l'Assasymphonie

      “Гений».       Гарри прикусывает кончик пера, смотря на наполовину заполненную расчетами и формулами страницу свитка. Его зеленые, слегка поблекшие от напряжения глаза за стеклами круглых очков прищуриваются. Некоторые буквы перед глазами плывут, но он заставляет свое внимание оставаться на формуле, размышляя, как довести ее до совершенства.       Кончик пера трескается, и горькие чернила расплываются лужицей в его рту. Он не размышляет об этом долго, в голове проносится одно желание — состоящее из пары формул, движений, которые не были выполнены, и слов, которые не были сказаны, — и чернила мгновенно собираются обратно в исправленное по волшебству перо. Горький привкус чернил остается фантомным напоминанием.       Формула не закончена, когда он вздыхает, откидываясь обратно на спинку кресла, переводя невидящий взор в окно. Где-то там пирует праздник жизни, люди строят свою карьеру, заботятся о семье и стремятся к лучшему, высшему, идеальному. Гарри заперт в своих лабораториях, будто привязан цепями «гениальности» и «долгом» заботы о магах, использующий свои знания и многочасовую работу, чтобы облегчить чужую жизнь. Где-то там Гермиона Джин Уизли на посту Министра Магии работает над улучшением прав магов в маггловском мире, где-то там Рон Уизли, авторитетный аврор, спасает жизни.       “Ты настоящий гений, Гарри. Никто никогда бы не смог сделать это так легко, как ты».       Перед глазами Гарри все расплывается, когда он вздыхает, переводя взгляд на формулу. Он работает над ней уже неделю, и, в идеале, она должна стать первый шагом в освоении магии монстров магами, чтобы облегчить понимание чужой культуры. То, что монстры называют «Проверкой», естественным первым действием в знакомстве с новыми людьми, ломало мозг Гарри уже неделю.       Может, истина была в глубине самого существования монстров. В старых фолиантах их упоминают ужасающими по своей силе бойцами, существами, своей сутью напоминающими единорогов, но разумнее и сильнее. Человечнее. Настолько близки к магии, что древние маги считали это жутким. И вот уже шесть лет как они на свободе, а последние два года — даже получили возможность выбираться дальше, чем жить в границах Америки.       Их существование открыло миру магию, магов и все, что скрывали от обычных людей. Тяжелое время, когда Гарри работал на износ, чтобы Магическая Британия оставалась самой стабильной и защищенной страной в это время, создавая защитные артефакты за артефактами, формулы за формулами. Сейчас, когда все более-менее мирно, он мог бы попытаться облегчить столкновение культур для обеих сторон, не так ли?       “Ты гений, Гарри. Никогда не сомневайся».       Он собирается взломать эту формулу. — — - — - — - — -       — Гарри! Наконец-то выбрался из своей ямы, — Гермиона очаровательно смеется, прижимая кулак — особенно согнутый указательный палец, к губам, смотря своими медово-карими глазами на Поттера. Ее пышные кудрявые волосы, едва достигающие плеча, напоминали львиную гриву, распущенные и неукротимые, а вместо привычного офисного наряда и мантии, на ней был свитер с брюками. — Честно говоря, я боялась, что ты не придешь.       — Да ладно тебе, Гермиона, — Рон ухмыляется. — Это интервью о его работе. Еще и от Королевского Ученого монстров. Вряд ли даже такой меланхолик, как Гарри, пропустил бы все это, верно?       Гарри не может отрицать, что это одна из главных причин того, что он здесь.       Им уже по тридцать. Прошли годы, когда они могли беззаботно быть детьми — и были ли эти годы вообще? Весь их курс был воспитан детьми-солдатами, детьми, которые рано научились защищать свои жизни и интересы, научились сражаться раньше, чем мирной жизни. Они были солдатами, которых спихнули дальше во взрослую жизнь, дали в руки власть и сказали «Живите». Многие из них нашли свою нишу, место, которое делало их людьми заново.       Луна Лавгуд, вероятно, была самой счастливой из них, первые годы имея дело с магическими существами, а дальше — будучи официальным послом Магической Британии в стан Монстров. Она единственная, кто активно поддерживал с Гарри связь и многое рассказывала о монстрах — фантастические вещи, чаще всего восхваляя их — только изредка замечая что-то странное или жуткое между ними. Гарри не особо обращал внимание, воспринимая монстров, скорее, как новую страну со своими законами и правилами.       Гермиона выросла, чтобы взять на себя ответственность за страну и людей, почувствовать власть и силу. Рон вырос достаточно, чтобы его фокус сместился с его амбиций к чужой безопасности. Гарри… Гарри не вырос. Ни физически, ни ментально, он будто завис, найдя утешение в том, чтобы научным образом обосновать заклинания, ритуалы и создавать артефакты. Коренастый, высокий Рон, с его короткими рыжими волосами и широкими плечами, почти на две с половиной головы возвышался над Поттером. Гермиона почти на голову.       — Прекратите говорить ерунду, — Гарри почти автоматически зажимает нос между пальцами, ощущая, как все плывет перед глазами, но сталкивается с очками. Он чувствует себя на все шестьдесят, когда садится рядом с Гермионой на мягкий диван, слегка ерзая из-за неудобства. Он привык к более твердой мебели. — Мы встречаемся здесь каждые три месяца. Вы сами выбрали посмотреть интервью этого парня.       Было неприятно признавать себе, что он хотел узнать реакцию монстра на его исследование, но он никогда не признает это своим друзьям. Рон и Гермиона… Годы сделали их быстрыми на суждения и решения, они привыкли меньше следить за его мнением, больше полагаясь на воспоминания о том, как он себя ведет. Но годы его мальчишеского энтузиазма прошли, и все что у него осталось — это его работы.       Если бы они узнали о его интересе, чтобы они сделали? Заставили бы его поехать в Америку, чтобы связаться с монстром? Или, услышав похвалу монстра, продолжали бы возносить работы Гарри?       — О, эй, это тот парень! — Рон откинулся на спинку дивана, указав кружкой чая в руках на телевизор.       Гарри прислонил голову к руке, без интереса смотря на монстра на экране. Это был монстр-скелет, который выглядел довольно невысоким рядом с интервьюером. У него был странной округлой формы череп, и в пустых глазницах сияли красные огоньки. У него были удивительно острые, почти акульи зубы, а прямоугольные очки держались на двух полосах скотча.       На нем был красный свитер, удобные спортивные бриджи и белый лабораторный халат. В углу экрана была полоска с именами — интервьюер Амелли Бук, и Королевский Ученый — Рэд Скелетон.       Гарри практически прослушал всю светскую беседу, которую активно обсуждали Гермиона и Рон.       — … что ж, Доктор Скелетон, большое спасибо за ваше участие. И последний вопрос — что вы думаете о работе Британского гения, об изучении магии монстров и упрощении ее для магов, чтобы помочь вашим культурам сойтись?       На мгновение сердце Гарри замерло, но он заставил себя выглядеть скучающе. Он не знал, почему беспокоился — он видел все интервью о его работах, гении всего мира восхваляли его, называя его работу инновационной, гениальной и все в этом духе. Это было просто еще одним интервью, в котором…       — Это самая чертовски бессмысленно усложненная формула из всех, что я видел, для чего-то такого простого, как «Проверка», — монстр ухмыльнулся, скаля зубы. — Настолько топорно и глупо, что я не могу понять, почему это вводит людей в такой восторг.       Казалось, Гермиона и Рон замерли, широко открыв глаза от шока и возмущения на слова. Гарри почувствовал себя плохо.       — Действительно? — переспросила удивленная женщина. — Это инновационно в наших кругах.       — Да, ну, мало просто взяться за что-то новое, сделать это хреново и радоваться, — Доктор Скелетон вытащил из ниоткуда, Гарри готов поспорить, что карманного измерения, пару бумаг. — Просто чтобы доказать бессмысленность его формулы, я за один день написал более легкую и эффективную ее версию. Вот и все.       — Да как он смеет…! — мгновенно взорвалась Гермиона, и реагируя на ее настроение, где-то в доме взорвалась стеклянная ваза. Рон покраснел от гнева.       Гарри не уверен, смог ли он на самом деле в этот момент думать, смотря на экран. Красные огоньки-глаза монстра смотрели, казалось, просто на него.       — Я публикую это через час, просто чтобы он увидел, как выглядит настоящая работа ученого магии, — он фыркнул.       Интервью должно было продолжаться, но Гермиона выключила телевизор. Она что-то кричала, взмахивая руками, пока Рон напряженно отвечал ей, но Гарри не мог ничего думать, кроме как о замеченной на странице, показанной монстром, формуле — насколько она элегантно-проста и красива. Даже написана аккуратным и простым почерком.       Видя только часть формулы, Гарри уже мог признать ее истинной вершиной работы в этой сфере. Это была настоящая идеальная формула.       “Ты гений, Гарри».       “Настолько топорно и глупо, что я не могу понять, почему это вводит людей в такой восторг».       Почему-то Гарри ощущал себя треснутым. — — - — - — - — - —       Формула Доктора Рэда Скелетона была опубликована на его личной странице, состояла из двух листов — взамен пяти Гарри — и на самом деле оказалась намного проще и эффективнее, как и обещал монстр. Одну четверть всего текста занимали комментарии о том, где именно и что он упростил, и где был неправ Гарри. Это был чистый разброс, он прошелся по всем ошибкам, уложив их в несколько фраз и категорий. Поттер почти ощущал себя на уроке профессора Снейпа, когда тот был в особенно плохом настроении.       Общественность задавалась вопросами о том, на самом ли деле Гарри Поттер был не гением, а просто идиотом, если какой-то монстр так легко обошел его. Гермиона шипела, что ни один маг никогда не доходил до уровня Гарри, и что это говорит о них, если они считали его идиотом — но Гарри зацепился.       Был ли он настолько плох? Жил ли он в отрицании, гордыне?       “…просто чтобы он увидел, как выглядит настоящая работа ученого магии».       Но у Гарри не было времени погрязнуть в жалости к себе.       — Не слушай его, Гарри, — Гермиона стояла перед ним, почти возвышаясь, крепко держа за плечи. — Твоя работа спасает людей. Просто продолжай, хорошо? Может, он выиграл сейчас, но ты лучше.       Поттер хотел возразить — наука не была состязанием или игрой, где кто-то проигрывает или побеждает. Наука была изучением, обсуждением, в ней требуется делиться знаниями, чтобы развиваться. Работа Скелетона открыла Гарри глаза на множество новых способов созданий формул, его комментарии были поучительны — стоит только отойти от того, как в пух и прах разнесли его работу, и как унизили перед всем.       Гарри должен быть благодарен за это. Работа доктора Скелетона была, черт возьми, превосходна, и Гарри хотел уничтожить свои черновики, чтобы они не пачкали мир своей глупостью.       Но Гермиона настаивала на работе, и Гарри вернулся к ней, чтобы запереться в своих лабораториях. Он продолжал изучать, упрощать или создавать что-то абсолютно новое и отдавать в мир, чтобы сталкиваться с новым опубликованным постом от Скелетона, где он делает это лучше. Проще. Красивее. Изящнее.       — Он преследует тебя, — заметил Рон, сжимая руки в кулак. Он выглядел почти готовым драться. — Он просто преследует твои работы!       — Ну, — с легким сомнением пробормотала Гермиона. — Это можно хорошо раскрутить. Да, мы можем раскрутить это. Главное, чтобы Гарри не сдавался ему.       Это было легко сказать, когда Гарри тратил почти все свое время на работу, забывая о еде и воде, чтобы сделать хоть что-то приемлемое, но продолжать быть отбрасываемым назад, раз за разом. Каждый раз. Каждая его работа, опубликованная формула, размещенные данные об артефакте, все подвергалось пристальному изучению Королевского Ученого и критическому обзору на них.       Гарри начал сдавать. Он начал делать ошибки, самые элементарные. Он почти прекратил видеть и однажды потерял сознание за столом, но никогда не говорил об этом друзьям. Он пытался держать марку, даже несмотря на то, как все позитивные комментарии от людей, на чье счастье он работал, сменились недоуменной критикой и непониманием, а иногда — откровенным обвинением в жульничестве и безответственности.       “Я думал, он что-то вроде гения, разве нет? Почему он тогда такой тупой?».       Поттер мог это сделать. Ему просто нужно было учиться лучше. Он мог учиться на работах Скелетона, ему просто нужно было наконец-то сосредоточиться на чем-то, кроме собственного провала. — — - — - — - —       Элементарная ошибка. Элементарные ошибки часто заканчиваются только небольшими проблемами, но Гарри просчитался.       Его ошибка закончилась взрывом. — — - — - — - —       Рэд не был жестоким монстром.       Конечно, многие скажут иначе. Классик, например, имел очень конкретное мнение обо всех монстрах, чье LV было выше четырех, вот только не мог сделать ничего с более чем с несколькими сотнями монстров. Не всем вселенным повезло жить в почти идеальных условиях для жизни, без постоянных драк и убийств, чтобы выжить. В этом плане меньше всего повезло Аксу и Эхо конечно. Спайси и Хот тоже не были самыми счастливыми представителями из них.       Но нет, Рэд не был умышленно жестоким. В их мире было важно найти баланс между силовой игрой и добротой, чтобы все не скатилось в бессмысленные убийства, и защита была не менее важной частью их культуры: Эдж был великолепным и славился среди их общества тем, что кроме невероятной силы, никогда не избивал слабых и даже давал им защиту на территории Сноудина. Сноудин был самым защищенным и укрепленным местом их Подземелья, просто потому, что Эдж и Виолент были достаточно дружелюбны друг к другу и имели схожую мораль о защите слабых.       Что-то, что Рэд уважал в них.       Новый мир, Поверхность в этом новом мире, были невероятными и странными, и все это требовало привычки. Почти семь разных вселенных слилось в одну, и им пришлось заново построить собственную культуру, иерархию, навести хоть какой-то порядок, прежде чем выйти на Поверхность и показаться людям, как единый фронт. Он все еще не знает, каким образом стал Королевским Ученым, но Классик почти зло заметил, что это карма и теперь ему придется пахать, чтобы сделать все лучше.       Это было дерьмово, но он справлялся.       А потом были маги. Многие из них был расистскими кусками дерьма, мнящими о себе невесь что, а другие — изнеженными идеалистами. Рэд изучал их историю с отрезанным равнодушием и презрением, замечая, насколько кровавой по многим неправильным причинам она была. Маги были собранием всего, что в мире Рэда считалось бы низшей формой существования. Итак, была ли это его вина, если кто-то раскрутил какого-то британского мага как гения, когда он был так чертовски далек от этого?       Ну, это было преувеличением. Подход этого парня, чье имя Рэд даже не попытался узнать, был топорным и медленным, но открывал магам то, чего они никогда не знали. Он был… Как это лучше сказать…? Будто ребенок, который имеет базовую логику, и пытается с ней освоить сложную высшую математику. Что-то подобное. У него выходит, но настолько сложно, что ты хочешь погладить его по голове, дать леденец и солгать о хорошей работе, чтобы он не расстраивался.       Для магов это было инновационно. Для монстров? Даже не смешно.       И он заявил об этом прямо на эфире, и, возможно, был немного жестоким и унизил его. Возможно.       — Черт возьми, Рэд, какого черта! — Разз драматично взмахнул руками, нервно шагая по гостинной. — Черт возьми, какого хрена ты делаешь, дерьмо?!       — Не понимаю, почему вы так нервничаете, — Рэд фыркнул.       — Рэд, — Классик казался почти мертвым на ногах. — Ты идешь и унижаешь магическое достояние общественности. Черт возьми, мы только начали налаживать отношения с Британией. Гарри Поттер был одним из самых простых путей к этому, говорят, он чертовски лоялен ко всему этому дерьму с хорошими отношениями между видами. И ты пошел и унизил его как чертового ребенка.       — Эй, это его вина, если он лезет туда, где ничего не понимает!       — Потому что они, блять, этого не делают! — взорвался Разз. — Они как гребанные дети, Рэд, они только изучают это! А ты пошел и назвал это дерьмом, первые работы в этой сфере, причем от лучшего друга Министра Магической Британии! Нам повезет, если у нас еще есть шанс на хоть какие-то нейтральные отношения со страной!       Да, ну, по мнению Рэда это было слишком драматично. И, эй, на самом деле никаких осложнений в переговорах не было, а парень даже никак не прокомментировал интервью Рэда, кроме как продолжил строчить свои работы, на самом деле используя для самообучения комментарии и посты Рэда. Это было лестно и странно. Так что Рэд, возможно, продолжил комментировать каждую работу, игнорируя те места, где парень стал лучше, но показывая те, где он все еще был дерьмом. Это было почти как обучение ребенка, не так ли?       Ты просто учишь его работать правильно, вот и все.       — Я имею в виду, я всегда восхищался Гарри Поттером, потому что он казался таким сильным и умным. Он даже спас Британию, помнишь те годы? Но сейчас… Ну, как бы это сказать… Он кажется каким-то глупым, понимаешь?       Он услышал это случайно, однажды, но проигнорировал. Было странно, как маги так просто отказываются от собственного, так называемого гения, потому что был кто-то умнее его, когда они даже не понимали, о чем они пишут. Почти как смотреть на крыс, которые потешаются над котом, который случайно врезался в стол из-за слишком быстрого поворота или что-то в этом роде.       Возможно, он был частично… Ладно, полностью виноват в этой ситуации. Может, ему стоило написать ему лично, а не публиковать все свои мысли. Думая об этом, это было дерьмовой услугой с его стороны парню, который продолжал финансировать, — да, он немного изучил Гарри Поттера, — многие благотворительные фонды и сам занимался благотворительностью почти всегда. Он даже читал, что парень практически не выходит из своих лабораторий, постоянно работая над тем, что поможет магам.       Итак, Рэд думал о том, чтобы перенести их странное обучение в более приватный вид, когда в обычную среду Ваниль пришел домой уставшим и опустошенным, после очередного общения с верхушками.       — Папс? — Классик обеспокоенно завозился рядом с братом, да и все они почти мгновенно собрались вокруг. — Ты в порядке? Что-то пошло не так?       — НУ, МЬЕХ, ПРОСТО… ПОДПИСАНИЕ ДОГОВОРА МЕЖДУ БРИТАНИЕЙ И АМЕРИКОЙ ОТЛОЖИЛИ НА НЕОПРЕДЕЛЕННЫЙ СРОК, — нервно заметил Ваниль, заламывая пальцы. — ОНИ БЕСПОКОЯТСЯ, ЧТО ЕСЛИ ЧТО-ТО ПРОИЗОЙДЕТ, ИХ ГЛАВНАЯ ЗАЩИТА НЕ БУДЕТ РЯДОМ?       Они переглянулись.       — Что ты имеешь в виду?       — ГАРРИ ПОТТЕР В БОЛЬНИЦЕ, И ЭТО ВРОДЕ КАК ПРИВЕЛО БРИТАНИЮ В ПАНИКУ, Я ДУМАЮ? ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК ВО ВРЕМЯ ИССЛЕДОВАНИЙ, КАК Я ПОНЯЛ?       По какой-то причине Рэд вдруг почувствовал все свои грехи на позвоночнике. ---       Возможно, этого было недостаточно.       — Тебе не стоило откладывать договор только из-за меня, Гермиона, — спокойным, почти безмятежным голосом произнес Гарри, задумчиво смотря на девушку рядом.       Министр выглядела плохо. Будто не спала пару дней.       — Ты почти умер, Гарри, — хрипло произнесла она. — Маги Британии в панике и молятся Матери Магии, чтобы она не забирала тебя раньше времени, и если бы я нашла хоть какие-то силы идти дальше с этим договором, я почти уверена, что меня бы прокляли, — она сжала его руку. Это было больно, но он не подал виду. — Ты… Ты не видел себя, Гарри, это было ужасно. Ты был почти мертв. Снова.       Весь их курс занимал высокие позиции. Почти все бросили свою работу, чтобы убедиться, что он жив. Гарри Джеймс Поттер был константой магического мира с момента рождения, когда впервые стал символом победы в 1981, и до 2011. Гарри Поттер защищал их в школе, он закончил войну, он продолжал работать над упрощением их жизни, он финансировал все их «благие начинания», и он просто… Был. Маги могли оглянуться назад и увидеть не стареющую фигуру их защитника, и идти дальше вперед, зная, что они в безопасности.       Маги Британии зависели от этого чувства. Безопасность. Что-то, что Гарри не чувствовал слишком давно.       — Это все еще не было причиной, чтобы прекращать работу.       — Да к черту работу! Гарри! Из-за этого ублюдка ты…!       — Это было моей ошибкой, а не его, Гермиона, — он нежно улыбнулся подруге, слегка склонившись в его сторону. — То, что он умнее, не делает его автоматически злодеем в этой истории. Я просто откусил больше, чем мог съесть, вот и все. — Гермиона начала рыдать, качая головой, но Гарри был непреклонен в своих словах. — Может, после этого я возьму перерыв. Потрачу его на изучение, чтобы стать лучше. Немного отдых. Может быть, путешествия.       — Гарри…       — Все в порядке, Гермиона, — Гарри на самом деле чувствовал себя хорошо. — Иногда мы должны признать, что не можем чего-то достигнуть.       Все на самом деле было хорошо. Гарри просто было недостаточно. ---       В больничной палате Гарри был монстр. Технически, ни один монстр не имеет права быть на территории Великобритании до подписания договора, а Британия не была в стабильном состоянии сейчас для этого. Итак. Очень, очень незаконно. Но единственный, кто мог узнать об этом, тот, кто укладывал барьеры, и он сейчас был в больнице — в одной больничной палате с монстром, да.       Гарри задумчиво опустил голову на плечо. Доктор Скелетон казался неудобным, будто не уверен, имеет ли он право здесь быть и что ему делать — его взгляд то и дело прыгал от усталого лица мага, к его только заново выращиваемой руки. Пока что это было культей по локоть. Целители давали хорошие прогнозы на востановление.       — Забыл ли я о встрече между нами, Доктор Скелетон, или вы с праздным визитом? — все же разрушил молчание между ними Гарри.       Монстр скривился, что выглядело странно на черепе, и еще мгновение молчал, пряча руки в глубоких карманах халата. Его взгляд полностью остановился на лице Гарри.       — Так как ты слишком упрямый идиот, и судя по всему, вместо того чтобы стать лучше, стал чертовски дерьмовее, — грудь Гарри сжалась, и глазницы Рэда сузились. — Я собираюсь сделать тебя своим учеником. В любом случае, ты лучшее что может дать этот мир — кхм, магический мир, и обычные люди еще более дерьмо в этом. Итак. Я собираюсь научить тебя, чтобы ты больше не взорвал себя, как полоумный идиот.       Гарри моргнул. Потом еще раз.       — Это… Предложение об ученичестве?       — Чертовски верно. У тебя один ответ, конечно. Не заставляю, но просто чтобы ты знал, Заноза.       — Ох, — Гарри моргнул. — Ох. Конечно?       Возможно, только возможно, Гарри Поттера могло быть достаточно где-то в будущем.