблем с неподчинением брату, но теперь он даже не осмелился бы подумать об этом. Тор выбежал во двор, резко остановив свой быстрый шаг, когда встретил двух девушек. Он улыбнулся им, спрятал коробку за спину и слегка поклонился, прежде чем пройти мимо и продолжить свой путь к конюшне. Тор оседлал свою самую быструю лошадь, как приказал ему Локи, и привязал ящик к ее спине. Локи было слишком далеко, чтобы дойти до конюшни, Тор даже не был уверен, как далеко его брат сможет пройти в таком состоянии. Садясь на лошадь, Тор повел ее во двор, из которого покинул всего несколько минут назад. Ладони у него были липкие от пота, в ребрах пронзительно болело от бега, и он чувствовал, что впервые в жизни испытывает полный ужас перед тем, что их ждет впереди. Локи ждал его у входа в здание. Он прислонился к одной из многочисленных колонн, щеки его покраснели, а одна рука прижалась к животу, который он аккуратно прикрыл своей черной зимней мантией. Большая часть его оставалась скрытой, и Тор даже больше не видел толчков, которые он время от времени давал. Но в том, что Локи их чувствовал, сомнений не было, пусть его щеки и были окрашены в светло-розовый оттенок, остальная часть лица была настолько бледной, что его можно было сравнить со снегом. И Тор никогда до этого дня не слышал, чтобы его брат хныкал. Локи, казалось, отдышался и посмотрел на Тора на своем жеребце, держа руку на боку. — Ну, помоги мне подняться. Я не могу встать самостоятельно вот так. – Тор почувствовал себя невероятно глупо, услышав эти слова. Он отвязал ящик от спины лошади и на мгновение оставил его висеть на седле, чтобы помочь брату подняться позади него. Тор соскользнул с лошади и помог брату подняться, но не мог не задаться вопросом, чем все это закончится. Он не хотел быть частью следующего плана Локи, он не хотел ослушаться своего отца. Но, судя по всему, ему пришлось с этим согласиться. Локи сумел подняться на лошадь, и следующей заботой Тора было то, как он вернется обратно в седло, не ударив брата, что, как он сомневался, сейчас оценит Локи. Как только он снова сел, Тор вернул коробку Локи, чтобы он мог вместо этого привязать ее позади себя, чтобы она не повредила жеребца, когда они побегут. – Сейчас. – Локи придвинулся неловко близко, Тор почувствовал, как существо, в котором он был уверен, было монстром, двинулось внутри Локи, прижавшись к его спине. Ощущение, заставившее его хотеть вырваться и подняться дальше в седло, движение и желание, которое Локи быстро остановил, обняв брата за талию. – Когда прозвенят колокола и объявят о смене караула. – Локи прошептал Тору на ухо, и это чувство вызвало у него такой же озноб, как и движение монстра внутри него. — Ты проедешь мимо ворот и на полной скорости задашь направление в лес, понимаешь? Тор сглотнул, но во рту у него пересохло. Он кивнул. – Хорошо. О смене караула было объявлено всего через несколько минут, которые прошли так медленно, что Тор задумался, прошло ли вообще время. Время от времени монстр двигался у него на спине, и Локи стонал после слов. Все те минуты, что он ждал, Тор пытался убедить себя в том простом факте, что Локи было еще хуже. Локи переживал это намного хуже, чем сейчас. Его брат месяцами жил с этой штукой внутри себя. Подгоняя жеребца, они выскочили в ворота до того, как прибыла ночная стража. Поначалу Тор старался сделать начало мягким, он не хотел причинять Локи еще больше боли, которую он уже проходил. Локи никогда не говорил Тору замедляться, Локи держал Тора в той же хватке, как и тогда, когда они впервые убежали с Жеребцом. Они пробежали мимо множества оленей и кабанов, и казалось, что это идеальный вечер для охоты, но Тор даже не мог видеть животных мимо них. Все, что он мог видеть, это тропу впереди, пока они ехали, все глубже и глубже в лес, тропа становилась все меньше, пока в конце концов не закончилась, и они просто побежали через лес. Красивая шерсть Жеребца была мокрой от пота и мерцала в лунном свете, пока он продвигался дальше, пока Локи не объявил об остановке. Локи ахнул, Тора сильно толкнули в спину, что настолько его потрясло, что он резко остановил жеребца. Жеребец вскрикнул и попятился, чтобы встать на задние ноги, деревянный ящик упал с лошади на землю, и даже Локи немного отшатнулся, прежде чем лошадь снова встала на все четыре ноги, отчаянно пытаясь снова отдышаться. Локи отпустил Тора и соскользнул с лошади на землю, провалившись сквозь ноги, поэтому он упал на траву и извивался. Жеребец снова попытался убежать, и Тору пришлось сильно натянуть поводья, чтобы удержать лошадь на месте. Локи стянул через голову свою зимнюю мантию и, тяжело дыша, посмотрел на свой живот, который двигался гораздо сильнее, чем раньше в его комнате. Тор спешился с лошади, которая пронеслась прямо на несколько футов впереди них, прежде чем остановилась. Тор опустился на колени рядом со своим братом, который теперь задирал рубашку, чтобы можно было увидеть кожу на его животе, покрытую синяками, синие пятна повсюду, насколько мог видеть Тор, и он не осмеливался прикоснуться к этим следам, как будто монстр внутри его брата вылезал из одной из этих отметок. – Коробка! – Локи позвал его, когда он изо всех сил пытался продвинуться дальше, поэтому он прислонился к дереву, тяжело дышал и чаще стонал. Тору потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем его просил брат, и подтащил к ним упавший ящик. Он открыл крышку и вытащил сумку, которую засунул туда его брат. Наверняка он туда что-то положил. – Достань нож.– Локи зашипел сквозь зубы, отчаянно пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы держаться, и нашел рубашку Тора. Другая его рука снова была прижата к животу, как будто он пытался оттолкнуть толчки, которые он получал изнутри. Судя по всему, монстр перевернулся внутри него, и Локи задохнулся от боли. – Что мне с этим делать? — спросил Тор у Локи, ему даже в голову не пришло, что он не разговаривал с тех пор, как они покинули комнату Локи, паника нарастала, пока он держал нож в руке. Локи не дал ему ответа. – Локи! — сказал Тор громче и схватил брата за плечо. — Заткнись, ты, большеголовый шут! –Локи отрезал. — Прекрати это, или он съест меня изнутри! Тор перевел взгляд с брата на нож, а затем, наконец, остановил взгляд на двигающемся животе. Каждая конечность отказывалась двигаться, и разум Тора снова оказался заблокированным. Все, что он мог слышать, это тяжелое дыхание и стоны Локи. — Тор, сейчас же! – Локи крикнул на брата. Тору не пришло в голову, что в тот вечер его впервые окликнули по имени, но казалось, что это было необходимое слово, чтобы заставить его пошевелиться. Он направил лезвие в сторону брата и вставлял его, пока его кожа не достигла рукоятки. Локи кричал, Локи кричал, и Тор был уверен, что птицы теперь в страхе покидают деревья. Не зная, что делать дальше, он оставил нож, пытаясь преодолеть шок от того, что он только что порезал своего брата. Локи схватил Тора за запястье, направляя нож к его ребрам. Его бок быстро покрылся кровью, и он снова исчез в темной траве. Тор вытащил нож: раньше это было серебряное лезвие, теперь покрытое темной жидкостью. Локи, кажется, теперь стало легче дышать. – Вынь! Выньте это! – Тор не упустил панического тона, который теперь был у его брата, он колебался, но сделал, как ему сказали, и сунул руку в рану, пробиваясь внутрь. Внутренности Локи были теплыми, почти бились в равномерном темпе. Он чувствовал, как кровь брата стекает по его руке, пока, в конце концов, не стекала на его брюки, и видел, как красное пятно становилось все больше с каждой каплей. Локи извивался, он не мог оставаться на месте. Он безостановочно застонал от боли и прижал руку к боку, как будто хотел вытолкнуть эту штуку из себя. Вещь, которую Тор должен был схватить, но не имел ни малейшего представления, что ему следует искать. Тор не знал, как эта штука выглядела и как она себя чувствовала, как он мог быть уверен, что не вырвет печень Локи? – Торопись, — пробормотал Локи сквозь стиснутые зубы, он снова стал бледен как снег, глаза его словно заволокло пеленой, он как будто не видел, что происходит вокруг, Тор даже не был уверен, что чувствует всю боли больше нет. Его брат потерял слишком много крови, чтобы оставаться в здравом уме. Затем он почувствовал что-то, чего здесь не должно было быть: оно было холодным и извивалось так же, как и живот Локи. Тор обхватил его пальцами, он не хотел, чтобы оно выскользнуло из его хватки, и изо всех сил потянул его назад. Локи ахнул и сел, прижав обе руки к порезу, который нанес ему Тор. Тор потерял равновесие и упал на траву, все еще сжимая в руке вещь, которую он вырвал у брата, и впервые смог рассмотреть ее как следует. Окрашенный в синий и зеленый цвета, с которого все еще капала кровь, Тор обнаружил, что держит змею. Змея, которая яростно шипела на них обоих и пыталась вырваться из хватки Тора. Локи со вздохом упал в прежнее положение, глаза закрылись, дыхание облегчилось, а обе руки все еще были на порезе. Змея бросилась на Тора, в результате чего он уронил ее на землю. Он снова зашипел, сверкнув Тору маленькими белыми зубами, прежде чем попытаться сбежать. Тор, хорошо зная, как работает разум своего брата, схватил теперь пустую коробку и перевернул ее, прежде чем поймать в нее змею. Локи не стал бы проходить через все это только для того, чтобы позволить змее уйти. Он зашипел, как будто теперь стал еще более разъяренным и врезался в коробку. Осторожно убрав руки, змея тоже ударила хвостом по ящику, но тот не пошевелился, поэтому он вернулся к слабо дышавшему брату. – Локи. – Тор провел рукой по влажным волосам Локи на затылке, чтобы придать ему более сидячее положение, прислонив тело к его колену. — Локи, просыпайся! –Тор призывал и тряс безжизненное тело. Локи просто что-то пробормотал, отодвинулся от Тора, упал на бок и убрал руку из пореза, показывая девятидюймовый порез, который Тор был вынужден сделать. Кровотечение утихло, но каждый дюйм кожи Локи был бледным. – Отдай мне сумку, брат. – Локи сумел еще немного приподняться, Тор кивнул и схватил сумку, передав ее ему. Локи лениво запустил в него руки, извлекая несколько ниток и иголку. – Собери свою лошадь, мы скоро уезжаем. Тор оглянулся через плечо и обнаружил, что Жеребец ушел. Один взгляд на Локи сказал ему, что его брат проснулся и будет бодрствовать еще некоторое время. Итак, Тор встал, чтобы найти своего Жеребца, проходя мимо ящика с шипящей змеей. Жеребец не уходил так далеко, его красивая шерсть уже не была мокрой от пота. Тор подошел к нему, взял поводья и повел его туда, где оставил Локи. Локи снова оделся в зимнюю одежду и сел перед развернувшимся ящиком, глядя на змею, полный восхищения. — Ангрбода помогла бы мне.–Локи заговорил, когда Тор приблизился с жеребцом. – Я не ожидал, что это произойдет так скоро. – Локи закрыл коробку крышкой, окутав змею темнотой, и встал на трясущихся ногах. Его руки все еще были в собственной крови, но Локи, похоже, это не волновало. — Пойдем домой, брат. Тору пришлось снова помочь брату сесть на лошадь и привязать ящик позади себя. Встав на Жеребца, Локи еще раз обнял его и наклонился всем телом к ​​спине Тора, прижавшись щекой к его плечу, дыхание ласкало его шею. – Теперь нет необходимости торопиться, Тор, пока мы вернулись для смены утреннего караула. – Локи говорил тихо, совершенно опустошенно. Тор не винил его, он почувствовал, как после ночи появилась боль в его мышцах. Тор позволил лошади просто довести их обратно в Асгард, он не хотел лишний раз соревноваться со временем, а Локи, казалось, заснул позади него. Змея в ящике замолчала. Они вернулись в Асгард незадолго до восхода солнца, и им не пришлось долго ждать смены караула. Тор высадил Локи у входа в свои покои вместе с коробкой, в остальном такая аккуратная зеленая рубашка была пропитана его кровью и прилипла к боку. По крайней мере, лицо Локи, казалось, стало еще краснее. Тор вернул лошадь обратно в конюшню и пошел искать ушедшего Локи. Но Тор снова нашел своего брата в коридоре, ведущем к его комнате. Тор взял коробку у своего брата и держал ее одной рукой, а другая скользила вокруг талии Локи, чтобы удержать его, его не волновало, что его рука снова покраснеет от крови. Локи ничего не говорил, но Тор знал, что его брат ценит помощь, он едва мог ходить самостоятельно. Локи открыл двери своей комнаты и жестом предложил Тору поставить коробку на стол, снимая зимнюю одежду. Тор сделал, как ему было сказано, а его брат сбросил мантию на пол и прошел мимо него. – Отец будет в ярости. – Тор сказал ему еще раз, Локи беззаботно пожал плечами и снял крышку коробки. — Тогда оставь его в покое. — повторил Локи, слегка улыбаясь про себя, и осторожно достал змею из ящика, прошел мимо Тора и положил ее в стеклянную клетку, для которой, как он был уверен, у брата есть более причудливое имя. –Что ты думаешь о Ёрмунганде? — спросил Локи и закрыл стеклянную клетку. Тор снова посмотрел на змею, пытаясь представить ее с именем, но все равно считал ее чудовищем. Монстр, выросший внутри его брата. — Если ты хочешь это так называть. – Тор заговорил и посмотрел на своего брата, который теперь натягивал зеленую рубашку через голову. Тор увидел порез, который он сделал несколько часов назад, он больше не кровоточил, но швы, которые наложил его брат, были слишком большими и небрежно нашитыми. – Как ты.? — спросил Тор, прежде чем поймал себя на этой мысли. Он не хотел знать, как его брат перенес Хель, но теперь, после того, как он стал свидетелем рождения змея Ёрмунганда, ему стало весьма любопытно. – Я не знаю, брат. – Локи натянул через голову новую, свежую рубашку, позволив ей упасть, чтобы прикрыть порез. На данный момент казалось, что его брат никогда не переживал ничего подобного, Локи просто казалось, будто он подхватил небольшую лихорадку. – Почему ты… вместо Ангрбоды? – Тор даже не успел закончить вопрос, но Локи понял, что он имеет в виду, и стянул штаны. – Я не знаю, брат. – Локи повторил, сел на кровать, засунул ноги под простыни и лег. Он закрыл глаза и мгновенно уснул. Тор снова посмотрел на змею, которая отступила в угол стеклянной клетки и пристально смотрела на них двоих. Тор взял стул, на котором сидел несколько часов назад, и снова сел. Не совсем уверен, на кого ему следует смотреть больше всего. Локи или Ёрмунганд. Один узнал о Ёрмунганде в следующие часы и ворвался в комнату Локи, когда они все уснули. Один взял Ëрмунганда, не обращая внимания на громкие протесты и крики Локи. В тот же день он бросил змею в океаны Мидгара.

***

Тор не был в Мидгаре очень давно, и как бы он ни любил Асгард, он все равно не мог время от времени развлекать его. Следуя за Фэндралом и Вольстаггом в Мидгард, во время своего последнего визита они нашли паб, который хотели показать Тору. Деревня находилась недалеко от берега, построенная на скалах, вода бушевала, как будто был шторм, но ничего не было видно. Время от времени Тор замечал в воде чешуйки зеленого и синего цвета, а хвост опускался вниз, создавая новые волны. Спасаясь от Фэндрала и Вольстагга, Тор поднялся по скалам и, как и предсказывало чувство в его желудке, обнаружил неподалеку Локи, сидящего на скалах и смотрящего на воду. Мнение, которое они теперь разделяли, показало, что зеленая и синяя чешуя действительно были Ёрмунгандом, но гораздо более величественными. – Ему здесь нравится. – Локи говорил так, словно уже давно знал о присутствии Тора. Тор задавался вопросом, как часто Локи приезжал в Мидгард, чтобы увидеть змею, ведь, насколько он знал, Локи никогда не посещал Хель. – В следующий раз я попробую по-другому. Тор поднял бровь и посмотрел на своего брата, который не пошевелился ни одним мускулом с тех пор, как увидел его. – В следующий раз? — спросил Тор, и Тору не нужно было видеть все черты лица Локи, чтобы понять, что его брат ухмыляется.