Сосиску хочешь?

      Арсений проснулся в холодном поту. Подскочив с кровати, он сделал глубокий вздох. Это был всего лишь сон, лишь мимолетное мгновение, проведенное со своей желанной половинкой. Он не мог представить и минуту, проведенную в одиночестве без него, без столь любимого и желанного Стозимова. Днем он встречался с ним и не мог сказать лишнего слова, а ночью он желал лишь одного, утопая в страсти.       Одно прикосновение, могло его осчастливить, одна вскользь брошенная фраза Алексея могла пустить табун мурашек по спине. Он понимал, что хотел Стозимова душой и телом, но, увы, он не мог сказать ему об этом. Арсений боялся быть отвергнутым.       Встав с кровати, промокшей от пота, подойдя к окну и посмотрев вдаль, его, как молния, пронзило воспоминание о жарком сне с его объектом обожания, что-то твердое уперлось в стену. Раньше он никогда не был так сильно возбужден, но с каждым днем его страсть росла все сильнее, сводя его с ума.. Он ничего не мог с этим поделать.. Его тело тело кричало: “пора действовать!”       Взяв себя в руки, приглушив чувство стыда, он начал делать это перед окном. Крепкой мужской хваткой, обхватив свой член, он начал совершать поступательные движения рукой, набирая скорость с положительным ускорением. Его мечта могла сбыться, пусть и с рукой в главной роли.       Волны возбуждения проходили по его телу. Густая нега затапливала его сознание, заставляя его ускоряться с каждой секундой. Каждая следующая волна накладывалась на предыдущую, вызывая интерференцию. Он утонул в своих мечтах, он наслаждался этой картиной в голове, и поэтому не смог услышать скрип, раздавшийся несколько мгновений ранее.       Старая тяжелая дверь начала открываться. Ее бездушная ручка начала двигаться вниз, безжалостно вытаскивая его из манящей мечты. Момент неспешного поворота двери отпечатался в сознании. Из-за массивной деревянной двери выглянул поджарый силуэт, напомнивший ему Алексея. Всего мгновение, и он завершил свое действие. Белесая жидкость любви полетела в сторону фигуры. Арсений смог разглядеть силуэт.       Это был Олег. Фатальная ошибка была совершена. Олег упал на пол, корчась из-за прямого попадания глаза. Он извивался, словно гусеница, упавшая с плодородного дерева на дорогу. Его желания и надежды о туманном будущем были разрушены.       Арсений мигом выбежал из комнаты. Он понял, что совершил ошибку. Кадры минувшего часа пролетали у него в голове. Еще никогда Арсений Кузьмин не бывал в подобной ситуации – любой был бы в смятении на его месте. Быстро накинув рубашку, виновник покинул место происшествия. Отбежав от дома на достаточно большое расстояние, так, чтобы Олег точно не смог найти его, он безжизненно сел на скамейку, подняв голову и посмотрев в бескрайнее небо.       Холодная тишина окутала Арсения. Возможно именно она смогла отвлечь разум от произошедшего. Его зенки устремились на тысячу ярдов вверх, прямиком в небо. Уже успокоенные разум обнаружил небывалую картину, скрытую от взглядов обычных людей. Все начало казаться таким пустым и глупым. Вся эта суета, все, что было вокруг, - ничто по сравнению с небом. “Мы словно облака, плывущие по бескрайней синеве. Заложники судьбы, что ничего не могут предпринять, вопреки судьбе. Нам, людям, лишь суждено двигаться дальше, совершая глупые ошибки, раскручивая маховик времени, способный нас погубить. А как только ошибок станет достаточно много, мы скинем их с плеч, словно облака, скидывающие холодный дождь на сухую землю. Видимо жизнь - это бессмысленное орошение сухой земли горькими ошибками, ложью”, – сказал тихо себе Арсений под нос, чувствуя, как рядом с ним садится еще кто-то.       – Что случилось? – сказала Пикалинкина с характерной для нее веселой интонацией, чуть поднимая уголок рта.       – Я совершил ошибку, Arts, я сотворил то, что никогда, ни при каких условиях не должен был делать. Я безжалостно кончил лучшему другу в глаза и бросил его, корчащегося в неимоверных муках. Мне стыдно, я не знаю что теперь делать. Я хочу все вернуть назад. Мои чувства опьянили меня. Я хочу открыться, но боюсь.       – Слууушай, Арсений, ты, конечно, е-б-а-н-т-я-й! Хоть бы салфетку оставил подбитому товарищу. А если серьезно, – продолжила Пикалинкина, сдерживая смех, – ситуация хуже некуда. Мне вот, безусловно, жаль тебя, но все-таки немножечко я понимаю, что ты этого заслужил. Нельзя держать в себе чувства, скрыв их от всего мира, - ты делаешь себе хуже. Лучше, наверное, быть осмеянным глупцом, нежели гниющим внутри, но любимым в обществе, индивидом. Я могу частично понять тебя. Я могу тебя жалеть. Но этого не произойдет! Двигайся вперед, как летящий на свет мотылек. Пусть лучи солнца осветят тебе путь и сожгут тебя дотла, но, возможно, хоть на миг, ты сможешь ощутить его тепло по-настоящему. – Сказала Пикалинкина Arts, акцентируя свое внимание именно на солнечном тепле. – Ну я точно уже и не вспомню, но вроде так писал Марк Аврелий в своих трудах, просто я читала его в лет пять.       – Я тебя понял, мне надо идти, на Физику, прямиком к Алексею, – Арсений соскочил со скамьи и сделал шаг в сторону универа.       – Беги, главное, не забудь салфетки, Арсений, – сказала Пикалинкина вдогонку современному Ромео.       Летняя жара давала о себе знать, но Арсений бежал изо всех сил, не щадя ног. Пролетая старые хрущевки, он взглянул на часы, до поезда оставалось 16 минут, а бежать надо было 30. Прикинув в голове маршрут, он понял, что не успеет в вуз к Алексею. Выход был один – приехать в вуз на такси. Он сел в такси, и сразу дал понять водителю, что нужно ехать так, как будто от этого зависела его жизнь. Арсений нагло обманул его, сказав, что имеет связь с кафедрой физики и что если таксист будет поступать в данное учебное заведение, то тот замолвит за него словечко самой Кузьмине.. Бедный желтый автомобиль мчался по шоссе с максимально возможной скоростью, так быстро ни таксист, ни Арсений никогда не ездили. Город в окне машины невероятно сильно искажался. Яркий свет солнца – единственное, что оставалось неизменным, все также он слепил глаза. Арсений решился сказать Алексею все, что чувствовал, думал и хотел. Ему казалось, что настолько уверенно он никогда не желал чего-либо. “Видимо это и есть любовь”, – подумал Арсений про себя. На секунду он вспомнил Олега и его бело-красные глаза. “Цель оправдывает средства”, – эта фраза сразу всплыла в голове, отдалив Олега с его проблемами от Арсения. Таксист высадил Арсения у университета.       Уверенными быстрыми шагами он поднимался в кафе “Даша”. Именно в “Дашке” Алексей любил проводить время после пар. Арсений не прогадал - он увидел Алексея. Как никогда он был прекрасен. Солнце из окна напротив освещала его волосы и лик. Его очи будто бы светились изнутри потусторонним привлекающим светом. Черты лица напоминали ему статую Давида от Микеланджело. Словно сам Бог-Творец сошел с картины “Ветхий днями” и высек из монолитной скалы его лик. Черные глаза Алексея увидели своего воздыхателя, застывшего с подрумянившимися ланитами. Арсений решительно замер.