Вой ветра, звон, колокола

Я слышу громкий скрип двери, Вой ветра, звон, колокола, Твой шепот, робкие шаги. Ты отдалился от меня. И всё вокруг: этот подвал, Исписанные мелом стены, Твой голос, руки, первый шаг — Я выбил у себя на теле. Ожог от каждого касанья, И то ли грустно, то ли сладко, Что есть ты снова у меня, Не нужно гнить в тюрьме мне гадкой. Стучишься — пятый раз за день — Несёшь еду, иль, может, жало, Которым ты проткнешь меня, Чтоб ничто больше не мешало. Но ты такого не позволишь – Себе, другим – вам всем нельзя. Несёшь ты снова вкусный ужин. Я плачу – зачем оставил для меня? Ты дверью хлопаешь тяжелой, Мы снова входим в тот же круг: Твой шепот, робкие шажочки. Теперь стоишь ты прямо тут. Голодным, грустным взглядом смотришь. Так жаль, что я еще живу? Ты не уходишь. Всё боишься, Что ночью я тебя убью? Мы — неприкаянные души, Нашлись в бескрайней темноте. Не отпущу тебя, а ты, надеюсь, Того же мненья обо мне. Мы скоро будем обниматься, И заживем мы жизнью той, Что была раньше, в нашем детстве: Веселой, яркой и простой. Тебя я снова поцелую, А ты не будешь против: "Нет" — не прозвучит в тот день заветный, Когда уж снимется запрет. В ответ на все мои терзанья, Придёшь, а я скажу тебе: "Олеж, прости за все страданья, Хоть раз за жизнь, прости за всех!" Ты промолчишь в ответ, присядешь, В объятьях ты прошепчешь мне: "Серёжа, я тебя простил. И те простили, кого нет". Я вновь заплачу, вновь взреву, Меня уложишь на колени, Оставишь поцелуй на лбу, прошепчешь: "Люблю тебя, глупец ты, Серый". О будущем гадать легко, Когда всё время в одиночку. Я знаю: это — сладкий сон. Я знаю: это — несерьезно. Ты будешь всё меня боятся, Я буду плакать каждый час. Ты не придешь, ты не утешишь. "Избавился б ты от меня!" Страданья каждый день — рутина — От своих чувств, из-за тебя. Я слышу ветер, крик ребёнка; Ты отдалился от меня.