Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

– Мама. Мэй Няньцин замер в надежде, что ослышался. Но Му Цин снова жалобно простонал, откинувшись на подушку: – Матушка… «Боже мой. Бедное дитя. Так беспокоится о матери, что взывает к ней во сне» Тяжело дыша, Му Цин бормотал несуразицу, никак не реагируя на прикосновения советника. Мэй Няньцин перепробовал все: и уговоры, и угрозы, но ученик в упор его не слышал. Прижавшись к самому уху юноши, наставник зашептал: – Все хорошо, милый, все хорошо. Ты сейчас дома у теплого очага, а за окном полумрак. Твоя матушка сидит рядом с тобой, мягко обнимает за плечи и рассказывает историю о богах и древних героях, о временах, когда духи жили бок о бок с людьми и оберегали их покой. Чувствуя ее запах, ее тепло, ты сладко дремлешь, представляя себя настоящим божеством, взирающим на бренный мир с высоких Небес. Ты мечтаешь обрести настоящую силу, стать защитником. И в первую очередь защитить ту, что денно и нощно растила тебя, заботилась, не жалея собственных сил. Ты засыпаешь с улыбкой на губах, чтобы вновь проснуться с первыми лучами солнца и продолжить свою нелегкую борьбу с этим враждебным миром. На последнем слове наставника Му Цин шумно выдохнул, словно избавился от тяжелой ноши. Мэй Няньцин продолжил неспешно нашептывать вещи, возвращающие в прекрасное прошлое, наполненное теплом и светом. Вскоре этот заговор подействовал, и Му Цин совсем расслабился. Его веки задрожали, готовые распахнуться в любой момент. – Вот так, Му Цин, молодец, – хвалил советник, скрючившись над учеником, – Поностальгировали, и хватит. Пора просыпаться. Уже закат. Фэн Синь не будет ждать нас вечно. – Ммм…дет… – Что? – не расслышал Мэй Няньцин и наклонился еще ниже. – Будет ждать, как миленький, – повторил Му Цин и резко раскрыл глаза. Бездонные глаза юноши иглой впились в глаза наставника. Лица ученика и учителя разделяло буквально ничего. Мэй Няньцин настолько забылся, что пренебрег личным пространством Му Цина, нарушив все правила приличия. Осознав ситуацию, советник рывком вскочил с постели, заработав себе таким безрассудным действием новый приступ головокружения. Му Цин поднялся следом за наставником и растерянно замотал головой. Судя по взгляду, он отчаянно вспоминал, где он и что здесь делает. Посмотрев на советника, он, наконец, все вспомнил, и воскликнул: – Демоница! Где она?! – Ох, не кричи…, – простонал советник, массируя висок. Голова так раскалывалась, словно по ней били кувалдой. – Советник, – вновь воззвал Му Цин, но уже чуть тише, – Что было после того, как я потерял сознание? Мэй Няньцин откинул голову и тяжело вздохнул: – Демоница сбежала. Поэтому я велел Фэн Синю установить защитный барьер и еще раз осмотреть окрестности. На данный момент это единственное, что мы можем сделать. Так что на сегодня можем закончить и вернуться домой. «Наставнику необходим трехдневный сон. И никаких демонов в радиусе пяти ли!» – Значит, вы отпустили ее. Мэй Няньцин недоуменно повернулся к ученику. Если бы Му Цин сказал что-то вроде «вы ее упустили», это оскорбило бы чувства советника, но было бы вполне оправданно и логично в данной ситуации. Мэй Няньцин прекрасно понимал, что со стороны все выглядит именно так. Но ученик сказал «отпустили ее». И это не было оговоркой. Пытливый взгляд Му Цина красноречиво это подтверждал. – Что ты имеешь в виду под «отпустили»? – прямо спросил советник, чуя подвох. Му Цин свесил ноги с кровати и огляделся в поисках потерянного меча. Найдя глазами клинок, лежащий у стены, молодой бог хотел уже подняться, как его плавно повело в сторону. Мэй Няньцин еле успел придержать ученика за грудь и снова усадить на ложе. – Не спеши! Ты только-только очнулся от дурмана демоницы. Успокойся и посиди немного, пока в голове не прояснится. Му Цин нахмурился и сказал: – Его Высочеству ведь хватило одного дня, чтобы прийти в себя после морока. Мне хватит и нескольких часов. Тон ученика не сквозил привычным сарказмом или пренебрежением, даже наоборот. В обычной ситуации это порадовало бы советника, но точно не здесь и не сейчас. Ведь оброненная, словно невзначай, Му Цином фраза могла значить лишь одно. «Чего? Его Высочеству? Вот блин. Похоже, он догадался, что Лошэнь – та самая демоница, что навела морок на Се Ляня у Горбатого склона. Ну, в принципе, не сложно узнать эту даму с ее ликорисами и запретными приемами по дезориентации противника» – Да, в тот день демоница застала Его Высочество врасплох, – подтвердил советник, усевшись рядом с учеником. – И? – Что «и»? – Не хотите ничего объяснить? «Правильно говорят: проницательный ученик хуже призрака в шкафу» Оказавшись в западне, Мэй Няньцин вспомнил, что он вообще-то учитель, и негоже статному наставнику оправдываться перед собственным учеником. По крайней мере, в таком дурном стиле, унижающим его и так подорванное достоинство. – Му Цин, – призвал все свое хладнокровие советник, – Если хочешь услышать внятные и детальные ответы, задавай четкие вопросы. Я не умею читать мысли, и, кажется, я первым задал тебе вопрос. – Ваш вопрос напрямую связан с моим. Но хорошо, я спрошу прямо. Как давно вы знаете эту демоницу? «Какое-то у меня плохое предчувствие. Пошли стандартные допросы с пристрастием. Хаа, ну что ж, начнем мастерски юлить, недоговаривать и изображать из себя саму невинность. Все, как мы любим» – После случая на Горбатом склоне я имел с ней общение, – неторопливо начал советник, – Я мало что о ней знаю. Только то, что она ищет одного человека из своего прошлого. – Вы как-то связаны с этим человеком? – Может быть. Я в одном шаге от разгадки. Но для того, чтобы точно убедиться в своей догадке, мне понадобится твоя помощь. Поднявшись, советник прошелся по разгромленной комнате и, заметив легкое движение в углу, остановился. Один единственный цветок Сянь все же уцелел и слегка покачивался на тонкой ножке, ненавязчиво маня к себе. Мэй Няньцин бесцеремонно сорвал его и протянул Му Цину: – Возьми. Это демонический цветок Сянь. Отнеси его лекарю Су и передай от меня послание: пусть явится ко мне в течение трех дней. Если откажется, то я сам навещу его, и пусть пеняет на себя. Му Цин механически принял цветок и, тут же осознав его природу, чуть не бросил обратно на пол. – Но причем здесь лекарь Су? – все еще недоумевал юноша, спрятав цветок за пазуху. – Вот когда он спустится в смертный мир, тогда и узнаем. Я удовлетворил твое любопытство? – Относительно. Что вы собираетесь делать дальше? – Ждать. Только ждать. И следить за Домом Удовольствий, конечно же. Теперь все? Му Цин кивнул. Настал черед Мэй Няньцина задавать вопросы. – Му Цин, позволь теперь и мне поинтересоваться. – Говорите, наставник. – Скажи, ты в чем-то меня подозреваешь? Му Цин не мог больше сидеть на месте и все же встал, чтобы вернуть свой клинок в ножны. Разговорить юношу было такой же сложной задачей, как отучить Ци Жуна от брани. Единственным мало-мальски действенным способом был метод «прямого вопроса». Хоть и он не всегда оправдывал ожидания, ничего другого советнику не оставалось. Судя по бегающему взгляду, юноша активно о чем-то размышлял, и искоса посмотрев на учителя, наконец-то сказал: – Если вы думаете, что я подозреваю вас в сговоре с демонами, то нет. А вот в том, что вы перешли кому-то дорогу и теперь пожинаете плоды собственного безрассудства, вполне. Му Цин указал на свою шею. Поняв намек, Мэй Няньцин машинально коснулся воротника и вновь полез в рукав за спрятанной баночкой. После потери духовных сил шея начала болеть еще сильнее, и советник решил не пренебрегать чужой заботой. – Давайте я вам помогу, – предложил Му Цин и после удовлетворительного кивка советника потянулся за баночкой. Для удобства Мэй Няньцин расстегнул воротник и приподнял голову. Му Цин двумя пальцами зачерпнул белую вязкую мазь и начал медленно наносить на темный синяк, окаймляющий шею подобно проклятой канге. Приятный холодок остудил разгоряченную кожу, боль вмиг сошла на нет. Прикрыв в блаженстве глаза, советник чуть не забыл о заведенном разговоре и, еле-как шевеля губами, промолвил: – Смотрю, ты уже не подбираешь выражений и говоришь прямо, без утаек? – Я лишь покорно следую наставлениям своего мудрого наставника. «Ха, как мы заговорили. Какая прелесть. Пора открывать клуб «Королей сарказма и прочих змеюк великой Поднебесной» – С чего ты решил, что синяки мне оставила нечисть? Да, после нападения демоницы логично предположить, что она – причина моих увечий, но ты заговорил о моей лжи еще в чайной. Значит, у тебя уже тогда имелись определенные подозрения. – Да, имелись, – не стал отрицать Му Цин, аккуратно убрав прядь советника тыльной стороной руки, – Я…не буду скрывать, я уже видел раньше на вашей шее подобные синяки. – Что?! – искренне удивился советник, опустив голову, – Когда? Разве у меня были… Тут Мэй Няньцин вспомнил один случай, произошедший три года назад. И связан он был, как не сложно догадаться, с нечистью. Вот только конкретно демоны не были первоначальной причиной синяков, появившихся в тот день на коже советника Сяньлэ. «Сон. Мне приснился кошмар. И в полусне я душил сам себя. Да, в ту ночь Ци Жун как раз пробрался на кухню и до этого в храм, где под печатью покоились три духа повешенных. Был жуткий переполох. Тогда мне, правда, еще дополнительно продырявили плечо, но не суть. В суматохе я совсем забыл о синяках, но их вполне мог приметить Му Цин.… А, он же еще помогал перевязывать мне рану. Тогда все сходится» – Я понял, о каких синяках ты говоришь. Но то дело прошлого. К настоящему оно не имеет никакого отношения. «Ну, если исключить тот факт, что и во сне, и наяву меня душил один и тот же человек. И этот же самый человек стал причиной всех моих бед. Хах, звучит на самом деле довольно крипово. Будто я жертва сталкера с садистскими наклонностями. Хотя почему «будто»? Так и есть на самом деле. Кошмар. В этом мире есть служба по защите прав перерожденцев?» Воспоминания мигом нахлынули подобно мощному цунами. Столько горя принес ему этот обиженный на весь мир бог, но разве сам попаданец этого заслужил? Вообще, почему за проступок оригинального героя должен отвечать его ни в чем не повинный «заместитель»? Ответ был прост. «Я сам подписал этот контракт. У того самого моста на границе миров я дал клятву исполнить заветное желание Мэй Няньцина. Но если я не смогу помочь Цзюнь У отпустить прошлое, что тогда? Наш уговор потеряет силу? Я…неужели я вернусь в свой мир? Черт подери, я об этом даже не задумывался. Я…» Что-то холодное резко коснулось щеки советника, и тот в испуге отпрянул назад, прижавшись спиной к стене. Му Цин так и застыл с протянутой рукой, не зная, как на такое реагировать. Не выдержав, он с горечью бросил: – Наставник, да что с вами происходит?! – Я-я…, – пробормотал Мэй Няньцин, всеми силами пытаясь подавить нарастающую панику, – Я просто задумался. Ничего более. – Третий раз подряд?! Советник сжал кулаки и сквозь зубы прошипел: – Да, третий раз подряд! Я не имею право подумать о своем? И вообще, зачем трогать мое лицо, если ты лечишь шею?! Поймав горький взгляд юноши, Мэй Няньцин удивленно замер. Он искренне не хотел срываться на ученике. Он понимал, что со стороны его «погружения в себя» выглядели пугающе. Но общая усталость наравне с вечным страхом быть убитым мстительным владыкой довела его до состояния постоянного напряжения, и настойчивые вопросы Му Цина только усугубили ситуацию. Тяжело вздохнув, советник устало потер глаза: – Прости. Я плохо сплю по ночам, поэтому могу быть немного рассеянным. Я…хаах, давай пока оставим этот разговор и вернемся на задний двор. Фэн Синь уже должен был закончить с установлением барьера. Не будем заставлять его ждать. «О боги, пожалуйста, не спрашивай меня больше ни о чем! Прошу!» Му Цин не стал спорить. Оставив баночку с мазью на столе, он молча встал и направился к дверям, как того и велел наставник. Перед тем как выйти из комнаты, он вполголоса сказал: – Царапина. Я лишь хотел обработать царапину на вашей щеке. Ничего более. Оставшись в одиночестве, советник стыдливо спрятал лицо в ладонях. Его неприкосновенный «учительский» образ трещал по швам вместе с эмоциональной стабильностью. Уча честности и открытости с другими и самим собой, учитель сам же неизбежно утопал в море недосказанности и чопорного самобичевания. И ничего не мог с этим поделать. Опасное знание сковывало его по рукам и ногам, и все его учение шло коту под хвост. – …Как же я устал. Хочу домой. Не знаю, в какой именно, но… Гулящий по комнате ветер всколыхнул остатки пепла, алый шелк покрылся мелкой рябью, как прозрачная морская гладь. Хорошенько ущипнув себя за руку, Мэй Няньцин тяжело поднялся, понимая, что если он окончательно слетит с катушек, то его «дети» совсем раскиснут и сюжет вернется в свою истинную колею. И как бы не влекло желание бросить все и уйти в леса, долг наставника и простое человеческое сочувствие подбадривали идти вперед, как бы больно и мучительно это не было.

***

Пока советник с Му Цином наверху бились с коварной демоницей и выясняли отношения, Фэн Синь внизу время зря не терял. Или, скорее, его не теряли задорные и весьма любопытные куртизанки, буквально учуявшие новых личностей с расстояния, равного пути от столицы Сяньлэ до Юнани. Только Мэй Няньцин вышел за порог Дома Удовольствий, как его взору предстала забавная картина. Бедного Фэн Синя, размахивающего последним талисманом, окружила целая толпа девушек, кокетливо хихикающих во весь голос. Му Цин, стоящий поодаль, также не избежал участи быть в центре женского внимания. Единственное отличие – его поклонниц было вдвое меньше, чем у Фэн Синя, и то, только самые отчаянные из них могли выдержать холодный, отчужденный взгляд юного божества войны и мечтательно вздыхать, нахваливая его тонкие скулы и черные, как сама бездна, глаза. – Ах, какой красивый юный господин! – От его взгляда можно умереть на месте! – Вы только посмотрите, как мило смущается этот рослый паренек с густыми бровями! – Какая прелесть! Милый друг, оставайся у нас на ночь. Мы исполним все твои желания! – Господин, вы так грациозны и сильны! Ваша красота заставляет мое сердце биться чаще! Не мучьте меня, избавьте от мук неразделенной любви своим поцелуем! Лишь один поцелуй, и я буду спасена! «Эх, девочки, девочки. Зря стараетесь. Эти цветы были взращены не для любовных утех» – совсем неиронично подумал советник и собирался уже отступить от греха подальше, как Фэн Синь, только заприметив его, тут же помахал ему рукой и затрезвонил: – Советник! Советник, идите скорее сюда! Мы здесь! «Вот ведь! Фэн Синь, ты что, не знаешь древнюю китайскую мудрость?! Спасение утопающих дело рук самих утопающих! Не тяни меня с собой на дно! Это твое испытание на стойкость, не мое!» Не успел советник и глазом моргнуть, как внимание девушек сразу же переключилось на его скромную персону. Конечно, его внешняя привлекательность не шла ни в какое сравнение с ослепительной красотой будущих небесных генералов, но даже так он не был лишен мужских достоинств, прельщающих искушенный женский взгляд. «Хвала Небесам, что я бывший содомит. Да, именно бывший! Потому что теперь я духовно-нравственная личность, избравшая путь воздержания. И ничто не поколеблет мои убеждения!» Смирившись с неизбежным, советник сделал шаг вперед. Девушки воодушевленно зашептались, словно стайка голосистых сорок, заприметивших монетку, сверкающую на солнце. – О, еще один прекрасный господин на горизонте! – Какие тонкие брови и острый взгляд! Небось, бродячий ученый. Внешне они высокомерны, но порой скрывают ранимую душу, жаждущую любви. – Да, да, посмотри на его руки! Такими изящными пальцами только держать кисть или заваривать чай для гостей. Ну точно ученая фигура! Одна из девушек настолько осмелела, что подкралась к советнику со спины и томно зашептала ему на ухо: – Господин, я совсем необразованна! Не могли бы вы дать мне пару уроков каллиграфии? Я не останусь в долгу. – Меня такое не интересует, – отмахнулся Мэй Няньцин, демонстрируя всем своим видом полное равнодушие к женским чарам. Дева не собиралась отступать: – Вы так холодны. Но ничего. Я растоплю ваше ледяное сердце. – У меня нет денег. – Влюбленной женщине не нужны деньги. Ради милого я готова остаться без крыши над головой, лишь бы рядом с ним, вместе и навсегда. Ну как? Хотите провести со мной ночь? «Вместе? Навсегда? Женщина, не смеши меня. Если твое имя не Се Лянь или хотя бы Хуа Чэн, то твои шансы на вечную жизнь рядом с возлюбленным в мире и гармонии крайне малы. Еще и без денег. Пфф, абсурд» – Довольно, сестрица, этот господин тебе не по зубам, – раздался позади голос Цзянь Лань. Мэй Няньцин отогнал прилипчивую куртизанку, словно муху, и обернулся. Дева Лань стояла под карнизом, в самой тени, держа в руках небольшую резную шкатулку. Рядом с ней хмурила свои тонкие бровки юная Сяо Де, присоединившаяся после ухода советника и Му Цина к совместной поимке духа. Заслышав старшую сестру, все девушки сразу же смолкли и как по указке отлипли от даосов, дав им спокойно выдохнуть. Фэн Синь обрадовался больше всех и, как только обрел свободу, тут же ринулся к советнику и к своей новой подруге: – Советник, я сделал так, как вы велели. Что дальше? Дева Лань требовательно махнула рукой. Куртизанки поняли намек и слегка разочарованные покинули задний двор, напоследок кинув парочку влюбленных взглядов и воздушных поцелуев в сторону мужчин. Больше всего досталось лучнику, но того уже мало интересовали чужие страсти. – Следов демоницы я не обнаружил, – продолжил Фэн Синь, – Я постарался установить прочный барьер, но если этот призрак ранга «Свирепый», то… – То без вмешательства Небес вам не обойтись, – закончил за него подошедший Му Цин. – Да что ты заладил: Небеса, Небеса!? Будто мы сами не…, – проворчал лучник и тут же прикусил язык, когда его руки мягко коснулась Цзянь Лань. – Му Цин прав, – подал голос советник, – Посланник Небес – наше спасение. Надеюсь, он все же соизволит явиться и пролить свет на всю эту историю. А пока, дева Лань, наблюдайте за ситуацией в Доме Удовольствий и самое главное не поддавайтесь голосу из мрака. Что бы вам ни обещали, не верьте ни единому слову. Демоны коварны и любят играть на чувствах людей. Будьте предельно осторожны. Поманив Фэн Синя, советник указал на последний талисман в его руке и мотнул головой в сторону девы Лань. Лучник утвердительно хмыкнул и передал бумажный оберег девушке. – Сожгите его, когда нагрянет беда, – пояснил Мэй Няньцин, – Мы почувствуем это и сразу же придем вам на помощь. – Я вас поняла, – кивнула Цзянь Лань и спрятала талисман. Вместо него она протянула шкатулку, но только советник хотел принять ее, как Сяо Де громко ахнула и встала между ним и куртизанкой со словами: – Сестрица Лань-Лань, не надо! Они толком ничего не сделали. Это слишком высокая плата за какой-то там барьер! – Какой-то барьер? – повторил Му Цин, скрестив руки на груди, – Ты хоть знаешь, сколько сил требуется для установления и поддержания такого барьера? – Не знаю! – смело выкрикнула куртизанка, – Но какой прок от этого барьера, если злой дух настолько силен, что даже вам не под силу его уничтожить?! Что вы за даосы такие?! Слабые и ни на что не годные… – Сяо Де! – сурово оборвала подопечную дева Лань, – Прекрати. Эти господа согласились помочь избавить нас от злого духа и даже не назвали цену. Разве это не говорит об их искренних намерениях? Они единственные, кто отозвался на нашу просьбу. Как я могу оставить их без обещанного вознаграждения? Цзянь Лань сама открыла шкатулку и продемонстрировала даосам ее содержимое. На дне лежало несколько золотых монет и тонкая позолоченная шпилька, украшенная самоцветами. Мэй Няньцин взял шпильку двумя пальцами и стал рассматривать ее со всех сторон. Тонкая ручная работа и фамильный иероглиф, выгравированный на острие, доказывали исключительную ценность украшения. То было изделие одного из лучших мастеров бывшего Сяньлэ. В этом даже не стоило сомневаться. «Если это последнее, что осталось у нее от семьи Лань, то реакция Сяо Де вполне оправдана. Странно отдавать такую ценную вещь трем бродягам с улицы ради изгнания какого-то духа. Цзянь Лань отнюдь не глупая и не наивная девочка. Мы не сделали ничего такого, чтобы быть достойными фамильной шпильки. Что-то здесь явно не так» – Эта шпилька когда-то принадлежала моей матери, – подтвердила догадку советника Цзянь Лань, – Для ее изготовления были отобраны лучшие самоцветы, привезенные из далекой восточной страны. Если сдадите ее в ломбард на главной улице, получите как минимум сто золотых монет. – Максимум пятьдесят, – безразлично бросил Му Цин, – Оценщики в бедных захолустьях довольно скупы и никогда не озвучивают истинную цену предмета. – Да какая разница, сколько она стоит! – возмутился Фэн Синь, – Куда важнее, что это фамильная ценность. Дева Лань, вы уверены, что хотите отдать ее нам? – Мне больше нечего предложить, – горько усмехнулась куртизанка, – Я очень люблю своих сестер и не хочу, чтобы они пострадали от рук свирепого демона. Ради их безопасности я готова пожертвовать этой несчастной безделушкой. Пусть от нее будет хоть какой-то толк. – Сестрица Лань, – всхлипнула от наплыва чувств Сяо Де и прижалась к груди старшей куртизанки. Цзянь Лань мягко погладила девушку по голове и смиренно отвернулась от шпильки в руках советника. Мэй Няньцин оторвался от изучения украшения и тут же поймал на себе то ли умоляющий, то ли вопросительный взгляд Фэн Синя. Юноша кусал губы, всем своим естеством не желая принимать такой ценный дар от столь честной и бескорыстной девушки. По крайней мере, так выглядело со стороны. Кто знает, что на самом деле творилось в его душе. Покачав головой, советник аккуратно вернул украшение в шкатулку. Все, от куртизанок до юношей, недоуменно воззрились на даоса. Но вместо объяснений Мэй Няньцин потянулся к золотым монетам на дне. Поиграв ими на ладони, он выбрал самый темный из золотников, а остальные снова положил на место. – Это какой-то ритуал? – шепнула лучнику дева Лань. – Черт его знает, – ответил Фэн Синь. – Мы еще здесь не закончили, – соизволил разъяснить советник, – Демоница еще не поймана, поэтому мы не имеем права брать такую плату. Но за барьер возьмем золотую монету. Так никто из нас не останется в обиде. Цзянь Лань нахмурилась: – Но разве одной монеты будет достаточно? Ведь со слов вашего друга магический барьер не так просто установить. – Все зависит от уровня духовной энергии заклинателя. У нас достаточно сил для подобных вещей. Поэтому одна золотая монета вполне окупит наши старания. Му Цин и Фэн Синь иронично переглянулись. В их взглядах так и читалось: «Да, да, конечно. Ведь не ты сейчас выглядишь так, будто вот-вот свалишься без чувств на землю. Опять». «Вот заразы. Я просто не хочу обкрадывать бедную девушку. Совесть мне этого не позволяет. К тому же мы не выполнили условие нашего уговора. Так что все честно» – Ну, раз вас это устраивает, – ловко закрыла шкатулку Цзянь Лань, – Тогда будем ждать вас снова в нашем Доме Удовольствий. Кликайте сестрицу Лань-Лань, не ошибетесь. Я выйду к вам и при свете дня, и лунной ночью. Когда злой дух навсегда покинет наши стены, я с радостью отплачу за добро. Воспользовавшись шансом придержать на время дорогую сердцу вещицу, куртизанка с улыбкой помахала на прощание Фэн Синю и быстро скрылась в стенах Дома Удовольствий. Лучник спешно закрыл лицо рукой, но все присутствующие успели заметить красные пятна на его щеках и ушах. «О, что я наделал? – мысленно взвыл советник, – Позже стоит провести этому Ромео урок полового воспитания. Иначе быть беде» Солнце село за горизонт, и маленький город накрыли густые сумерки. Сяо Де соизволила проводить даосов до калитки. Надув свои пухлые губки, напоследок она сказала: – Ладно, раз сестрица вам поверила, то и я поверю. Но если вы не вернетесь… – Мы вернемся, – гордо ответил за всех Фэн Синь, – Вам не о чем переживать. – И то верно, – хихикнула девушка, и советнику показалось, что вместе с ней зашевелились и цветы кампсиса на калитке, – Не зря же я оббежала весь город, чтобы поймать вас. Лучник смущенно почесал затылок, вспоминая свой позорный утренний побег. Усмехнувшись, Сяо Де не стала больше мучить бедного юношу и закрыла за даосами двери. На сегодня их работа была окончена. Настала пора возвращаться домой.

***

Всю обратную дорогу Фэн Синь насвистывал незамысловатый мотив, со стороны напоминая деревенского влюбленного дурачка. В руках он вертел ту самую золотую монету из шкатулки Цзянь Лань. После того, как даосы вышли на главную дорогу, Мэй Няньцин передал золотник лучнику со словами: – Держи. Твоя награда за смелость. Заслужил. Фэн Синь внимательно посмотрел на монету в своей ладони. В его глазах вспыхнул огонек довольства самим собой. Да, он еще был далек до полной победы над собственным страхом, но сегодняшний случай помог ему сделать первые шаги к «исцелению», что не могло не радовать. – За смелость? – фыркнул до сих пор следовавший за ними Му Цин, – Да, нужна особая смелость, чтобы справится с ордой миловидных девчонок. – Ах, ты! – воспылал Фэн Синь и тут же состроил ироничную гримасу, – Да что ты говоришь? А сам-то чего тогда встал ступором, только выйдя за порог, а? Не хватило смелости распугать «миловидных девчонок»? И вообще, почему ты идешь за нами? Разве тебе не нужно обратно на Небеса? Или совесть замучила, и ты решил извиниться перед Его Высочеством? Му Цин так и застыл, не успев сделать шаг вперед. Мэй Няньцин тоже остановился, с интересом воззрившись на ученика. Фэн Синь задал хороший вопрос. После инцидента в борделе юному богу войны незачем было и дальше оставаться в городе. По логике ему следовало бы вернуться в Небесные Чертоги и доложить обо всем вышестоящим чинам, но юноша даже не подал намека на прощание и просто последовал за товарищем и учителем. На то могли быть две причины: непосредственно желание встретится с Се Лянем, либо незаконченное личное дело. А если быть точнее, разговор. И именно на второе ставил советник. – Му Цин, ты хочешь проводить нас до хижины? – все же окольно решил начать с первой причины Мэй Няньцин, – Или же у тебя еще остались какие-то вопросы? Вместо ответа Му Цин провел взглядом по окрестностям, будто выслеживая добычу. Но этот жест советнику уже был понятен. Ученик проверял местность на наличие угрозы со стороны. «Неужели его так взволновали синяки на моей шее? Он пошел за нами, чтобы в случае чего защитить от опасности? Хм, вряд ли это единственная причина. Может, поболтать с ним еще немного? У меня тоже накопилось немало вопросов. Неизвестно, когда у нас еще выпадет шанс вот так спокойно поговорить с глазу на глаз» Словно прочитав мысли учителя, Му Цин вернул себе невозмутимый вид и сказал: – Я не пойду с вами до хижины. Ведь Его Высочество…. Не важно. Да, у меня остались к вам вопросы, наставник. Поэтому… Учитель и ученик одновременно повернулись к ничего не подозревающему Фэн Синю, любующемуся своей золотой наградой. Спустя мгновение до лучника дошло, что все смотрят на него и чего-то ждут. Подняв одну бровь, он хмуро уточнил: – Вы хотите, чтобы я опять ушел? Учитель и ученик одновременно кивнули. Фэн Синь шумно выдохнул, приложив кулак ко лбу. Развернувшись, он помахал рукой и равнодушно бросил: – Ладно, тогда я пошел. – Фэн Синь, – позвал Мэй Няньцин, – Если Его Высочество спросит, то объясни все как есть. Скажи, что я с Му Цином и скоро вернусь домой. – Нет, я скажу, что вас съели волки и не оставили ни куска, – пробурчал про себя Фэн Синь, наивно полагая, что произнес это максимально тихо. – Я все слышу, – разрушил его надежды советник. – А? Что? Простите, я пойду! Умираю с голоду! Советник, вы тоже поторопитесь. Иначе ужин остынет, а Его Высочество сойдет с ума от беспокойства! Выпалив это, Фэн Синь мигом скрылся за поворотом, даже не попрощавшись с бывшим товарищем. Му Цин на это лишь кратко цокнул и сразу же перешел к делу: – Вижу, вы устали, поэтому не буду вас долго задерживать. Я лишь хотел передать вам это. Пошарившись в рукаве, юноша вынул талисман и протянул его советнику. Мэй Няньцин сразу же узнал нарисованный на бумаге знак призыва, ведь аналогичный талисман ранее они отдали Цзянь Лань. – Можете не говорить мне, кто вас ранил, но примите хотя бы мой талисман на случай опасности. Вы сами знаете, что с ним делать. «Хм, полезная вещь. Надо брать, пока дают» – Спасибо, – искренне поблагодарил Мэй Няньцин, спрятав талисман, – Надеюсь, ты не забыл о моей просьбе? – Я помню. Передать демонический цветок лекарю Су и как можно скорее привести к вам старика для допроса. «Ты так говоришь, будто собираешься притащить его за шкирку, как преступника!» – Просто передай ему мои слова, – поправил советник, – Мы еще точно не знаем, как он связан с этим делом. Не будем никого обвинять раньше времени. И запугивать тоже. Ты меня понял? Му Цин смиренно кивнул. Советник ждал, что ученик продолжит прерванный еще в борделе диалог, но юноша словно сдулся и угрюмо уставился в землю. Поэтому Мэй Няньцин решил сам аккуратно разговорить ученика: – Му Цин, ты точно не хочешь проведать Его Высочество? – В этом нет необходимости. – Хм, ладно. Но знай, что он не держит на тебя обиды. – Может быть. «Переводя с муцинского: «Да что ты мне тут заливаешь, учитель?! Врешь и не краснеешь!» Окей, но это не совсем ложь. Судя по ночным откровениям, Се Лянь сожалеет о разрыве с Му Цином и винит себя. Как и сам Му Цин. Эх, если бы они поговорили по душам, то быть может, удалось бы избежать недоразумения в пещере с тридцатью тремя небожителями. Эх, мечты, мечты» – Хорошо, что вы рядом с ним. – Что? – вынырнул из своих мыслей советник. Му Цин отвел взгляд и тихо повторил: – Я говорю, хорошо, что вы рядом с Его Высочеством. Одному ему было бы тяжело заботиться о больном отце. – Как и тебе о больной матери, верно? Юный бог заметно вздрогнул и, наконец, поднял глаза на наставника. Мэй Няньцин не хотел лезть не в свое дело, но вспоминая мученическое выражение лица ученика, подверженного иллюзии демоницы, не смог пройти мимо этого вопроса. – Я…говорил во сне? – быстро догадался Му Цин, скривившись от собственных слов. – Да. Ты был очень взволнован, поэтому я смел предположить, что твоя матушка больна. К тому же ты нередкий гость у лекаря Су, но вряд ли бы стал просить столько лекарств только для себя самого. – Вы правы, – не стал отрицать юноша, – Но это только моя проблема. И касается только меня. Мэй Няньцин вздохнул и мягко опустил руку на плечо юноши. Му Цин напрягся, застыв на месте. Искоса он смотрел на учителя, и советнику своим поведением все больше напоминал раненого зверька, готового вгрызться в первого встречного, лишь бы хоть на мгновение притупить это отягощающее чувство вечной тревоги за свою жизнь и жизнь родного человека. – Му Цин, – ровно, но не нагнетающе, проговорил советник, – Помнишь, что я тебе говорил? Ты всегда имеешь право сказать «нет». Ты можешь отказать в чужой просьбе, можешь не принять чью-то помощь. Это твой выбор и твоя ответственность. Никто не вправе тебя заставлять. Даже я. Поэтому сейчас я не жду от тебя ответа. И тебе не нужно испытывать за это муки совести. Ты меня услышал? Юноша слабо кивнул. Мэй Няньцин слегка погладил чужое плечо, подобное камню. Такое же твердое. Такое же холодное. – Я не хочу давить на тебя, – не меняя тона, продолжил советник, – Но как твой учитель я очень беспокоюсь о твоем душевном состоянии. Если ты не хочешь рассказывать мне сейчас, я отстану и больше не подниму этот вопрос. Но помни, что ты в любое время можешь прийти ко мне, и я выслушаю все: от жалоб до криков отчаяния. Все, что накопилось в твоей душе, я готов принять без остатка. Не неси всю эту тяжесть на своем горбу. Не нужно. Не черствей сердцем в столь юном возрасте. В будущем у тебя еще будет шанс окончательно разочароваться в этом мире. Уж поверь мне. «Пусть он и предатель. Мне ли его судить? Но этот мальчик тоже человек. И у него были свои причины. Он такой же разбитый, как и Се Лянь. Такой же отягощенный чувством вины. Как же мне хочется обнять его и не отпускать. Но что я могу, кроме как сотрясать воздух пустой болтовней? Ничего. Лишь надеяться, что мои слова хоть немного отогрели это заледеневшее сердце и дали ему крохотную надежду» Му Цин молчал. Опустив голову, он словно погрузился в себя и очнулся лишь, когда советник убрал свою руку с его плеча. Мэй Няньцин же решил, что юноше нужно время для размышлений и подумал уже уйти, как юный бог схватил его за руку и на выдохе сказал: – Наставник! – Да? – немного опешил от такого напора советник. – Я сказал, что не буду вас задерживать, но.… Не могли бы вы уделить мне чуть больше времени? Я хочу кое-куда вас отвести. Вы не против? Мэй Няньцин туманно посмотрел в сторону развилки и обратно на застывшего в напряжении Му Цина. Юноша не часто что-то просил от себя, и как бы советнику не хотелось вернуться домой, в тепло и уют, он не мог вот так, после всего сказанного, проигнорировать просьбу своего ученика. «Кажется, я догадываюсь, куда он хочет меня отвести. Что ж, полагаю, я могу задержаться еще немного. Пускай ужин остынет. Я съем его холодным. Мне не привыкать. А Его Высочество не успеет окончательно сойти с ума. Я отрезвлю его замечательной историей о демонице, что лелеет мечту снова стать человеком» – Хорошо, – слабо улыбнулся Мэй Няньцин, – Веди.