После последнего шанса

      Это было больно. Глаза застилала пелена слёз, в носу предательски зудело, а сердце... оно было словно обезумевшее животное, пытающееся вырваться из клетки из последних сил.       Это было больно — осознавать свою никчёмность и бессилие. Осознавать, что всё, что ты мог сделать - просто наблюдать и проходить стадию смирения. Поправлять свою белую бабочку и надеяться, что она задушит тебя этим «прекрасным» вечером.       Это было больно. Нацепить на лицо дурацкую улыбку и прятать отчаяние за маской чувствительности и умиления. Больно — не иметь возможности быть собой. Больно — собственными руками обнимать тонкую талию, которую хотелось оттолкнуть. От прикосновения к которой каждый палец словно обжигался огнём, хотя, парадоксально, на ощупь она была ледяная. Как и его сердце.       Тэхёну было больно. Больно стоять в чёрном смокинге, который стягивал и тело, и душу, лишая воздуха. Он ненавидел свою партнёршу по танцу, ненавидел фотографа, что крутился рядом, делая "памятные" снимки. Из-за этого придурка приходилось улыбаться и изображать смущённого подростка. Но больше всего он ненавидел сотню этих чёртовых глаз, устремлённых в его сторону.       Тэхёну было больно. Больно слышать на фоне мелодию с наивным текстом о вечной любви. Больно слушать восторженные крики и ловить краем уха звуки целующейся парочки где-то сбоку. Особенно остро боль ощущалась, когда он смотрел на сцену. Там возвышались два трона — огромных, вычурных, предназначенных для короля и королевы этого вечера. Он знал, кто сядет на них. Знал, что это будет последняя возможность увидеть того, кто сегодня оставил на его сердце самую глубокую, неизгладимую рану.       Пятнадцатое июня. Худший день в жизни Тэхёна. Его выпускной.

Пятнадцать часов до этого

      Утром в воздухе чувствовался запах торжества. Это странное, почти магическое ощущение — когда ты открываешь глаза в той же спальне, в той же кровати, в той же пижаме, чистишь зубы той же пастой и принимаешь тот же душ, — но всё кажется другим. Будто рецепторы обострились: всё воспринимается ярче, чётче. В воздухе отчётливо слышался запах новой ткани, исходящий от праздничного смокинга, висящего на двери. Аромат волос ощущался сильнее благодаря новому кондиционеру, а от начищенных туфель веяло свежей натуральной кожей.       Тэхён проснулся в предвкушении. Настроение было приподнятым. Нарушая привычную утреннюю рутину, он включил подкаст любимого блогера, отпустив в этот день свою излюбленную тишину. Ждал ли Тэхён выпускной? Сложно было сказать. Событие не казалось особенно праздничным, но и трагичным он его тоже не назвал бы. Скорее, это вызывало лёгкое волнение — интерес к самой церемонии, к подготовленному танцу и, конечно, к вечеринке после. Но сегодня должно было случиться кое-что куда более важное. То, чего он ждал дольше, чем выпускной. Дольше, чем любого торжества в своей жизни.       Быстро справившись с утренними процедурами и накинув повседневные джинсы с чёрной футболкой, Тэхён спустился на первый этаж, в гостиную — за чашкой спасительного кофе.       — Надеюсь, тебе хватило ума поспать этой ночью, а не торчать в телефоне? — сказал мужчина, сидевший во главе стола, и отодвинул планшет на край, направив на парня пронзительный взгляд.       — И тебе доброго утра, пап, — Тэхен привык. Не обращая внимания, быстро чмокнул маму в щёку и, подойдя к кофеварке, налил себе горячий кофе.       — Юджин, не доставай сына, у него сегодня такой важный день, — мягко заметила мама.       — Я не достаю. Просто хочу понять, не заснёт ли этот выпускник посреди награждения.       — Ну, в случае чего, донесёшь меня до сцены? — невозмутимо парировал Тэхен.       — Маленькое хамло! — зло прыснул отец, что даже желваки на лице заиграли. Он никогда не понимал и не принимал юмора сына — считал его низким и недостойным статуса их семьи.       Тэхен в такие моменты всё чувствовал. И всегда выбирал одно: как можно быстрее капитулировать и покинуть зону боевых действий, пока не попал под огонь.       — Ладно, я пошёл. Люблю вас! Вернусь около пяти.       Утренний приём пищи на протяжении всех учебных лет всегда казался чем-то странным. Будто в родителей вселялись духи праведности и нравоучений — они обрушивались на Тэхена с полным арсеналом гнева и поучений. Особенно старался отец: считал своим долгом выдать пару бестолковых наставлений и парочку сомнительных комментариев.       Но неважно. Сегодня это не испортит ему настроение. Более того — Тэхён даже начал понимать, что в глубине души будет скучать по этим утренним баталиям, когда переедет в общежитие университета. Схватив рюкзак и не допив кофе, он выскочил из дома — и тут же резко затормозил, задрав голову вверх. Небо, вопреки всем уверениям синоптиков, было затянуто серыми тучами, с которых с тяжёлым шорохом срывались крупные капли дождя.       — Ну нет, приятель, даже у тебя не получится испортить этот день, — пробормотал он.       Подняв рюкзак над головой, Тэхён нырнул в летнее ненастье. До школы недалеко — частное учебное заведение находилось всего в пяти минутах ходьбы. Да и вообще — так даже романтичнее. Шум дождя, горячие капли на коже, запах озона, щекочущий лёгкие, и тысячи мыслей, стремительно набегающих одна на другую. Всё вокруг будто замедлилось — как в кино, где каждая деталь вдруг обретает смысл. Этот момент хотелось прожить до последней капли.       Ведь это был один из последних дней, когда он шёл этой дорогой — знакомой до каждой трещинки в асфальте. Последние утренние встречи с почтальоном, которому он кивал с лёгкой улыбкой. Последний раз, когда он видел мистера Ли, подстригающего кусты у своего аккуратного дома. Последние улыбки охранникам у школьного входа. Последние взгляды, брошенные на учителей и одноклассников. Возможно, последний раз, когда он видел его...       Войдя в холл школы, Тэхён стряхнул с себя капли дождя и провёл рукой по отросшим чёрным прядям. Коридоры были пусты. Младшие классы уже завершили уроки, и вместе с ними здание словно лишилось своего голоса, ритма и озорства. Можно было идти прямо, не опасаясь, что кто-то из младших учеников случайно сбросит тебя с ног. Теперь эти стены казались безжизненными. Можно было разглядеть каждую трещинку на паркете, каждую деталь потолка, он замечал мелкие царапины на полу, следы от паст и карандашей на стенах. Всё это вскоре уберут: отшлифуют, перекрасят и спрячут следы детства от глаз будущих инвесторов.       Такие мысли всё чаще посещали Тэхёна. Это напоминало лёгкую тоску или, может быть, он просто подводил итоги — итогов прошедшего этапа жизни — долгого, сложного и важного.       Тэхен учился в частной школе. В самой закрытой, самой престижной школе Тэгу. Его семья могла себе это позволить — их бизнес по продаже спортивных машин процветал, позволяя чаду купаться в сливках общества. Чадо должно было стать примером, эталоном, предметом гордости. Должно было... Но... Чёрт возьми, всегда есть это проклятое «но».       Нет, Тэхён не был аутсайдером. Его не топили в школьном туалете и не били на баскетбольной площадке. Он не был одиночкой и не двоечником. Он исправно приносил дракону, то есть отцу, свою дань — грамоты, медали за победы в олимпиадах и, конечно, благодарственные письма от школы за «превосходное воспитание». Всё было хорошо. У него друг, хобби, уже готовы документы в университет. Он при деньгах, даже PlayStation в комнате и подписка на PornHub.       Идеальная жизнь подростка? Да. Но — нет.       Тэхён отдал бы это всё. Обменял бы всего на две вещи. Первое — принятие. Возможность говорить родителям правду, быть собой, не боясь осуждения. И второе — глаза. Один-единственный взгляд, в котором будет любовь. Влюблённые глаза Чон Чонгука.       Сегодня был его последний шанс. И он постарается им воспользоваться. Хоть на один, короткий, но настоящий миг.       — Медведь! Проснулся? — внезапный толчок в спину уже не удивлял и не пугал, ведь это огромное чудовище подходить иначе не умело.       — Не называй меня так!       — Потерпишь ещё пару дней.       — Ты поступаешь в Сеул, что-то мне подсказывает, что я не скроюсь от тебя там.       — Значит, такова твоя медвежья судьба.       — Намджун, заткнись! Я не похож на медведя!       — Когда ты спишь, то сосешь палец. А это гнездо на башке, что это вообще?       — Заткнись а, просто заткнись.       Диалоги у них — как бесконечный сериал с острым сценарием. Сплошной сарказм, подколы и напускная ненависть. Со стороны казалось, будто они терпеть друг друга не могут, но на деле дружат уже семь лет. Пять из них — в статусе "лучших друзей", хотя официально никто не объявлял. Они знали друг о друге всё: от группы крови до даты первой дрочки. Им не нужно было здороваться или прощаться — их разговоры не прерывались, просто текли, как вода из прохудившегося крана. Постоянно.       По натоптанному маршруту к школьной кофейне — единственному месту, где можно нормально позавтракать, не рискуя пищевым отравлением и моральным истощением, они шли молча.       — Там инкубы, — коротко бросил один из них.       — Чёрт, вижу. Обходим.       Инкубы — это, если по-нормальному, баскетбольная команда. Но в школьной экосистеме они больше смахивали на отдельный вид: громкий, вспыльчивый, перенасыщенный тестостероном. В придачу — длинный список сексуальных подвигов. Гильдия имени “я трахнул твою подругу и теперь играю в финале”.       Есть ещё Омеги — клан популярных девочек с идеальными хайлайтами и драмами в сторис. Название, разумеется, придумал Тэхен. Любитель манхв и, по большому секрету, запретного яоя.       Полярисы — интеллектуальная верхушка пищевой цепи. Их возглавлял Ким Намджун — ходячая Википедия.       И отряд самоубийц. Они же — все, кто не влезал в рамки. Художники, поэты, аскеты, верующие, шатающиеся тени в коридорах. Дебоширы. Отверженные. Их не объединяло ничего, кроме... всего.       Возникает логичный вопрос: к кому, чёрт возьми, относился Тэхен?       Ответа он не знал. Казалось, к никому. Он был единственным в своём голубом отряде. А по внутренним ощущениям — вообще один на всём белом свете. Намджун с упорством сравнивал его с самоубийцами. Может, оно так и было. Только вот внешне Тэхен — полная противоположность: аккуратный, опрятный, вечно в выглаженной рубашке. Типичный сын главного спонсора школы. Примерный, безупречный... по крайней мере, был на первый взгляд.       Сегодня в кофейне было невыносимо громко. Вся свора выпускников вдруг решила, что без кофе генеральный прогон не состоится. Столики были забиты, даже у стойки не протолкнуться. Десятки голосов сливались в гулкую кашу. Инкубы, как обычно, старались засунуть эту кашу в уши каждому персонально — иначе объяснить, зачем они так орали, было невозможно. Пришлось брать кофе на вынос. Их убежище нашлось у дерева — старого, раскидистого, терпеливого.       — Волнуешься? — спросил Намджун. Он такой: заботливый, но скрытный. Слова о чувствах — были редким товаром в его лексиконе. Обычно он просто видел. Видел насквозь, считывал без лишних вопросов. Значит, сейчас увидел, что надо спросить. Что важно проговорить.       — Не то чтобы. Я скорее предвкушаю.       — Мои предки сказали, если не сдам всё на высший балл, отрежут карманные до конца учёбы.       — Ну, они у тебя, конечно, педанты. Ты в курсе?       — К сожалению.       — Но ты сдашь. Не зря же ты в Полярисе.       — У меня нет выбора.       Кофе остыл. Как и беседа. Сейчас, молча сидя на лавочке, у каких-то вкусно пахнущих цветов, они впитывали солнечные лучи после дождя и думали о своём. Глубоком и тайном.       — Я решился. Скажу все сегодня.       — Уверен? — брови Джуна приподнялись от удивления, а в следующий миг нахмурились. Эмоции сменялись довольно быстро, подкидывая в голову новые образы и исходы событий. — Проигнорировал, значит, мой вчерашний часовой монолог, со всеми против.       — Это мой шанс. Первый и последний. Я решался целый год, столько писем настрочил и все выбросил. Скажу лично и будь, что будет.       — Я побуду рядом, вдруг ударить решит.       — Не думаю. Он хороший, смотрит на меня с теплотой. Он всё поймет... Наверное.       — Процент, что он ответит взаимностью – ноль целых одна сотая. Ты понимаешь это?       — И это всё же лучше, чем ходить молча с нулем в кармане.       — Тебе будет больно, медведь.       — Мне уже больно. Так хотя бы я выскажусь.       Тэхён встал с лавочки и не спеша направился в сторону спортивного зала, куда шла основная часть школьников. Он чувствовал своей макушкой, что Намджун прожигает в нем дыру. Он буквально слышал его слова в своей голове, принимал их логичность, но менять ничего не собирался. Хватит молчать и хватит оттягивать то, что оттягивать больше некуда.       Первая влюблённость. Какая она? Лёгкая и невесомая, как шёлк? Волнующая, парящая, неизведанная? Тэхён бы сравнил её с ударом ножа в сердце, когда лезвие входит мягко, но глубоко. Оно ранит, сбивает дыхание, учащает пульс, выбивает из колеи. От него невозможно избавиться. Стоит вытащить — и умрёшь от потери крови.       В него это лезвие вонзилось пять лет назад. Одним утром. Обычный день, обычный школьный коридор. Обычный мальчик Чонгук, который далеко не впервые сел рядом. Но впервые сердце Тэхена заныло. Впервые он уловил терпкий запах с тёплой, сладковатой нотой. Впервые — посмотрел в глаза Чонгука и утонул. Без попытки спастись, без шанса на спасательный круг. Это не было прекрасно. Это было страшно. Даже ужасающе.       Тэхён пытался сбросить с себя это наваждение, но оно только крепло. Нож входил глубже. Всё ближе к рукояти. И чем сильнее чувства цеплялись за сердце, тем страшнее становились мысли в голове. Как поток ледяной воды: он осознавал и свою ориентацию, и болезненную односторонность чувств. Чонгук рос. Вокруг него крутились девушки. Иногда на шее появлялись багровые отметины, неловко спрятанные под воротом рубашки. А Тэхён... Тэхен тонул. Всё глубже. Всё безысходнее. Он пытался переключиться. Искал лица, запахи, голоса — хоть что-то похожее. Хоть кого-то, кто смог бы стать заменой или хотя бы напоминанием. Но стоило представить, что это будут не эти чёрные глаза. Не этот широкий нос и не эти пухлые, всегда искренние губы. Не та добрая, невыносимо родная улыбка. Не голос — чуть хриплый, чуть басистый...       Начинало воротить.       Даже сейчас, посреди танца, Тэхен не смотрел на партнёршу. Он смотрел лишь на него. Центрового, красивого, прекрасного и идеального. Смотрел на его плавные движения, на его напряжённую спину и на сильные руки, сжимающие хрупкую талию девушки. Тэхён отдал бы всё на этой земле, чтобы ощутить эти ладони.       Их репетиция длилась уже три часа. Все были вымотанные и вспотевшие. Лениво разбрелись по углам в поисках воды и хоть какой-то опоры. Все, кроме Чонгука, который нашел место в тихом месте у выхода и одиноко там стоял. Тэхён, максимально набирая в лёгкие воздух, понимал: сейчас или никогда.       Медленными шагами и трясущимися коленками он подошёл к любимому человеку и робко его позвал:       — Чонгук..?       — О, Тэхен, привет, — Чонгук, будучи парнем общительным и позитивным, сразу показал свою широкую улыбку.       — Да, привет... — голосовые связки с каждой секундой терял способность воспроизводить звуки. Было страшно.       — Готов к выпускному? Этот танец, он сводит меня с ума. Они придумали такие движения, будто мы профессиональные танцоры, а не школьники.       — Ты хорошо двигаешься, не переживай.       — О, ты мне льстишь. Точно льстишь!       Чонгук смеялся так звонко и искренне, оголяя свои белые зубы. На это невозможно было смотреть спокойно, сердце неумолимо трепетало, а руки зудели от желания обнять и спрятаться от всего мира в этих теплых объятиях.       — Нет, я правда считаю, что из парней ты танцуешь лучше всего.       — Ну, спасибо. Поднял мне самооценку, друг, — Чонгук поднял свою руку и положил её на плечо Тэхена, слегка сжав. Рука, может, и сжалась слегка, а вот сердце Тэхёна сжалось до самого хруста. — Ты тоже хорошо танцуешь. Ты, вроде, в паре с Сохи? Она же у нас балерина? Представляю, как тебя гоняет.       — Да, признаю, она слегка сумасшедшая. Учила меня позициям ног.       — Серьезно?!       — Ага.       — Мои соболезнования.       Чон стоял у стены, облокотившись одним плечом. Тэхён смотрел на его расслабленное тело и лёгкую улыбку. В блестящие глаза и слегка красноватые губы, тот их часто кусает. Смотрел на его руки, укрытые красивыми венами, и на песочного цвета кожу. Белую футболку, что от пота немного прилипла к подтянутому торсу. Ким понимал – не увидит Чонгука больше никогда. Возможно, сейчас их последний диалог, последняя встреча наедине. Нужно было действовать сейчас или молчать навсегда.       — Чонгук.       — Мм?       — Я могу тебе кое-что сказать..? Но пообещай, что при любом раскладе и эмоциях, хотя бы дослушаешь до конца.       — Что? Хочешь попросить, чтобы я станцевал с Сохи? Поэтому меня хвалил? Коварный ты, Ким.       — Чонгук, пожалуйста, дай сказать.       — Ладно-ладно, — парень поднял руки вверх в примирительном жесте.       Тэхен же кинул робкий взгляд на Чонгука. Тот всё ещё улыбался, но уже не так ярко: лишь одними губами. Он притих в ожидании.       Вдыхая полную грудь воздуха, в надежде не рухнуть в обморок, пряча свои дрожащие ладони в карманы джинс, Тэхён тихо начал:       — Я понимаю, что, скорее всего, получу по лицу. Или морально получу, но не важно. Я, если начал, то должен закончить, — голос предательски дрожал, а живот сводило от волнения. — Фух... Мы с тобой знакомы уже лет десять. Я так хорошо тебя знаю: видел, как ты растешь, видел, как из мальчика ты превратился в такого потрясающего парня. Да и визуально ты из тумбочки превратился в шкаф – купе, — смех Чонгука немного расслаблял, но его чрезмерное внимание и молчание лишь нагнетало. — Ты замечательный, Гук-а. Ты такой обаятельный, милый... ты мило улыбаешься, мило морщишь нос, когда смеёшься. Мне нравится, как ты ешь хот дог и замазываешь майонезом самый его кончик. Мне нравятся твои глаза, они такие черные, не видел больше ни у кого таких. Будто две вселенных смотрят прямо в душу. И твои губы... прости, но они как у девочки. По-хорошему! Они соблазнительные и красивого персикового оттенка. При этом милом образе ты такой сильный, твои руки, они божественны. Хотел бы я себе такие... И ещё ты умный, добрый, ты отзывчивый и понимающий. Ты воспитанный и культурный, весёлый и такой до чёртиков душевный. Ты как дом, Чонгук... к тебе хочется возвращаться. Ты как самый любимый плед, ты как горячее какао в зимний вечер. Ты как горячая ванна после холодного дня, ты как самое нежное объятие, — голос перешёл на шёпот, а по щеке скатилась первая слеза. Это самое сложное эмоциональное событие в жизни Тэхена. — А твой запах... Чонгук, я никогда не встречал таких вкусно пахнущих людей. Ты пахнешь как любовь. Ты сумасшествие с первого взгляда. Ты пахнешь шоколадом. Моим любимым молочным, с кремовой начинкой. Пахнешь, как цветы. Как тигровые лилии после дождя. Пахнешь, как мечты, воплощаемые с нуля. Пахнешь, как желание — чистое животное желание. Я никогда не думал, что возможно разбудить во мне такую бурю эмоций и чувств, лишь вдохнув аромат проходящего мимо парня. Ты пахнешь на шестнадцать, ты как первое свидание (ты волнуешь меня) и пускай я никогда не был на свиданиях, я уверен, что первое имеет такой же аромат. Ты мне нравишься! Как же сильно ты мне нравишься, Чонгук. Думаю, я влюблен в тебя последние лет пять. Я взгляд не могу отвести от тебя. Я с ума схожу, я есть, пить нормально не могу. Мне мерзко представлять с собой других людей. Они, по сравнению с тобой, как безвкусное тофу рядом с самым вкусным пирожным. Я люблю тебя, Чонгук. Я чертовски сильно люблю тебя, — слезы уже во всю застилали глаза, лишая способности видеть. Это не был акт чтобы вызвать жалость. Это лишь процесс проживания чувств во время признания. Тэхен не говорил головой, он не обдумывал слова, он их чувствовал. Каждую букву он воспроизводил из своего сердца.       — Что за... Тэхён?       — Нет, прошу. Ты обещал дослушать. Пожалуйста, — Тэхён видел, как менялось выражение лица Чонгука. Его взгляд стал тяжёлым. Его вены на руках увеличились, а от улыбки не осталось и следа. — Я всё понимаю, не рассчитываю на горячие объятия и ответные признания. Если захочешь ударить, бей, пожалуйста, не в лицо, я ведь тогда испорчу общие фото.       — Я не собираюсь бить. По твоим словам, я милый зефир. Так как же ты подумал, что ударю? — голос стал ниже. Чонгук не сводил взгляда с Тэхёна, отчего у второго кровь в жилах стыла. Теперь он в ожидании вердикта. — Зачем ты мне все это рассказал, почему сейчас?       — Я... я чувствую, что если не выплесну эти эмоции, то не смогу двигаться дальше. Я уезжаю в Сеул, буду поступать там и мне хотелось сделать это с чистой душой. Ну и ещё... конечно, глубоко в мечтах, я видел картинки, где ты кричишь, что любишь меня ещё больше и мы на розовых пони скачем в страну Оз.       — На розовых пони?       — Тебе я могу выдать коня...       Чонгук не ответил. Схватил Тэхёна за запястье и потащил к выходу. Тот просто пошёл за ним. От всего сказанного стало пусто. Лёгкости не наступило, была лишь черная пустота, постепенно наполняющаяся страхом и отголосками боли в сердце. Тело было словно занемевшее и безжизненное, скованное страхом, скованное собственными эмоциями. Они шли около минуты. Остановились у заднего двора школы, что сейчас пустовал.       — Ты выбрал не лучшее место и время для признания, не находишь? — Чонгук отпустил запястье и, немного отойдя в сторону, сел на ступеньку.       — Это последнее место и время, когда я тебя вижу. Выбора было не особо много,— Тэхен сесть не захотел, так и остался стоять в стороне, где его и оставил Чонгук.       — У тебя было, сколько ты там говорил, пять лет? Скажи честно, это шутка?       — Какая к черту шутка. Я не решался... Боялся, что тебе станет некомфортно дальше учиться со мной, — как школьник перед учителем: глаза в пол, перебирая свои пальцы и нервно кусая губу. Стыдно.       — Тэхён, — вот он, момент, когда нож постепенно начинают вытаскивать из раны, — ты замечательный. Я тронут твоими словами, такого мне никогда не говорили. Вау... — конечно не говорили! Так, как любит Тэхен, никто не полюбит. — Я принимаю твоё признание, благодарен за твои чувства. Спасибо, Тэ. И я...       — Спасибо... — вырвался из уст повтор. Спасибо — дурацкое слово. Знаете его полное значение? "Спаси Бог". А от чего он должен спасти Тэхёна? От любви? От ориентации? От желания подарить себя этому парню? Нет. Тэхену не нужно было спасение. Тэхену не нужно было это спасибо. Ему нужна была взаимность. А её то он никогда не получит.       — Я думаю, я не могу...       — Знаю. Всё знаю. Не стоит. Я всё понял, так что спасибо, что выслушал и спасибо, что принял достойно мой лепет. Ну, я пойду.       Тэхён летел. Это был не бег, он действительно летел со школы по направлению дома. Летел, минуя охрану, летел, позабыв про вещи, позабыв друга. С явным желанием скрыться от всего мира, запереться в комнате, залезть в свою кровать и больше никогда не выходить. Он знал, всегда знал, что так будет, знал, что эти дурацкие чувства никому не нужны. Знал, что Чонгук так отреагирует, что в его глазах будет лишь дурацкая жалость. Знал, что будет больно, но не знал, как именно больно.       Не знал, что почувствует давление в районе сердца, что воздуха резко станет меньше, не знал, что руки в миг станут холодными и покроются липким слоем пота. Не знал, что глаза будет жечь, как от лука. Не знал, что в голове будет стоять свист, а в горле резко пересохнет. Не знал, что будет настолько стыдно и неловко. И ещё это его "спасибо"... Как это ужасно. Лучше бы ударил, разозлился, обозвал, вызвал эмоции, любые, но не жалость и сочувствие.       Быстрым шагом, Тэхён подбежал к своему дому и резко открыл двери.       — Сынок? Уже закончили? Ты говорил, что будешь в пять, а сейчас всего три, — мама в переднике и в муке вышла со столовой и направилась в сторону сына, который, не обратив на нее внимания, сразу побежал на второй этаж в свою комнату.       — Тэхён? Что-то случилось?       — Случилось! Я никуда не пойду! Быстро догоняя сына, мама зашла в его комнату, когда тот уже натягивал одеяло на макушку.       — Милый, что случилось? Не получается танцевать? Так это не главное. Твой папа отдавил все ноги своей однокласснице и ничего, это не помешало ему добиться успехов в жизни. — Мама говорила ласково, с улыбкой, нежно поглаживая напряжённое тело сына через одеяло.       — Я не хочу идти на выпускной. Скажи, что я заболел.       — Дорогой, выпускной бывает раз в жизни. У нас существует сотни событий и праздников. Море дней рождений, юбилеев. Новый год, Ханука и день влюбленных. Даже свадьба у тебя может быть не одна. А вот школу ты заканчиваешь лишь один раз в жизни.       — Мам... — Тэхён медленно вылез из своего убежища и обнял маму, пряча своё лицо на её плече.       — Расскажешь?       Тэхен на этот вопрос лишь помотал головой и всхлипнул. Он явно не готов. Одного стресса на сегодня ему достаточно.       — Сыночек, что бы у тебя ни произошло, поверь мне, через время это вызовет у тебя улыбку. Проблемы – они быстротечны. Одна сменяет другую. И так по кругу: мы их решаем, появляются другие. Старые же, они становятся как воспоминания, потом они дают нам силы и уверенность в том, что мы можем очень многое, мы способны пережить очень много вещей.       — Я не хочу, чтобы это было лишь воспоминанием, не хочу, чтобы было так, не хочу идти туда и видеть... не хочу, мам. Я идиот...       — Тэхён... посмотри на меня, — женщина взяла красное заплаканное лицо сына и подняла выше, чтобы взглянуть в глаза. — Ты сильный. Я знаю, ты очень сильный. Ты прекрасный парень и другие должны знать это. Понимаешь меня? Что бы у тебя ни произошло, если ты не придешь, ты покажешь слабость. Все воспоминания о тебе сотрутся в порошок. Спустя года, глядя на фотографии, о тебе будут говорить как о трусе, который не смог прийти.       Тэхен замер. Он не хотел бы, чтобы Чонгук вспоминал о нём как о трусе, который признался и сбежал. Не хотел показать слабость. Если уж признался, нужно было держать образ до конца. Постараться. А уже после выпускного поплакать от души.       — Ты, наверное, права...       — Ты самый красивый парень школы. Это я не как твоя мама говорю, а как женщина! Ты обворожительный, сын. Соберись. Одевайся, я буду ждать тебя в шесть вечера на пороге дома. Договорились?       — Хорошо... Мама погладила по голове сына, поцеловав его в лоб, и встала с кровати. Уже стоя в проёме дверей, она повернулась и спросила:       — Скажешь мне, как её зовут?       — Хм... может, когда-то и скажу...       — Она совершила ошибку и поймет это. Вот увидишь. Люди разные: по-разному чувствуют, реагируют, по-разному говорят и поступки у всех на одну ситуацию разные. Этому ты обязательно научишься, когда повзрослеешь.       Женщина закрыла дверь, а Тэхён закрыл своё лицо ладонями. Если бы всё было так просто. Тэхён понимает, ведь дело не только в чувствах. Он знает, что отец в жизни не примет выбор сына. Знает, что это будет огромным позором. Знает, что у Чонгука ситуация абсолютно идентичная. И если бы эта любовь была взаимной, она принесла ещё больше проблем.       Но, чёрт, как же хочется именно тех проблем...       Собираясь духом, Тэхён решил пойти. Он долго сидел на кровати, смотря в окно. Молча прогоняя в голове все мысли и все слова, сказанные сегодня. Не жалел. Пришёл к этому выводу где-то через час. Не жалеет, что сказал именно так, ведь в том признании душа была, любовь, искренность. Те слова должны были слететь с уст, ими нужно было поделиться.       Долго думая, Тэхён понял, что благодарен Чонгуку. По крайней мере тот выслушал, принял, поблагодарил. Пускай хотя бы так. Пришёл к выводу, что нужно будет сказать злосчастное "спасибо" в ответ и перевернуть страницу жизни на новый лист.

🎓🎓🎓

      — Тэхён! Боже, какой же ты взрослый! Какой красивый!       Родители уже стояли у порога, как и говорила мама. Они стояли и смотрели на своего сына, который спускался по лестнице. Они были правы. Красивый высокий брюнет, облаченный в черный смокинг, белоснежную рубашку и милую бабочку, не выглядел как школьник. Перед ними стоял уже взрослый юноша с осознанным взглядом и готовностью вступать на тропу взрослой жизни.       — Мама, макияж испортишь, не плачь. Я же не умираю.       — Это тебе так кажется! В тебе погибает ребенок. Малыша Тэ больше нет...       — Ма-ам.       — Прекрати разводить сырость, — вмешался отец.       — Поехали, а то опоздаем.       «Разводить сырость» – действительно было некогда. Время поджимало. До начала церемонии оставалось совсем мало времени.       Приехали они как раз вовремя. Выпускники уже усаживались на свои места, а на фоне играла торжественная музыка. До вручения аттестатов оставались считанные секунды. Найдя глазами свой класс, Тэхён ринулся в их сторону, занимая свободный стул.       — Эй! — резкий толчок в спину. Тэхён повернул голову и с недоумением посмотрел на Юна, своего одноклассника.       — Чего тебе?       — Мне? Не, чувак, мне от таких, как ты, ничего не надо. Просто хотел посмотреть на твое красное, зареванное лицо. По задним рядам пошла волна тихого хохота. Одна фраза была более колючая, чем предыдущая: "Голубой павлин сегодня принарядился", "Господи, и на что он только рассчитывал?", "Я думала, он нормальный", "А правда, что он лез с поцелуями к Чону?", "Мы слышали, что он на него набрасывался!", "Какой стрём".       Тэхён ничего уже не слышал. Тело оцепенело и от страха не могло пошевелиться. Губы начали предательски дрожать, а глаза наливаться влагой. Стало больно, не от их слов, а из-за того, что тот, кого любил, вот так мерзко растоптал всё, выставив на всеобщее обозрение. У Тэхёна было ощущение, что его раздели и выставили на сцену с табличкой "урод".       Хотелось сбежать, но музыка стихла вместе со всеми голосами. Началась церемония. Директор говорил торжественную речь, учителя пускали слезы. Одна мелодия сменялась на другую. Фамилии учеников были украшены бурными аплодисментами, а Тэхен не ощущал ничего. То утреннее предвкушение было растоптано и унижено. Не хотелось ничего. Даже когда наступила его очередь для получения аттестата, Тэхён не смог выдавить улыбку.       Он особо и не помнил, как танцевал. Всё было словно не с ним, словно со стороны. Видел, что на него изредка показывают пальцем и что-то говорят, но не важно. Уже не важно. Их слова не стоили и маленькой частицы той боли, что принес Чонгук. Кстати, о нём. Того совершенно не было на горизонте. Его фамилию не называли на вручении и рядом он не сидел. Словно испарился, как плод больной фантазии. Но когда началась финальная часть программы и общий танец класса, он вышел. Вышел, сверкая своей улыбкой. Вышел в освещенный софитами зал и затмил их все. Вышел в своем черном костюме, украшенным десятками серебряных деталей, с идеальной укладкой, вышел как принц на королевском балу. И Тэхен понял, что в груди возникло новое чувство — ненависть. Ненависть к самому себе, что несмотря на весь этот поступок, он до безумия был влюблен. Несмотря на то, что в груди так сильно щемило, он был готов подойти и отдать всего себя.       С каждым часом этого выпускного спектр его чувств всё больше приобретал серые оттенки. Боль в груди лишь росла, мешая спокойно дышать.       Это было больно. Глаза застилала пелена слёз, в носу предательски зудело, а сердце... оно словно обезумевшее животное, пытающееся вырваться из клетки из последних сил.       Это было больно — осознавать свою никчёмность и бессилие. Осознавать, что всё, что ты мог сделать - просто наблюдать и проходить стадию смирения. Поправлять свою белую бабочку и надеяться, что она задушит тебя этим «прекрасным» вечером.       Это было больно. Нацепить на лицо дурацкую улыбку и прятать отчаяние за маской чувствительности и умиления. Больно — не иметь возможности быть собой. Больно — собственными руками обнимать тонкую талию, которую хотелось оттолкнуть. От прикосновения к которой каждый палец словно обжигался огнём, хотя, парадоксально, на ощупь она была ледяная. Как и его сердце.       Тэхёну было больно. Больно стоять в чёрном смокинге, который стягивал и тело, и душу, лишая воздуха. Он ненавидел свою партнёршу по танцу, ненавидел фотографа, что крутился рядом, делая "памятные" снимки. Из-за этого придурка приходилось улыбаться и изображать смущённого подростка. Но больше всего он ненавидел сотню этих чёртовых глаз, устремлённых в его сторону.       Тэхёну было больно. Больно слышать на фоне мелодию с наивным текстом о вечной любви. Больно слушать восторженные крики и ловить краем уха звуки целующейся парочки где-то сбоку. Особенно остро боль ощущалась, когда он смотрел на сцену. Там возвышались два трона — огромных, вычурных, предназначенных для короля и королевы этого вечера. Он знал, кто сядет на них. Знал, что это будет последняя возможность увидеть того, кто сегодня оставил на его сердце самую глубокую, неизгладимую рану.       Терпение лопнуло. К чёрту всё, он больше не мог это всё терпеть. Слегка отталкивая одноклассницу, Тэхён выбежал уже на темный двор школы с желанием уйти. Не важно куда, важно подальше от себя и своих мыслей.       — Стой! Тэ!       Тэхён думал, что за ним выбежал Намджун чтобы вернуть того в зал. Но, повернувшись, он застыл. За ним бежал Чонгук. Глаза тот час сменили гримасу на непонимание, а затем тело начала охватывать злость. С ним играли? Хотели унизить ещё больше? Этого он не позволит. Отвернувшись, он пошёл ещё более быстрым шагом прямо по зелёному и влажному газону.       — Стой ты!       — Хочешь опозорить ещё больше? В чатах напиши, плакат напечатай, что я, идиот, признался тебе. Хотя, знаешь, спасибо! Спасибо! Возможно, после этого случая я разлюблю тебя быстрее! Уходи, я не позволю издеваться дальше!       — Я не позорить хотел, успокойся! Я рассказал только Чимину. Он мой друг, а я был в шоке. Мне нужно было кому-то рассказать. Возможно, нас услышали. Я точно знаю, что он не трепался! Возможно, кто-то вообще услышал, как ты в любви признавался! — Чонгук остановил Тэхёна, схватив его за плечо, и развернул к себе лицом. Тот был взволнован. Глаза нервно бегали из стороны в сторону, а губы были искусаны. — Как я должен был реагировать? Я в шоке хожу весь вечер, у меня выпускной теперь в воспоминаниях будет связан только с тобой! Не ты один сам не свой! Не ты один одурманен этим! Мог бы признаться после торжества... придурок. Нет, блять! Мог бы признаться пять лет назад! Чёрт! Ты даже не представляешь! Я вообще не хотел идти, хотел запереться дома, но старший брат в последний момент привез меня...       — Бедный Чонгук-и! Можешь считать это пранком. Я тебя разыграл! Та-дам!!       — Тэхён!       — Или считай, что меня никогда не было. Это был твой ужасный сон после просмотра какого-то лакорна. Или можешь ударить меня! Я же педик! Никому не нужный педик, что посягнул на святое! Что я там? Лез к тебе? С поцелуями? Так отомсти! Давай драться, вышибем твои воспоминания, ведь драка веселее, чем одноклассник гей! Давай! Бей! — Тэхён уже расстегнул пиджак, намереваясь его снять. Он кричал во всё горло. Эмоции взорвали в нём эту бомбу, и истерика накрыла с головой.       — Блять!       Чонгук подлетел вплотную к Тэхёну, тяжело дыша. Схватив его за ворот, резко притянул к себе и впился в губы настойчивым, почти яростным поцелуем.       Ошарашенный Тэхён широко открыл глаза и замер. Он лишился дара речи и способности дышать. Его руки повисли по сторонам, как неживые, ноги подкосились, а глаза медленно закрылись. Неверие. Какой-то сон, не иначе. Его губы терзали. Впервые его так касались, впервые его губы ощущали горячее дыхание и тяжёлые вздохи. Впервые он чувствовал настырный язык, что просился в его рот. Чонгук буквально вжал его в своё тело, крепко обняв. То посасывал каждую губу по очереди, то нежно сминал. И если Чонгук наслаждался, то Тэхен боялся дышать, чтобы не проснуться раньше времени. Всё длилось не очень долго. Кислород у обоих был на исходе и со вкусным чмоком они медленно оторвались друг от друга.       — Что это было? — шепотом. Казалось, Тэхён охрип навсегда, его губы еле шевелились и их слегка покалывало.       — Твой первый поцелуй, — Чонгук лбом уткнулся в плечо Тэхена, тяжело дыша, и отвечал таким же шепотом, боясь утратить ту тонкую, словно паутина, нить.       — Почему ты это сделал?       — Я хотел...       — Но...       — Поздравляю с выпускным.       — Чонгук, если ты из жалости, это больно. Лучше накричи... не нужно...       — Так много говоришь, когда не нужно, и так усердно молчишь, когда нужно сказать хоть слово.       — Я ничего не понимаю...       — Давай сбежим?       — Что?       — Считай, что я тебя похищаю. То озеро неподалёку... Побежали туда?       — Чонгук, там твоя корона и выпускной, и все..? Я не понимаю...       — Плевать. Пожалуйста. Там поговорим. Только ты и я. Хорошо?       Тэхен слабо кивнул. Он совершенно ничего не понимал. Было ощущение, что он, выбегая, перешагнул портал и оказался в параллельной вселенной.       А Чонгуку большего и не нужно. Он взял Тэхёна за руку и повел в сторону озера. Идти было всего минут пять. Шли они в тишине. Или, скорее, в неверии в реальность происходящего.       Подойдя к песочному берегу, оба сняли свои пиджаки, кинув их на песок, и сели сверху. Ночная вода пленила своей красотой. Отражающийся лунный свет завораживал, а шум небольших волн позволил немного расслабиться. Они сами не поняли, сколько просидели в полной тишине. Лишь два силуэта, что в дали сливались в одну тень. Тэхен первый не выдержал, подавая голос:       — Может, объяснишь?       — Можно я покажу?       — Покажешь?       Тэхен в непонимании посмотрел на Чонгука, а тот лишь смущённо улыбнулся и, взяв его за затылок, притянул к себе, снова поцеловав. И ещё, и ещё раз, пока Тэхён не растаял в его руках.       Поцелуй. Ещё один. Пятый, десятый, сложно сосчитать. Каждый более настойчивей, чем предыдущий. Они горели оба, не понимая, не осознавая своих чувств, тонули без остатка.       Чонгук, надавив на плечи Тэхена, повалил его на мягкий песок, медленно покрывая лицо парня нежными невесомыми касаниями. Он ласкал тело под собой, неумело, но с диким желанием.       — Ты глупый, — шептал он на ухо. Тэхён нехотя открыл глаза. Через бешеный ритм сердца даже не сразу стало понятно, говорил ли что-то Чонгук или ему послышалось.       — Что?       — Ты такой глупый, Тэ.       — Почему..?       Тэхён был как в лихорадке. Никогда ранее его тело не ощущало такой ласки. Сейчас же, когда Чонгук целовал его шею, соображать получалось очень плохо.       — Почему ты не сказал раньше? Почему не признался? Ты хоть понимаешь, как я страдал? Как я сох по тебе. Был уверен, что нахер тебе не нужен. Как я хотел тебя себе, Тэ... Я выплакал море слёз от мысли, что влюбился безответно!       — Что...? Ты что? Погоди-погоди! Остановись! — Тэхён буквально скинул с себя Чонгука и снова сел. Весь помятый, с взъерошенными волосами и застрявшим в них песком. В его голове была каша, приправленная возбуждением. Он запутался, ничего не понимал. Почему его целует Чонгук? Что он говорит? — Что ты сказал? Объяснись!       — Я и так уже сказал! Я влюблен в тебя не первый год, пускаю на тебя слюни. Я с ума сошел по тебе! Распечатал твои фотки и прячу их под матрасом. Как сталкер, захожу в твои соцсети по миллион раз. Я глаз с тебя отвести не могу, неужели ты не видел??       — Что за? Как это... нет-нет-нет! Это развод? Быть не может! Это мои слова!       — В шоке? А представляешь, в каком я был шоке, когда ты выдал мне свой текст, когда так подробно описал мои чувства и сказал, что они твои! Да, я думал, это развод! Думал, ты узнал о моих чувствах и решил поиздеваться! Моя первая реакция была злость, но твои глаза... чёрт, я совершенно тогда запутался. Хотел дома остаться, не хотел идти, не хотел видеть тебя, потому что боялся, что ты скажешь, что это шутка... но я пришел и услышал эти слова, что они говорили о тебе и твоё состояние. Ты же понимаешь, я и слова бы никому не сказал. Плохого уж точно! Блять, Тэхён, я убить их хочу! Втоптать в землю каждого, кто обидел тебя. Я обещаю, я со всеми разберусь, никто и никогда не пикнет даже на тебя.       — Ты что... ты любишь меня?       — Безумно люблю...       — Чонгук?       — Да.       — Ты любишь... меня?       — А ты меня?       — Я то люблю, но вот ты... ты! Ты, Чон Чонгук и меня... я парень!       — И я парень, но ты же меня любишь?       — Это сумасшествие... не верю...       — Моё сердце так быстро стучит, когда ты рядом. Я всегда улыбаюсь как дурачок, не могу это контролировать...       — Я думал, ты всем улыбаешься...       — Неа, только когда ты рядом... я пытался переключиться, забыть, пытался выкинуть тебя из головы, но не получилось. Перед глазами твоё лицо и твои глаза раскосые... Тэхен, ты такой красивый.       — Я сейчас сознание потеряю... Господи боже, ты... и... что?... Вау...       — Такой милый.       Чонгук в этом тандеме оказался самым нетерпеливым, или, быть может, он сорвался. Ведь, когда ты вкушаешь долгожданный запретный плод, остановиться невозможно. Снова эти губы, вкусные, сладкие, сочные, влажные. Любимые. До боли возбуждающие. Тэхёна терзали и он наслаждался. В его глазах читалась истинная эйфория и любовь. Каждая эмоция разрывала все сомнения, наполняя тело удовольствием.       Они лежали на песке, тесно прижимаясь друг к другу. Их руки блуждали по телу с желанием урвать как можно больше тепла. Губы болели, отчего было только приятнее. Тэхен не знал, что так бывает. Чонгук понимал: так бывает только с Тэхеном. Медленно расстёгивалась каждая пуговица на их уже грязных рубашках. Каждый ощущал тесноту в брюках и мурашки по коже от обоюдных стонов.       Каждый хотел ближе, больше, роднее.       — Я не могу больше, мне так жарко, Чонгук, я сейчас сгорю, — Тэхен кусал шею Чона, неосознанно потираясь о его бедро.       — Я помогу... сейчас, Тэ, — Руки Чонгука дрожали. Он пытался расстегнуть ремень на брюках Тэхена, но у него ничего не получалось. Да, может у него и был хоть какой-то опыт, но с Тэхеном все ощущалось как с чистого листа.       Кое-как справившись со сложной задачей, Чонгук медленно отодвинул кромку трусов и опустил в них руку. Там был пожар, вулкан. Было так горячо, будто зажглось пламя. Как только Чонгук обхватил рукой член Тэхёна, тот закричал:       — Хорошо, хорошо!! Господи, Чонгук...       — Тщ-щ, тише, милый!       Видеть Тэхена таким – это слишком. Видеть его удовольствие – лучше любого секса. Чонгук сейчас понял, каково это - иметь желание дарить. Он понял, что до безумия хочет дарить всего себя лишь одному.       Он медленно двигал рукой, упиваясь громкими и протяжными стонами. Смазки на члене было настолько много. Тот буквально тек. Это не могло не тешить самолюбие. Чонгука хотели, сильно и искренне.       — Подожди!! Ммм... Гуки, стой...       — Кончай, всё нормально. Давай, малыш!       — Ммм да... нет-нет-нет, хочу с тобой, пожалуйста, я тоже, давай я тоже...       — Я как-то видел... сейчас, малыш,— нехотя Чонгук вытащил влажную ладонь под тихий скулеж парня.       Он быстро расстегнул свои штаны, приспуская их вниз вместе с бельем. Член со шлепком ударился об пах, получая долгожданную свободу.       Чонгук действовал на каких-то внутренних инстинктах. Он видел однажды, как парни ласкают сразу два члена, и захотелось повторить, хоть как-то стать ближе, почувствовать друг друга. Размер у каждого не маленький. Чонгук не смог обхватить оба в плотное кольцо, но даже такого давления было достаточно для разряда тока, что одолел их тела.       — Чёрт...       — Гук!! Ещё!       — Какой чувствительный... как же мне нравится...       — Ещё прошу, сделай так пальцем... потрогай головку...       Тэхен отключился от этого мира, он полностью отдался ощущениям и Чонгуку. Он стонал откровенно, пошло, вызывающе. Сейчас он не стеснялся своего наслаждения, он хотел показать его Чонгуку.       — Ты делал... делал это, думая обо мне, Тэ?       — Гуки...       — Скажи! — шёпотом, поцеловав за ухом.       Чонгук посасывал мочку уха, постепенно ускоряя движение руки. Их члены пульсировали, а головки были бордового цвета от сверхвозбуждения. Оба были на грани, готовые в любой момент взорваться.       — Всегда, всегда только тебя...       — Блять! Идиот! Я идиот и ты! Мы могли давно быть вместе! Чёрт...       — М-м, боже очень хорошо... так сильно. Ноги Тэхена начинали дрожать, он запустил свои ладони в волосы Чонгука и притянул к себе, крепко целуя. Они мычали, извивались навстречу к друг другу. Их тела были горячие и влажные, наполненные любовью, признанием, они, наконец-то, были полными.       — Я сейчас, сейчас!! Гуки!       — Я люблю тебя, Тэ! Так сильно тебя люблю!       — Я люблю тебя, Чонгук... люблю, мой Чонгук-и...       Горячие капли семени обжигали, а слова лечили. Признание, долгожданное и... взаимное.       Они лежали на спине, пытаясь перевести дыхание и осознать, что сейчас произошло.       — Что нам делать? Я улетаю в Сеул поступать.       — Жить вместе. Я тоже подал документы в Сеул.       — Но родители?       — Я. Не. Отпущу. Тебя.       Тэхен замолчал. Повернул голову направо и посмотрел на профиль Чонгука. Как это возможно? Как пятнадцать часов могут изменить жизнь? Ещё утром ты думаешь, как пережить отсутствие этого человека в своей жизни, а вечером он держит твою руку, крепко сжимая.       — Я тоже. Тоже не отпущу.       Никогда не думай, что за последним шансом ничего нет. Никогда не пытайся предугадать, где находится тот самый конец истории. Ведь это может быть всего лишь короткий пролог перед началом долгой и сладкой истории.       Сегодня пятнадцатое июня, лучший день в жизни Ким Тэхена — сегодня его выпускной. Сегодня у него началась длинная история его первой любви.