mon petit paradis..

— ах, Ши, скоро там?.. — тяжёлый вздох. — потерпи ещё немного, совсем близко. почти уже пришли. казалось, эту фразу за последние два часа в дороге Бора слышала раз пять, но от того, насколько часто Шиен «успокаивала» её немного изменённым порядком слов с одним и тем же смыслом, их путь будто не становился короче. уже вечерело. но даже несмотря на этот очевидный факт, знойная, удушающая жара продолжала властвовать над улочками пригорода Сеула, пропитывала собой весь воздух, невозможно было полноценно дышать. Бора продолжала следовать за Шиен, оставляя между ними небольшое расстояние, чтобы видеть повороты головы и перемещения корпуса в пространстве, пока они взбирались на гору. Шиен шагала довольно бодро, ровно, почти не дрожа верхней частью тела, в то время как Бора, уже чуть ли не на четвереньках прощуповала очередной наклон тропинки, угол который беспощадно рос. *тяжёлые вздохи* Бора вдруг резко остановилась, взялась за грудь, чтобы сердце ненароком не выпрыгнуло из грудной клетки от возбуждения и напряжения, опустила голову вниз, словно почувствовала предпосылки своего будущего падения от кислородного голодания и явного преодоления своего порога выносливости. шаги спереди стихли. не услышав за собой уже привычного шаркания, которое сопровождало Шиен последний час точно. ей пришлось отклониться от намеченного у себя в голове курса и поспешить назад. — я больше не могу. я… можно я останусь здесь, посижу вон там, — проговорила уставшая Бора и указала на небольшое дерево, под которым лежало нечто вроде забытого кем-то пледа, выглядевшего довольно ново и чисто, за исключением лёгкой дымки еловых иголок, которыми была засыпана часть, особенно находящаяся под хвойной кроной. — открыть тебе секрет?.. — оставив завесу тайны, с загадочной улыбкой проговорила Шиен, подойдя к спутнице, слегка наклонившись и взявшись за миниатюрное плечо своей большой, но при этом невесомой рукой. — ооу, ты же знаешь, как я не люблю секреты, а особенно те, что не становятся мне известны в ту же секунду, что были озвучены… — с нетерпением и досадой уже немного успокоившись и приведя дыхание в норму (если так можно выразиться) растягивала слова Бора. — ахах, ты становишься такой милой, когда тебе что-то не договаривают.))) — особенно, когда ты меня мучаешь своими загадками. — по-детски фыркнула Бора и слегка надула губки, скрестив руки на груди. "я умоляю тебя, не останавливайся, пожалуйста, продолжай держать меня за руку и идти за мной. я знаю, что ты устала, что ты уже на пределе, тебе тяжело. мне так стыдно, что я ввязала тебя в эту гонку за прошлым, я знаю, что поступаю как полная эгоистка, знаю всё про себя. тебя нет уже год. целый этот год я не даю тебе твоего заслуженного покоя. нельзя больше держать тебя в заложниках собственного затянувшегося горя и неосознанно передавать тебе свои негативные эмоции. я не хочу тянуть тебя к земле. я не хочу обременять тебя собой. моё заветное желание: запомнить твою улыбку, запомнить тебя счастливой." — хэй), — Шиен наклонилась ещё ниже к лицу собеседницы, практически коснувшись губами острого, подёргивающегося от обиды, кончика аккуратного носика, и немного подула на него. Ши всегда так делала, чтобы снять напряжение и дать понять Боре, что всё хорошо. затем Ши взяла маленькую ручку из зацепа на груди и потянула за собой, чтобы без слов сообщить о том, что стоит следовать за ней. надутые розовые губки перестали выказывать огорчение, и их форма изменилась после приоткрывания рта и расслабления остальных мышц лица в выражении заинтересованности и любопытства. ноги сами собой начали переступать, хотя хозяйка не давала им команды, видимо они полностью доверяли той, что аккуратно тянула за руку и давала импульсы к продвижению. сделав три шага сила тяги практически пропала, из-за чего крохотная кисть чуть не ускользнула из тёплой ладони, служащей настоящей шкатулкой для лежащего на сохранении самого дорогого сокровища. — аккуратней, ещё не время падать от восхищения, — обеспокоенно, не убирая улыбку своим субтонным низким голосом проговорила Ши. — а когда настанет подходящее? — сейчас. отодвинув еловою ветвь, что преграждала дальнейший путь, Ши приглашающим жестом отступила немного вбок, давая маленькой Боре увидеть то, ради чего они так долго шли, а затем ещё и поднимались по крутой горе. Но игривый солнечный лучик, ещё больше страдающий нетерпением, чем Бора, оказался быстрее и ослепил глаза, как только ветвь больше не мешала проходу. Пришлось зажмуриться и надвинуть руки поверх век, встав в устойчивую позу, дабы не сверзиться с высотного склона. — смелее), — родной голос и тёплое дыхание рядом с ухом значительно придало уверенности, боязливость покинула Бору, как только та перестала выстраивать барьеры перед своим взором и просто посмотрела вдаль. Рот самопроизвольно открылся ещё больше после той выходки солнечного проказника. Бора и Шиен стояли на неком плато отвесной скалы, откуда открывался просто невероятный вид на потихоньку засыпающую природу горной местности. под ногами была самая настоящая пропасть с позолоченными еловыми макушками-иглами, создающие видимость лесного частокола; в проблесках пустого пространства горная речка струилась, во всей красе предстающая немного дальше, самоотверженно падая с огромной высоты лазурным водопадом, перерождаясь в маленькие ручейки, собирающиеся вновь в длинное прохладное русло, замыкая цикл круговорота голубой воды. весельем искрились шустрые брызги, будто наперегонки вылетающие из бурного нисходящего течения, встречающего на своём пути неповоротливые здоровые валуны, обтёсанные за много лет сильным водным потоком. купались в апельсиновых лучах закатного солнца слегка заснеженные многовековые горные вершины, вершины помладше, ещё не поседевшие от высотной поясности, пестрели сияющим изумрудом горных лесов. закатное солнце... как прекрасно оно в любое время, из любой точки мира, когда рядом есть кто-то, кто тебе дорог. солнце было огромным. небесный огненный гигант раскрыл свои лучистые объятия, нежно согревая каждую травинку, каждый цветочек, каждого, кто им любовался и подставлял под поток тепла своё исказившееся от зажмуренных глаз и растянувшееся в улыбке лицо. как прекрасно солнце залило пятнами ало-рыжей акварели свой синий бескрайний холст — небо. маленькие облачка приплыли за своей порцией ароматных (от цветения горных трав) розовых красок на своих перистых тельцах, которые превратили небесных барашков в сахарную вату. — Ши… это… всё для меня?.. — первые слова, которые смогла произнести Бора за те первые пять минут, в которые окружающий красочный мир смог частично парализовать тело и забрать все неозвученные восхищения и восторги. — да, всё это для моей маленькой пташки), — всё также тепло улыбаясь тихо настолько, чтобы её услышала лишь Бора растянула Шиен, на глазах у которой впервые показались блики маленьких солёных кристалликов. — хээй, Ши, ну ты чего? всё так замечательно, так красиво, не передать словами как... как бы я хотела описать всё то, что вижу, но не могу даже сказать одно связное предложение… только посмотри, я будто в раю... — Бора что-то весело начала рассказывать, треся Шиен за плечи, когда та по привычке склонилась к маленькому тельцу, чтобы не требовать от Боры подниматься на полупальцы, но все радостные чистые нотки совсем не уставшего щебетания будто проходили мимо ушей. будто ушную раковину заволокло плотной ватой тумана, от чего до барабанной перепонки доносились лишь жалкие, особо громкие звуки. наряду с обморочным состоянием слуха зрение стало более четким, что позволяло Ши даже сквозь слёзы наслаждаться резвыми розоватыми губами, очаровательными мимическими морщинками, игривыми, будто заново ожившими глазами и сияющим дрожащим кончиком устремлённого идеально вперёд, как клювик, носа. как же она волшебна. можно бесконечно любоваться её чудесным личиком, щекотать собственным потоком тёплого мятного воздуха её лоб и просто долго-долго молчать, держа и согревая в собственных ладонях её крошечные прохладные пальчики… — всё хорошо, Бо, — заверила своё счастье Шиен. ком в горле. — смотрю на этот простор… хочется летать. — отстранившись от Шиен, разведя руки в стороны, наподобие крыльев, почти пропела Бора. — летать?.. — на секунду выйдя из своего транса переспросила озадаченная Шиен. — ну да, парить как птица на этой головокружительной высоте, — увлечённо начала пояснять миниатюрная девушка. — что ж, пожалуй, я больше не смогу препятствовать тебе. — обречённо, сквозь слезы произнесла та, что была позади. — ты отпускаешь меня?.. — да. — но. тогда я не смогу приходить к тебе каждый день… — Бо, до этого момента я жила, думая только о себе, раз приковала к себе железными оковами так, что ты всюду следовала за мной. а сейчас, пришло время прощаться. — ах, Ши. я так хотела полетать с тобой. — увы, моя пташка, я боюсь, что моё тело будет тебя лишь обременять. — в таком случае. покажешь, как расправить крылья?.. слезы на щеках Шиен постепенно преобретают рыжий оттенок, как и освещенные части лица, прожигая и разъедая белоснежную кожу. Бора подошла ближе и упала в широкие, содрогающиеся от всхлипов руки Ши, чтобы та как можно сильнее прижала маленькое, пока что ещё осязаемое сознанием тело, к своей груди, сердце в которой было готово разбиться вдребезги. длинные пальцы зарывались в каштановые мягкие волосы. тихие надрывные крики израненной души вырывались из глотки, судорожными сокращениями волновали тёплую кровь. неважно, сколько облаков проплыло. неважно, сколько раз горная речка повторила свой цикл. ничего неважно сейчас так, как сокровище, что не сыскать нигде в мире. всхлипы стали тише. тело уже не реагировало так бурно, как пару минут ранее. особо горькие и острые слезы покинули организм. маленькая спина чувствовала каждый замедленный сердечный удар, постепенно теряя связь с этим миром. ноги не слушались. новые пульсации прорезали лопатки особо тонким лезвием. — раскрой руки. вот так, — хриплый голос с тёплым дыханием у уха. — Ши. — да?.. — обними меня. — так?.. — пальцы рук нашли друг друга, обвив тонкую талию. аккуратный и невесомый поцелуй в шею. — теперь же. — крошечная улыбка. —

посмотри, как блестит речка…

как золотом оделись все леса…

почувствуй собственное сердце,

в нём я парю, как птица в небесах…

ощущение присутствия кого-то покинуло грудь. покинуло тепло драгоценной души. рука, что совсем недавно сжимала крохотные ладошки, медленно начала подниматься к ярким лучам, боясь разжать пальцы и прервать союз… летний южный ветерок поманил за собой в даль солнечной пропасти. — прощай, мой рай, прощай теперь навсегда, прощай моя драгоценная малышка Бо, не забывай меня. никогда.