Холод моего одиночества

В один мрачный дождливый вечер, на, обычно солнечной земле одного, забытого Богами мира, одиноко скучал брошенный создателями полубог. Хотя скучал, это весьма приукрашено, в такую холодную мрачную погоду у него было множество крайне важных и ответственных дел. Покормить Айко, погреть Айко, найти укромное место для Айко, а также, удостовериться, что змейка получает достаточно тепла в этом затхлом и сыром месте, если немного подумать, а понадобится ли это сегодня? Воланд, что давно не появлялся в этом месте, предпочитая себе свору его пустоголовых последователь, начал во все затворнический образ жизни отдавал всего себя постоянным пьянкам и восхвалению самого себя и Люциус с радостью бы присоединился к нему, вот только заботиться о животинке прирученной надо, да и.... После произошедшего душа была не на месте, если она вообще была у адского создания. И главной причиной подобного состояния была внезапная пропажа незатейливого мироходца. Он просто исчез. Также внезапно как и появился, оставляя огромную дыру в сердце, выжигая пустоту, возвращая уже забытое одиночество, болезненно скребущее по стенкам нутра. Люциус пытался искать. Искал у него дома, в ордене, лично у Бастиана, даже заглядывал к Джейсу, который только только начал оседать в Синелисте, создавая комфортное место для будущего проживания Скайзернцев, но, честно говоря и сам Джодах, которого полубог у вспоминать совсем не хотелось, неплохие такие условия после себя оставил. Но прощать Люциус Бога не хотел, так как именно его он в первую очередь обвинял в пропаже Ло, даже если знает, о том, то он мироходец, даже если Джейс объяснил, что они могут уйти по собственному желанию. Верить в это все равно не хотелось, не похоже это на его милого, солнечного мироходца, не мог он просто взять и уйти без предупреждений. Хотя... Быть может он и предупреждал, Люциус точно знать не мог, так как в тот момент боязливо сбежал, забирая с собой Воланда, даже не борясь за свои силы, лишь бы его оставили в покое. И полубог винил себя за это, винил до сих пор, потому что Ло всегда боролся до последнего, никогда не сдавался, делал все, чтобы помочь своим друзьям и этому миру, миру в котором он лишний, просто странник, пришедший и ушедший, не имеющий права оставаться здесь, потому что этот мир не его и никогда не будет его. И это больно. Это расстраивает, убивает изнутри, потому что его, Люциуса не было рядом в момент, когда его мироходец прощался с этим миром, прощался навсегда. Лололошка подарил полубогу новую жизнь, новый взгляд на окружение, научил любить и быть любимым. Научил радоваться мелочам, ценить чужие жизни, общение, свое окружение и показал то, насколько важна в жизни простая человеческая доброта и готовность оказать помощь, не ожидая ничего взамен. И все же, в конце концов, он ушел. Не важно как, не важно почему, он все равно ушел, вновь оставив Люциуса одного, оставив без самого важного человека в своей жизни, оставив без любви всей своей жизни. Конечно, о последнем факте Ло не знал и больше не узнает никогда, из-за чего полубог только больше винил себя за свою нерешительность. Но как бы ужасно не было все произошедшее, ещё хуже было то, что он вновь и вновь возвращался к Люциус в его снах. Навязчивых, приторно сладких, слишком идеальных, а как только полубог начал изучать человеческие романы, предназначенные в основном для юных дам, подобные сны мешали не только своей приторностью, но и другой, более непонятной для создания ада проблемой. Проблема нервная, заседающая в голове надолго, заставляющая все тело дрожать и получать отклик от любого фантомного прикосновения, даже во снах. Истерзанные шрамами руки мироходца касались везде, шершавые обветренные губы, ублажающие, нежное, чувствительное, не привыкшее к физическому труду, тело молодого полубога, только увеличивая тоску, но даже при этом принося неумолимое фантомное удовольствие, что исчезает в момент пробуждения, оставляя за собой шлейф разочарования и болезненную тесноту в, не особо просторной, ночнушке. Даже при этом, Люциус со смущенным нетерпением ожидал подобные сны, взяв в привычку за ранее подготавливать себе сменную одежду. Да и Воланда пускать в замок не очень хотелось, а учитывая, что он постоянно пропадает на пьянках, Люциус мог в полной мере отдаться иллюзиям своего тоскующего одинокого разума. И это утро было не исключением. Началось он с обрывчатого размытого образа Лололошки, одетого в свои привычные вещицы, казалось, он и не снимал их никогда во все, неужели наложил на них чары? Или просто не интересовался их чистотой? В любом случае, его одежда не так важна как то, что он делал, а вытворял он весьма непристойные, но такие желанные вещицы. Полубог мог полностью воспроизвести в своей голове одну из тех сцен, где мироходец, целуя чувствительные уши и одаряя их горячим дыханием, сотни раз повторял признания в любви, руками забравшись в брюки полностью покрывшегося румянцем, адского создания, что только и мог издавать не сдержанные стоны или просить Лошку о большем, острыми коготками, больно сжимая плечи возлюбленного, сминая в напряжённых, дрожащих пальцах, такую привычную, тепло любимую одежду. Хотелось куда большего, ощущать мироходца везде, каждой клеточкой своего тела, каждым отзвуком в голове, каждой эмоцией каждым вдохом и выдохом. Знать, что он здесь, настоящий и больше не бросит. Но понимание, что это не так и подобная роскошь вовсе недоступна полубогу, лишь заставляло уткнуться в плечо воображаемого возлюбленного, грустно шмыгая носом, а после и во все просыпаясь, прерывая, хотя бы иллюзию отсутствия собственного одиночества. Айко грустно свернулась клубочком поодаль от хозяина, на большой двухместной, застеленной алым постельным бельем, кровати, не издавая абсолютно никаких звуков во сне. Холодный дождь лил за окнами замка, из-за чего температура в стенах жилища стремительно падала, заставляя продрогнуть даже, лишившегося своих сил, полубога ада. Вместе с человечностью пошли такие проблемы как потребность в питание, ощущение температуры и физическая усталость, что первое время приносило большой дискомфорт и справляться с этим пришлось в одиночку.... Эх... А ведь Люциус думал, что Лололошка сможет ему с этим помочь, что после всех приключений, они смогут жить вместе, как пара, как семья, только они вдвоем как единое целое. Так, морщась от холода, растопив камин и обернувшись в теплый плед, стоя около выхода из замка, после передачи Айко в более ответственные руки Бастиана, по причине невозможности её содержания самолично, наблюдая за происходящим буйством стихии, полубог понимал, что теперь он остался совсем один. Он бы возможно пожалел о том, что всем сердцем полюбил того солнечного неуловимого мироходца, но оглядываясь назад знал, что тот подарил ему самые важные и нужные моменты в жизни адского создания, подарив тому настоящее счастье, даже если и не надолго, даже если он не будет так счастлив вновь больше никогда.