Разговоры из пустого в порожнее

      Вновь тяжелые тучи заполонили и без того нахмурившееся небо, грозясь вот-вот пролиться на Москву проливным дождём. Стихия не оставляла ни единого повода для радости: свинцовые облака давили на город, заставляя его погружаться в серую и мрачную атмосферу. Воздух пропитался сыростью, предвещая бурю, а деревья, покорно склоняясь под натиском ветра, тихо шептали листьями о приближающейся непогоде. Облака, тяжёлые и плотные, свисали над городом, словно одеяло, укутывая его в серость и безнадёжность. Однако Лобацевича, как всегда, это нисколько не заботило. Полный настроения и боеготовности, он ерзал на своём игровом кресле, увлечённо общаясь по Дискорду с Андреем. Временами он хихикал, как чёртова школьница, вызывая у собеседника такие же весёлые отклики. Лобацевич постоянно поправлял правый наушник, который никак не хотел оставаться на месте. — Чертова штуковина, — думал он, — есть же люди, у которых наушники не выпадают ни при каких условиях. Почему же мне так не повезло? Раскаты грома, сопровождаемые вспышками молнии, проносились с промежутком около пары минут, сотрясая город и дом. Каждый удар молнии оглушал на несколько секунд, вбивая в состояние постоянной тревоги. Казалось, что небеса разрываются над Москвой, и каждый новый раскат усиливал напряжение. Олег с детства не любил громкие звуки. Даже не столько громкие, сколько внезапные — они всегда заставляли его нервничать. Каждое неожиданное потрясение вгоняло его в мандраж, напоминая о давнишних страхах. Он едва ли скукоживался, будто ходил по тонкому льду, стараясь не упасть. Каждый раз, когда гром сотрясал стены, Олег вздрагивал, а его голос обрывался на полуслове. Его сердце начинало биться быстрее, а руки дрожали, словно от холода, хотя в комнате было тепло. Взгляд метался по сторонам, как у загнанного зверька, ища спасения от непредсказуемой стихии. Андрей привык. Он просто сам такой же, если не хуже. Каждый раскат грома отзывался в его сознании, заставляя сжать мышку крепче. Он сидел в своём рабочем кресле, стараясь сосредоточиться на экране, но напряжение висело в воздухе, как непроглядная туча. Его глаза, обычно живые и весёлые, сейчас были сосредоточены и напряжены. Лоб покрывался мелкими каплями пота, которые он машинально стирал тыльной стороной ладони. Андрей чувствовал, как мышцы на его шее и плечах становятся твёрдыми, словно камень, из-за постоянного напряжения. На коленях у Андрея смиренно покоилась Клементина. Её компактное, тёплое тело служило своего рода успокаивающим якорем. Она расслабленно вздыхала и иногда фыркала от тепла хозяина, прижимаясь ближе. Нос Клементины, холодный и влажный, мягко касался внутренней стороны его руки, создавая приятное, почти успокаивающее ощущение. Её мягкая шерсть напоминала пушистое одеяло, даря чувство уюта и безопасности. Каждый раз, когда её усы щекотали кожу Андрея, он чувствовал, как напряжение слегка отпускает, позволяя ему сосредоточиться на настоящем моменте. Каждый новый раскат грома заставлял её уши слегка подёргиваться, но в целом она оставалась спокойной, как будто понимая, что её присутствие помогает Андрею держаться. Свет молний мелькал в её глазах, отражаясь блеском, и на мгновение казалось, что она тоже смотрит в окно, наблюдая за стихией. Её тихое урчание, вибрировавшее в такт его нервному дыханию, действовало как мягкая, успокаивающая мелодия. Андрей чувствовал, как её маленькое сердце бьётся ровно и спокойно, и это помогало ему самому успокоиться. Андрей и Олег не любили расставаться. Практически год они находились в отношениях и планировали съехаться, однако возможности до сих пор не представлялось. Раз в месяц Яковлев стабильно приезжал к Олегу на неделю или более, а после на оставшиеся три уезжал обратно в Петербург — решать важные дела, которые он до сих пор не закончил, прежде чем переехать. Лобацевич ужасно не любил, когда старший уезжал. Компания его лучшего друга и партнёра в одном флаконе была уж больно привлекательна ему во всех аспектах жизни и быта. С ним было надёжно и комфортно, как за каменной стеной. Каждая встреча с Яковлевым наполняла жизнь Лобацевича светом и радостью. Они вместе готовили ужины, гуляли по паркам, смотрели фильмы до поздней ночи. Эти вечера были наполнены уютом и счастьем: они обменивались шутками, делились историями из жизни, смеялись до слёз и наслаждались каждым моментом, проведённым вместе. Но каждый раз, когда Яковлев уезжал, Олегу казалось, что дом становится пустым и холодным. Просторные комнаты, которые раньше были наполнены смехом и теплотой, вдруг превращались в глухие и одинокие пространства. Мебель, раньше казавшаяся уютной и приветливой, теперь выглядела угрюмой и безжизненной. Однако, они созванивались практически постоянно, не отлипая друг от друга даже на расстоянии тысяч километров. По нескольку часов они могли травить шутки, рассказывать абсолютно мелочные детали, которые происходили с ними за последнее время, или просто наслаждаться тишиной, всматриваясь в черты лица друг друга на экранах. Иногда Олег звонил Андрею ночью, когда не мог заснуть, и старший оставался с ним, пока тот, наконец, не впадал в сладкие грёзы, отрубаясь прямо в очках, которые после сползали вверх по лбу. Как они не сломались — остаётся загадкой. В такие моменты Олег чувствовал себя особенно уязвимым, но присутствие Яковлева даже на расстоянии приносило ему покой. Они говорили о своих мечтах и планах, обсуждали будущее, которое представлялось им столь ярким и многообещающим. Олег знал, что когда-нибудь они будут вместе постоянно, и эта мысль согревала его в самые тёмные и одинокие ночи. Он часто представлял, как они будут жить под одной крышей, каждый день начинать с поцелуя и завершать объятиями, вместе готовить завтрак и ужин, проводить выходные за городом или просто валяться на диване, наслаждаясь обществом друг друга. Дни, проведённые в ожидании очередной встречи, тянулись мучительно долго. Олег часто пересматривал фотографии и видео, где они вместе, и улыбался, вспоминая счастливые моменты. Он знал, что новая встреча с Яковлевым будет такой же тёплой и радостной, как и предыдущая. С Андреем он чувствовал себя полноценным и счастливым, и это ожидание давало ему силы переживать разлуку. Их разговоры становились для Олега спасением от одиночества. Даже когда они молчали, просто смотря друг на друга через экраны, это приносило ему утешение. Андрей, со своим спокойным и уверенным голосом, был для Олега якорем в бурном море жизни. Каждый раз, слыша его, Олег ощущал тепло и безопасность, которые могли исходить только от близкого человека. И хотя они были разделены сотнями километров, их связь была настолько крепкой, что расстояние не имело значения. Они мечтали о будущем, где будут жить вместе, делить радости и печали, поддерживать друг друга во всех начинаниях. И эта мечта давала им силы ждать и верить в лучшее. Олег знал, что впереди их ждут ещё много счастливых моментов, и эта мысль согревала его сердце в самые холодные Московские ночи. Когда наконец наступала долгожданная встреча, они оба вспыхивали от радости, словно два ярких костра. Андрей, только выйдя из поезда, сразу же искал взглядом Олега и, завидев его, начинал улыбаться, а потом ускорял шаг, чтобы как можно скорее обнять, приподнимая в воздухе, и кружа, как диснеевскую принцессу. Эти объятия были наполнены всем, чего они ждали и о чём мечтали — теплом, нежностью и бесконечной любовью. Олег сжимал его так крепко, боялся отпустить, и чувствовал, как в душе расцветают целые поля ромашек. Они проводили вместе каждый миг, наслаждаясь обществом друг друга. Андрей любил наблюдать за тем, как Олег готовит завтрак, с какой любовью он режет овощи и смешивает ингредиенты, а потом, смеясь, подставляет ложку с чем-то вкусным, чтобы Андрей попробовал. Эти мелочи, казалось бы, были так обыденны, но для них они значили целый мир. В такие моменты всё остальное отходило на второй план, и они были счастливы просто быть вместе, поддерживать друг друга и делить всё поровну. И всё же, они безумно скучали друг по другу. Поэтому сейчас, дуясь в своём кресле и хаотично раскачиваясь взад-вперёд, Лобацевич старался уговорить Андрея на ещё одно посещение в этом месяце, что выходило не очень. -Ну Андрю-юш... — протянул Олег, покрутив пальцем по столу, рисуя причудливые невидимые узоры. — Ты же знаешь, как здесь тоскливо одному, в этой безграничной Москве? Тут совсем никого нет, а Илья постоянно занят... — намеренно вытянув гласную в имени, он привлёк внимание на своё расстроенное состояние, кротко постукивая по столу и поджимая губы. Илью он часто любил упоминать — это было непременно связано с характером Андрея — ревнивым и собственническим. Реакция Андрея не заставила себя ждать. Его лицо мгновенно нахмурилось, и он элегантно поправил очки, как какой-то учёный, что-то грозно буркнув себе под нос. Олег рассмеялся и подмигнул, выставив слегка вперёд крепкую грудь, кокетничая. Его глаза засверкали, как у кошки, придавая взгляду лукавую искру. - Олег, я тебя, конечно, люблю, но иногда ты ведёшь себя, как маленькая дрянь, - взгляд Яковлева смягчился. Такие броские, неприличные слова он всегда бросал в шутку, так что Олег никогда на них не обижался. Прямо сейчас, Андрей пытался вступить в ту же игру, что и партнёр - он всегда раскусывал игрывый тон младшего, напрявляя в нужное русло. - А вот если бы ты поехал в Петербург со мной, как я тебе предлагал, а не вёл себя, как упрямая штучка, ты бы сейчас сидел у меня на коленях и вёл совершенно иной разговор. - Он подперел подбородок правой рукой, поглаживая Клементину, и всматривался прямо и глубоко в душу Лобацевича. На его лице блескнула дерзкая ухмылка, обнажившая зубы и небольшие клыки. Олег вздрогнул всем телом на стуле, его рука подлетела к груди в жесте "о боже мой", как это делали благородные девицы из старых фильмов 90х годов. Его глаза широко раскрылись, придавая лицу выражение преувеличенного удивления. — Ах ты, бессовестный! — воскликнул Олег, притворно возмущённый. — Как ты смеешь так со мной говорить! - Он стукнул кулаком по столу, и по нему прошла дрожь, из-за чего ему на голову свалилась пластиковая фигурка человека паука. Андрей не смог сдержаться и разразился смехом, придерживаясь за стол, чтобы не задавить собаку. Клементина, проснувшись от шума, потянулась и снова устроилась поудобнее, явно не понимая, что происходит. Её маленькие лапки растянулись во все стороны, и она фыркнула, прежде чем снова заснуть, уютно устроившись на коленях хозяина. Олег закатил глаза и тоже рассмеялся, убирая фигурку на место. В комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками дождя за окном и тихим урчанием Клементины. Голос Андрея звучал мягко, но уверенно, когда он смог успокоиться и наконец ответил: — Потому что я знаю, что ты любишь это, — сказал он, наклоняясь ближе к экрану. Свет от монитора играл на его лице, подчеркивая каждый изгиб и тень, делая его черты более выразительными. Особенно на свету были прекрасны его глаза, цвета ярче, чем голубое, чистое небо. — И потому что знаю, что ты тоже хочешь быть здесь, рядом со мной. — Он стукнул пальцем по разбитому монитору, как мягко ткнул бы Олегу в нос, если был бы перед ним. — Только представь, как сейчас ты бы находился полностью в моей власти. Возможно, мы бы были уже на кровати... и я прикасался к тебе, как делаю всегда, и как тебе больше нравится. — Его тембр перешёл на более хриплый полушёпот, от которого у Олега мурашки побежали по коже. Олег шумно сглотнул вязкую слюну, облизнув слегка обветренные губы. Он почувствовал, как запылало его лицо, а в голову начали лезть до жути непристойные сцены. Его сердце забилось быстрее, как будто пыталось вырваться из груди, и каждый удар отдавался в ушах гулким эхом. За окном сверкнула молния, осветив на мгновение комнату ярким светом, но Олег её даже не заметил — он был слишком сконцентрирован на видео и голосе его партнёра, погружаясь в него всем телом и душой. Каждое слово Андрея звучало как музыка, гипнотизируя и привлекая его внимание. Андрей усмехнулся, в его глазах блеснул азарт, когда он заметил, как на его "невинное" предложение отреагировал младший. Ему всегда нравилось видеть, как Олег, несмотря на свои усилия, не мог скрыть своих эмоций. Его лицо, залитое светом монитора, отражало все переживания — от смущения до скрытого желания. Эти усилия делали его ещё более очаровательным, каждый жест и мимика выдавали внутреннюю борьбу, которая происходила в душе Олега. Яковлев победно откинулся на спинку стула, продолжая поглаживать Клементину, чьи большие уши подрагивали во сне. Он слегка вскинул голову, обнажив рельефную шею, и его глаза сверкнули игривым блеском. Он выглядел как скульптура, созданная мастером, чтобы показать совершенство человеческой формы. — Видишь, как просто я могу тебя завести, — сказал Андрей, его голос был наполнен уверенностью и лёгким вызовом. Он знал, что может управлять эмоциями Олега, и это давало ему особое удовольствие. — Только представь, как было бы, если бы ты сейчас был рядом. - Тебе ведь хочется этого прямо сейчас, не так ли, Олежа? Хочется скорее почувствовать, как я жадно осматриваю твоё тело, провожу по нему руками, и довожу тебя до состояния, когда всё, что ты можешь делать, это поскуливать и молить и продолжении? - Он поглаживал подбородок, его пальцы медленно и лениво скользили вниз, рябью проходя по ключице. Затем он отодвинул вбок ткань обтягивающей футболки, обнажая большую область светлой кожи. Его движения были плавными и уверенными, как у хищника, знающего свою силу и некую власть. Олег пискнул, чуть не поперхнувшись слюной. По телу вместе с мурашками разошлась горячая волна возбуждения. Он закусил губу, стараясь быть как можно тише, но его дыхание становилось всё более прерывистым. В комнате откровенно стало душно - душно было и до этого из-за грозы, а сейчас буквально было практически невозможно вздохнуть полной грудью. Его лицо пылало, а в паху начало нарастать приятно - колющее ощущение. Олегу казалось, что каждый нерв его тела натянут до предела, готовый лопнуть в любой момент. Андрей не мог отвести взгляд от экрана. Вид краснеющего и вздыхающего от любого его пошлого слова Олега вызывал у него бурю эмоций. Желание воплотить в реальность все грязные фантазии и сны, которые он видел практически каждый день, просыпаясь с мокрым пятном на боксёрах и одеяле, захватывало его целиком. Он чувствовал, как возбуждение нарастает, смешиваясь с нетерпением и тоской по физической близости. Андрей провёл пальцем по экрану, словно пытаясь коснуться Олега через расстояние. Его взгляд стал более интенсивным, и он почувствовал, как в груди закипает первобытное желание. Чистое, животное желание, показывающее свой истинный облик при взаимодействии с Олегом, овладевало им. Он хотел быть рядом, чувствовать тепло его тела, слышать, как он с трудом сдерживает стоны. — Оле-ег, ты просто невыносим, — проговорил он хрипло. Его голос дрожал от подавленного желания. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу быть там с тобой прямо сейчас. Олег почувствовал, как его сердце забилось ещё быстрее от этих слов. Он знал, что Андрей не просто играет словами — за каждым из них скрывалась истинная страсть, готовая выплеснуться наружу при первой же возможности. Он почувствовал, как по его спине пробежала волна мурашек, смешанных с теплом, и это ощущение только усиливало его желание. — Я тоже хочу, чтобы ты был здесь, — прошептал Олег, едва слышно, но Андрей уловил каждое слово. — Хочу почувствовать тебя, каждое твоё прикосновение... - В домашних шортах становилось тесно. Он постарался подвинуться, дабы оказать хоть малейшее трение, которое возможно смогло бы хоть немного унять жар. Андрей заметил это короткое движение, что, безусловно, его удовлетворило. - Что такое, Олеж? Неужели ты уже готов к большему? - Лобацевич отвёл взгляд в сторону и замер. - Ну же, признай, что тебе так не терпится, чтобы я как следует вытрахал из тебя всё святое, м? Давай же...скажи, как сильно ты хочешь этого. Сидишь здесь, такой хороший, и прячешь от меня свои прекрасные глазки. - Яковлев наклонил голову вбок, изучая взглядом. - Я жду. И не смей прикасаться к себе, пока я этого не скажу. - Чёрт возьми... - Прошептал Олег, закусывая нижнюю губу. Дикое желание прикоснуться к члену нарастало ежесекундно, но факт есть - ему нужно быть послушным, чтобы заслужить это право. - Пожалуйста... - Поскуливает он и елозит на стуле в нетерпении. - Пожалуйста что? - В голосе Андрея звучит страсть, смешанная с нарастающим нетерпением, переходящим в отголоски гнева. - Давай, родной. Я знаю, что ты можешь это сделать. - Я...Андре-ей...мм - Олег хнычет. Говорить подобное для него - действительно трудная задача, ведь он человек с довольно высокими стандартами, довольно правильный и не порочный. - Пожалуйста...я хочу...прикоснуться к себе. Хочу, чтобы ты взял меня... - Он жалобно выдыхает и смотрит в глаза Андрея, выискивая одобрения, его тело вибрирует. - Хороший мальчик. - Он ухмыльнулся и слегка приподнялся, чтобы аккуратно убрать Клементину на пол. Через пару секунд слышно недовольное булькание собаки и топот шустрых лапок. - Хорошие мальчики заслуживают награду. Давай, ты можешь поиграться с собой, но я хочу видеть, как ты это делаешь. Лобацевич быстро закивал, его сердце учащённо билось от предвкушения. Андрей сбросил звонок на компьютере, и через мгновение он раздался уже на телефоне, в Телеграме. Сначала это вогнало Олега в замешательство, но он быстро понял, к чему это было, и смутился, принимая звонок и быстро перебираясь в удобное место для продолжения. Он выбрал свою кровать, усаживаясь на неё и делая пару глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться. На экране привычно высветилось лицо Яковлева, но теперь он сидел не на табуретке, а на кровати, и за ним было видно несколько подушек, небрежно разбросанных по постели. Андрей улыбнулся, приподнимая одну бровь, призывая к действию. Его глаза блестели озорством и нетерпением, отражая те же чувства, что и у Олега. Младший установил телефон на подставку так, чтобы было видно всё его тело, и особенно заметный бугор в шортах, который выдавал его состояние. Он почувствовал, как по телу прошла новая волна возбуждения, смешанная с лёгким чувством стыда, но это только подогрело его ещё больше. — А ты, оказывается, нетерпеливый, Олеж, — Андрей указал на шорты, его голос звучал мягко и непринуждённо. — Давай, начинай. — Он облизнул губы, его взгляд становился всё более жадным. Олег замешкался, не зная толком, с чего начать. Он слегка поразмыслил, справляясь со стыдом, и дрожащими руками потянулся за ворот свободной домашней футболки, снимая её через голову и обнажая чистую, крепкую грудь с россыпью веснушек на плечах. Его кожа была слегка загорелой, с лёгким золотистым оттенком, который подчёркивал каждую мышцу и венку. Старший вдохнул воздух, задерживая дыхание от восторга, уставившись на экран с приоткрытым ртом и впитывая каждый сантиметр прекрасной кожи партнёра, как в первый раз. — Ахуеть. Сука, так хочу тебя, Господи... Совершенно очаровательный, — прошептал он, чувствуя, как его возбуждение нарастает ещё сильнее. Лобацевич просиял, уверенность в своих действиях стала возрастать, и у него появилось больше желания показать себя. Олег медленно провёл рукой по груди, наслаждаясь мимолётным прикосновением, чувствуя, как его тело откликается на его движение. Его пальцы скользили по коже, оставляя за собой лёгкие покалывания. Он видел, как глаза Андрея блестят, как тот буквально пожирает его взглядом, и это только добавляло ему смелости. - Представь, как я играюсь с твоими милыми сосками и сжимаю, пока другой рукой проникаю в твой прекрасный ротик, и ты так тщательно смачиваешь мои пальцы. - Томно шепчет Андрей, и Олега прошибает током. Рука судорожно метается вверх, начиная с живота, оглаживает мягкие складки, и поднимается к груди, обхватывая один сосок, и прокручивая его. Он пошло постанывает, приоткрывая рот, и шумно глотает ртом воздух, раскалённый до предела. Гроза, кажется, наконец закончилась. Андрей удовлетворённо мычит на другом конце связи, слышен шорох одежды. Выгибаясь дугой, младший более чётко демонстрирует всё, что делает. - Да, чёрт... - шепчет он в никуда, его бёдра подрагивают в слабом освещении экрана айфона. - Мм...тебе ведь нравится пожёстче, не так ли, родной? Как я собственнически кусаю твою шею, пока срываю с тебя боксёра и сжимаю твою упругую задницу. - Олег мычит, выгибаясь, как кошка, воспринимает это, как разрешение и облокачивается на спину. Он торопливо стягивает шорты и нижнее бельё, откидывая в сторону, обнажает стоящий твёрдый член, сияющий в лунном свете. - Бля-ять, любимый. Так хочу взять этот член в рот, доводя тебя до звёздочек перед глазами. Покажи, как ты дрочишь, представляя меня, как послушный щенок, преданный своему хозяину. Олег слушается, раздвигая пошире ножки, придвигает телефон ближе для лучшего обзора, но не закрывая лицо, и слегка нагибаясь вперёд, прикасается прохладными пальцами к стволу. На ногах сжимаются пальцы от явного сильного возбуждения, с кончика члена привлекательно капает смазка на чистую белую простынь, и так же быстро впитывается. У Андрея текут слюнки, сам он уже какое то время медленно поглаживает себя, упиваясь этим небольшим "шоу" персонально для него. Лобацевич снимает очки и откладывает их. Он на пробу обхватывает член и проводит рукой вдоль всех длины, удовлетворённо мыча. Большим пальцем он слегка касается головки, размазывая каплю предъэкулянта, и его тело заметно подрагивает в такт движению. - Боже... - Он наконец начинает надрачивать, рука скользит легко из-за достаточного количества смазки, стоны становятся громче и менее сдержанными с каждым ударом о горячую, живую плоть. Слегка сжимаются бёдра, на лбу блестят капли испарины, как нити жемчуга. - Твою мать... - Яковлев вздрагивает от такой открытости партнёра, пальцы быстро метнулись к кнопкам громкости, выкручивая её на полную - Люблю тебя. Мой красивый, самый лучший... - Голос Андрея так же дрожит, сопровождаемый едва уловимыми шлепками. - Хочу тебя, не представляешь, насколько. Вжаться в твоё тело и трахать так, чтобы ты забыл своё имя. - Андрюш... - голос дрожит и пытается сорваться на полуслове, движения руки ускоряются, выбивая гортанные полувсхипы из его уст, которые так хорошо и чётко передаёт динамик телефона, что Андрей чуть ли не кончает от этих сладких вздохов. Олег берет палец в рот, смачивая слюной, прикрывая глазки, и посасывает, хлюпая слюной и причмокивая. Каждый раз касается головки, поглаживая, он стучит ногой по кровати, не контролируя себя, пошатывая экран. Мокрым от слюны пальцем он невесомо блуждает по телу, порхая, как крылья бабочки, дорожками вниз; оглаживает колечко мышц, поддразнивая. Щенячий взгляд метается на собеседника, вымаливая разрешение. - Нетерпеливая дрянь. Давай, можешь трахнуть себя. - Олег щурится в немой благодарности. Губы слегка вздрагивают, когда он вводит палец внутрь, сгибая его и резко вытаскивает с хлюпающим звуком. - Фак... - Шипение наслаждения вырывается из его искусаных губ и смешивается с дыханием собеседника, создавая симфонию. - Давай, блять, сладкий, растяни себя для меня, как ты умеешь. Чтобы я смог войти в тебя своим толстым членом до упора, прямо как ты любишь. - Раздаётся из динамиков. Олег сглатывает, волна возбуждения окатывает всё его тело и ударяет в голову, как сильный наркотик. Он не смеет ослушаться, ведь он хороший, послушный мальчик. В ход идёт и второй палец, и Лобацевич сжимает покрывало в тиски другой рукой, отпуская член, чтобы хоть немного перевести дух. Колени подрагивают в такт хаотичным толчкам в его нутро, пока он растягивает себя, находясь на грани оргазма, но не смея заканчивать, пока он не получит должное разрешение. - Добавь третий. - Раздается следом новая команда и, покрепче стиснув зубки, он вводит третий, и вязкая слюна стекает по его подбородку, поблёскивая в свете экрана. Движения возобновляются с новой силой, Олег скулит, вгоняя пальцы глубже, его пах приподнимается над постелью для удобства, а член соблазнительно подпрыгивает, создавая удивительное представление для старшего. Андрей чуть округляет глаза, любуясь картиной, и замирает на мгновение, вслушиваясь в милые, невинные стоны младшего. - Вот так, да. Молодец, любимый. Помнишь, как я совсем недавно трахал тебя на твоём матрасе? Так сильно, что изголовье ударялось о стену. - Шепчет он, и Олег раплывается, испуская протяжный стон. В уголках глаз блестит влага, и быстро пропадает, будто её и не было. Толчок. Ещё один. Нужная смена угла, пальцы врезаются в простату, и Лобацевич выгибается дугой, ударяясь затылком о стену в сорванном крике. - Андре-ей! - В глазах темнеет от нахлынувшего удовольствия, а голос предательски сдаёт позиции, становится трудно произносить членораздельные высказывания, но Андрей, в общем то, из без них всё понимает, ехидно улыбаясь. - Так сильно хочешь кончить, родной? Как думаешь, сможешь сделать это без рук? Я разрешаю. - Лукаво шепчет Яковлев, и Олег судорожно кивает. Он закидывает одну ногу на выступ кровати для более удобного угла, ещё более обнажаясь, чем безусловно радует старшего, и делает ещё один толчок, снова попадая в нужную точку, и его прошибает ещё большим током. Пара капель спермы выплёскивается из головки на простынь, кадык поддрагивает от громкого стона, наваливаясь на левую руку всем телом для сохранения равновесия. Следующие толчки происходят в более быстром темпе, каждый раз дополнительно задерживаясь внутри, оглаживая простату. Мир Лобацевича кружится в экстазе, звуки внешнего мира, как и шум грозы, становятся для него ничем. Андрей облизывает губу и слегка размышляет, пока не говорит заветные - Хороший мальчик, - и Олег замирает, сотрясаясь в оргазме, а пальцы на его ногах сжимаются в наслаждении, и издавая такой пошлый стон, что Андрей не сдерживается, кончая следом и прикусывая палец, чтобы не выдавать себя. Вязкая, липкая жидкость окрашивает живот и постельное бельё младшего. - Блять, - скулит про себя Яковлев, больно сжимая зубами плоть. Его видео слегка прерывается, когда он случайно вырубает камеру, и снова возобновляется через пару секунд, сопровождаемое шорохом одеяла. Около полминуты Олег приходит в себя, тяжело дыша, и каждый его выдох дрожит и рассекает тишину ночи, как лезвие. Следом идёт первое действие - он медленно вытаскивает пальцы и скатывается вниз, пока не оказывается ровно в позе лёжа на спине, блаженно вздыхая в потолок. - Такой ты придурок, Андрей, - сумев наконец говорить, он смеётся, забирает телефон и подносит его к своему лицу - на лбу блестит каплями пот, а на подбородке едва заметная дорожка от слюны, которая ещё не высохла до конца. Он наспех вытирает её ладонью, и щурит глазки, как кот, всё ещё без очков, на яркий свет телефона. Андрей тоже смеётся, точнее усмехается, и посылает ему дурачливый воздушный поцелуй. - Я бы ещё поспорил, кто тут больший придурок. Люблю тебя, Олеж. - Мы оба полные придурки. - согласился он. - И я тебя люблю. Клементина в это время в полном недоумении лежит на ковре, вздрагивая до этого всем тельцем от безудержных стонов. Почесав задней лапкой ухо, она наконец закрывает большие, чёрные глазки, и проваливается в сон. Ей этот мир абсолютно понятен.