розовые пластыри

Самое тяжёлое время для Джисока свалилось на его плечи совершенно недавно, считай, несколько месяцев назад. Уровень апатии, который и без того был довольно высок, но хорошо снижался, вновь бил выше, чем сороградусная температура при болезни. Внутри все болело. Причем непонятно, почему настолько сильно. Сколько бы не старались его друзья и знакомые вытащить погулять, заставить развеяться, посетить хотя бы одну репетицию, все было насмарку. Все, что мог делать Квак - это прибывать в состоянии "живого трупа", морально разлагаться в своей комнате, лежа на кровати и изредка проверяя сообщения на телефоне. Раньше Гаон ставил телефон на режим вибрации. На это жаловались Гониль и Хенджун. Однако после он начал ставить режим "не беспокоить", что волновало уже всех без исключения, а после "режим полета". Каждый день парня проходил одинаково скучно, томно и серо. Даже если за окном была прекрасная погода, щебетали птицы, светило солнце - Джисок отворачивался к стенке на своей кровати, затыкал уши наушниками, в которых на всю играла музыка, закрывал окна шторами так, что ни единый лучик не мог попасть в комнату. А сколько было бессоных ночей.. Это, пожалуй, самая ужасная вещь. Он мог терпеть голод, спонтанные вспышки агрессии, приступы паники, но безуспешные попытки сна были равны медленному убийству. Однако, и к этому можно привыкнуть. В очередную такую ночь, Квак листал какие-то посты в социальных сетях с громкими заголовками: "Член группы Xdinary Heroes Квак Джисок взял рест на неопределённый срок!", "Ли Джуён: важный человек для группы или для определённого участника?". Больше всего его выбивали новости, которые оповещали только об одной вещи. "Смерть Ли Джуёна: причина, влияние события на группу". Каждая подобная новость заставляла Гаона несколько раз пробегать глазами по буквам, словам, предложениям, напоминала о реальности, от которой он пытался убегать, наталкивала на новые размышления о его действиях. А если бы он мог это предотвратить? А если бы он знал об положении его друга больше, чем до этого события? Что бы было? Не заметил, как провалился в сон. Перед глазами в один момент появилась тьма, будто бы моргнул, но глаза разлепить больше не в силах. Впервые за долгое время он смог уснуть. В темноте резко появился свет, после все вокруг стало белым. Пустая белая комната. Может, это и есть его сознание? Джисок стоял в ступоре, разглядывая все вокруг, вглядываясь в однотонное нечто вокруг себя. Здесь тихо до такой степени, что звон в ушах врезается в каждый миллиметр мозга. Его привлек знакомый силуэт где-то вдалеке. Стоп, неужели.. Со спины было очень похоже на Джуёна. Такие же черные волосы почти до лопаток, примерно такой же рост.. Да даже одежда такая же по стилю! Не может такого быть.. – Джуён? - чуть прикрикнул Джисок, сделав небольшой шаг вперёд. Его услышали, стоящий далеко от него быстро повернулся на зов. Это он! Точно он! – Джуён! Ноги сами начали шагать в нужную сторону. Шаг, второй.. Ускорил темп, перешел на быстрый шаг. Начал бежать. Буквально врезавшись в парня, Квак заключает его в объятья, не желая отпускать. Сейчас, в данный момент ему было хорошо. Он чувствует, что все не так уж и плохо, рядом с ним тот, кого ему так не хватало. Он чувствует, как чужая рука обнимает его в ответ, чуть притягивая к себе за талию, запуская руку в мягкие волосы. – Мой милый Сок-и, - Ли чуть остраняется, смотрит в лицо обнимающего, – Ты все также прекрасен. Даже когда снаружи счастлив, а внутри - умираешь от боли. – Я так рад тебя видеть.. Простояв в обнимку еще пару минут, Джуен отстранился, убрав руки за спину. – Джуён, я безумно счастлив тебя увидеть. Я.. я даже не верю, что эти два несчастных месяца были обычным кошмаром! – Да-а, это было тяжело, но ты знаешь, типо проверка, ‐ руки быстро появляются из-за спины, пальцам делая кавычки в воздухе. Вырывается нервный смех. Улыбка с лица Квака слезла моментально быстро. В глаза бросилась одна из самых важных деталей. Он чувствует, как земля выходит из-под его ног. Чертово осознание.. – Ну-ка, погоди, - парень быстро тянется к рукам стоящего напротив, берет за запястья и тянет к себе. Аккуратно, без резких движений, будто стараясь не навредить, но все равно очень быстро. Глаза бегают по рукам, нервно стараясь что-то найти, – Где твои пластыри? Джисок искал ответ в глазах Джуена, которые были полны страха, непонимания и незнания, что же ответить. На руках не было розовых пластырей с изображением клубники, которые были в качестве защиты для нечто ужасного - порезов. Он слышит, как громко бьется его сердце, норовит пробить дыру в грудной клетке и выбраться наружу. Он чувствует, что пульса у Ли нет. Все вокруг - иллюзия счастья, попытка получить дозу серотонина, чтобы пытаться жить дальше. Смотря то на руки, то в чужие глаза, Квак чувствует, как пелена слез накатывает и замыливает взор. Внутри вновь появляется бездонная пропасть, которая навсегда останется с ним. – О чем ты? Не было никаких пластырей.. – Не притворяйся глупым, Ли! У тебя нет ни шрамов, ни порезов.. Я ведь единственный, кто знал об этом. Я помню каждый твой шрам, я ведь на каждом из них рисовал звезды! А потом мы заклеили их пластырями, я помню каждую мелкую деталь! – Джисок, - холодный тон, полный отчаяния и скорби, сочувствия и боли бросает в дрожь, пол телу идут мурашки. Руки быстро перешли не плечи, – меня нет. Это тяжело, но с этим ничего не сделаешь. Ты не был в кошмаре все два месяца. Я мертв. Проснись. Проснись.. Резко распахнув глаза, Квак принимает сидячее положение. Дышать тяжело, будто на грудной клетке лежит многотонный груз. Чувствует, что глаза намокают, а нос начинает противно щипать. Только сейчас он поймет, что не один. Рядом с ним сидит Хенджун, напуганный не меньше, чем только проснувшийся Джисок. – Прости, я, возможно, напугал тебя. Я не хотел, просто.. Хан не успевает договорить, почему же он тут оказался, как Квак быстро, но аккуратно кидается в объятья друга. Вновь стало тепло, как во сне. Слезы невольно прорвались наружу, разбив стеклянные оковы на глазах. – Он мне приснился. Ты представляешь, спустя несколько месяцев, - шмыгая носом, прерывает тишину Гаон, вытирая глаза рукой, – Он снова меня убил. Дважды. Чувствует, как его прижали чуть сильнее, чужое лицо уткнулось носом в макушку Квака. Рука Хенджуна аккуратно гладит по спине, как маленького беспомощного котенка. – Все переживают, ты последние три дня, как сквозь землю провалился. Ты вообще их комнаты выходил? - Ответа не последовало. Только услышав от Джисока короткое: – Пойдем к остальным? Хан поймёт, что эта кошмарная встреча во сне стала толчком на продолжение жизни. А Джисок все время смотрел на старую упаковку розовых пластырей на тумбочке, натянув слабую улыбку.