Я полюбил ненавидеть.

Поздно вечером у русого всегда появляется резкое и острое желание закурить. Исаковский сидел на кровати и смотрел в сторону приотркытого балкона, смахивая с лица мешающие пряди волос, он взял свою уже полупустую пачку сигарет, вытаскивая из кармана штанов зажигалку, он отправился на балкон, прикрыв за собой дверь. Вадим ещё не пришёл домой, поэтому можно было спокойно курить и не слушать чужое бухтение по этому поводу. Ночной холод сразу же пронесся вокруг полусонного Юры и полностью окутал собой. Его не особо волновало заболеет он или нет, но зато Немико будет потом бегать по аптекам и покупать лекарства для Исаковского. Наконец закурив, его тело почувствовало некое облегчение, и никакие мысли не лезли в затуманенный разум. Парень чувствовал как дым удобно располагается в его лёгких, а после, выходит наружу и растворяется в воздухе на ветру. Зажав конец сигареты меж губ, русый вновь затянулся и по его лёгким вновь спускается дым, постепенно их обволакивая, также устало выдыхая его после. Парень смотрел на серый пепел, что осыпался иногда при каждом вдохе, изредко постукивая сигаретой об перила балкона. Клубок дыма, что так быстро исчезал на ветру, лишь иногда образовывал какие-то белые и непонятные парню фигуры. Раньше Юра был любителем выдыхать дым от сигарет носом: острое чувство, которое обжигало нос изнутри и словно водопад воды выливался, развеваясь на резких порывах ветра. Сейчас он подобное не делал, да и покурить выбегал только на две-три минуты, пока этого не видит темноволосый, который предлагал перейти Исаковскому хотя бы на электронные сигареты, либо вообще бросить эту грязную привычку. Неожиданно дверь на балкон распахнулась, а в голове парня с сарказмом пронеслась фраза: "вспомнишь лучик — вот и солнце". —Снова куришь? Не холодно тебе?—Вадим подошёл к русому вплотную, накинув свою кофту на чужие плечи. Юноша промолчал, продолжая выпускать клубки дыма, которые сразу же испарялись. Один раз он позволил себе выдохнуть дым прямо в лицо Вадима, заставив того немного покашлять из-за едкости белого дыма. Исаковский в шутку протянул свою сигарету Немико, а тот не растерялся и действительно затянулся, ответно выдыхая дым в лицо парня. Любому другому от бы от такого резко-неприятного запаха захотелось бы просто-напросто перестать дышать, но голубоглазый этого не делал. Ему нравились данные ощущения, ему нравилось постепенно губить самого себя обычным курением, но всё равно обещал самому себе бросить курить. Видимо, когда-нибудь, но не сейчас. Темноволосый ещё сильнее прижался к парню, зарываясь пальцами в волнистые волосы в слабом хвосте, который развалился ещё сильнее. Немико не видел уже в нём смысла и полностью снял черную резинку с чужих волос, получая недовольный взгляд и тихие ругательства. Теперь отросшие волосы развивались на ветру, а довольный собой Вадим уткнулся в бледную шею, оставляя пару поцелуев на ней, шарясь руками по всему телу русоволосого. Сам Исаковский продолжал хмурить свои тонкие брови, закатывая глаза. —Я люблю тебя.—Эти слова Юра слышал от Немико не в первый раз и всегда отвечал на них коротко привычным "мгм", либо было еле слышное "ага". —А я полюбил тебя,—Юноша сделал очередную затяжку, получая нежный поцелуй в уголок сухих губ от темноволосого, который через пару секунд зашёл обратно в дом, оставляя Юру одного на балконе.—ненавидеть.— Прошептал голубоглазый и не заметил, как сигарета уже дотлела до фильтра, а он сделал последнюю затяжку. Горло засаднило от горького дыма, губы обжёг горячий фильтр. Парень выкинул окурок с балкона, который упал на асфальт и тут же потух.