P-film

Джорджу было неловко, когда Тото Вольфф пригласил его на празднование Рождества к себе в загородный дом. Он завис с вытянутым пальцем над неожиданным уведомлением на экране блокировки айфона до тех пор, пока он не погас. И даже после этого мысли в голове перетекали одна в другую в формате лужицы без возможности оформится во что-то удобоваримое. Если одна половина мозга активно бойкотировала любые попытки начать анализировать, то другая наоборот призывала задуматься и поставить себя перед конкретными и очевидными фактами. Так, во-первых, Джорджу было от чего-то неудобно нарушать семейную идиллию Тото. Хотя с чего бы? Дети гостили у него перед Рождеством, после чего бывшие жены, скорее всего, забрали их к себе на празднование. Тогда может Джордж беспокоился, что своим присутствием создаст чрезмерно рабочую атмосферу из-за большого количества гостей из руководящего состава команды и перспективы вечерних засиживаний за ноутбуками с презентациями? Пожалуй нет. Все знали одно из главных правил дома Торгера Вольффа: если вместе с приглашением не было разослано примечание, гласившее о том, что мероприятие исключительно личного характера, то отсутствующий в сумке ноутбук, заполненный работой, считался за благо. Можно еще подумать о том, что компанию Джорджу будет составить практически некому. Из его окружения и гонщиков, с которыми он общался более менее хорошо и кто не уехал в теплые края, едва ли можно было назвать двух-трех человек. Только вот в этот раз - он случайно слышал это в офисе - будут приглашены гонщики и руководители команд из Индикар, что поселило в Джордже нехилый энтузиазм и интерес к новым знакомствам. Получается, объективных причин отказываться от приглашения, которое вот уже снова озаряло блок уведомлений с пометкой ‘6 минут назад’, не было. Джордж пришел к этому выводу, как ему показалось, через целое адское количество времени. А разбираться в себе и своих закатанных в баночку из-под джема чувствах сейчас он хотел меньше всего, предпочитая игнорировать все максимально долго. Поэтому сухой ответ Тото с согласием на посещение и вопросом о том, нужно ли что-нибудь привезти из города, был отправлен и молодой человек смог ненадолго выдохнуть и снова сесть в свое любимое кресло, со свисавшим пледом, в котором Джордж со своими длинными ногами запутался и едва не упал, когда потянулся за телефоном, звякнувшим уведомлением. Сейчас же он вновь встал и нервно следил за снежинками в окне, то и дело бросая косые взгляды на журнальный столик и телефон на нем. Еще через пару минут мобильник коротко звякнул, вновь оповестив обладателя о сообщении от руководителя. Довольно объемном, по мнению Джорджа, для простого ‘окей’ или ‘принято’. Действительно, выражение благодарности и искренней радости вперемешку с надеждой, что праздники пройдут хорошо, не могло поместиться в одну строчку. Но и о необходимых вещах Тото не забыл. Он прикрепил геометку, а также упомянул про несколько бутылок алкоголя, который предпочитает Джордж, с припиской, что организацией банкета занимается не он лично и в полную алкогольную карту не заглядывал. В конце было также написано, чтобы гонщик взял с собой небольшую сумку с самыми необходимыми вещами, поскольку застолье и вечеринка планировали продолжаться субботу и воскресенье, не считая еще парочки дней простого и спокойного отдыха. Дернув бровью, Джордж немного поежился от переполняющего его желания окунуться во всю эту праздничную атмосферу и одновременного непонимания себя самого: слишком уж быстро он пересел с иглы потакания мыслям о собственной ненужности на празднике на иглу простого желания оказаться там и крепко пожать руку Тото при встрече и вручить тому его любимое коллекционное вино, старательно игнорируя румянец на лице, которое будет озарено улыбкой. Единственным элементом, который заставил Джорджа замереть в каком-то странно ощущаемом удивлении, были четыре смайлика в ряд: бутылка шампанского с вылетающей пробкой, розовый салют, наряженная елка и.. смущенно улыбающееся лицо. Вот точно такое сейчас могло бы быть у Джорджа, если бы не нахмуренные брови. Он удивлялся отнюдь не тому, что его руководитель знал о существовании эмодзи и умел ими пользоваться, нет. Гонщика смутил последний смайлик. Точно ли он был к месту? А может Тото случайно нажал на него в общей куче последних использованных и не заметил? Почему первый смайлик за всю их переписку длиною в несколько лет и в разных мессенджерах был отправлен именно сейчас? Тото кокетничал? Так. Мысли в очередной раз начали уплывать совсем не в то русло. Позволять себе погружаться в них и тратить драгоценное время было нельзя. А потому положительный ответ с принятием всех инструкций был отправлен, а за ним последовали торопливые сборы и поездка в супермаркет, а затем винотеку, единственную сеть, где Джордж мог найти любимое вино своего руководителя.

* * *

Джордж благодарил всех, кого можно было благодарить за то, что свое второе поместье Тото приобрел именно в предгорной местности в Англии, а не на континентальной части Европы. Путь до особняка занял у него не слишком много времени с учетом того, что такси премиум класса нашлось довольно быстро даже в такие погодные условия и водитель учтиво согласился на поездку в другой город. Конечно, подумал Джордж, за ту кругленькую сумму, которую он перевел, практически любой согласился бы его отвезти до самих ворот Рая или еще дальше. Преодолев пешком ворота, небольшую аллею и стоянку с маленьким чемоданом в одной руке и сумкой с его любимыми продуктами и вином в другой, Джордж встал столбом перед массивными резными дверями. Воззрившись на них как на восьмое чудо света, он выдохнул облачко пара, тут же растворившееся в морозном декабрьском воздухе и окинул взгляд остальную часть фасада трехэтажного дома. Лишь единожды он был тут со всей командой на каком-то важном мероприятии, когда только перешел в Мерседес. То не продлилось даже четверти суток и не вышло за пределы единственной комнаты - гостиной с шикарным панорамным видом на небольшую деревеньку у подножия склона. Погрузившись в отрывочные воспоминания, Джордж несколько раз позвонил в дверной звонок и уже было приготовился ждать, пока ему откроет нанятый обслуживающий персонал, как спустя минуту засовы мелодично скрипнули и на пороге появился хозяин дома. В самом глупом и смешном на свете свитере с многочисленными крохотными рисунками омелы вместо снежинок и огромным пряничным человечком, управляющим санками, из которых вываливались разные предметы одежды Санты. Все это было обрамлено радужной россыпью блесток, фейерверками, пришитыми мягкими елочными игрушками и кусочками самостоятельно прицепленной булавками разнокалиберной мишуры. Видеть такого Тото, с широченной улыбкой и очаровательно растрепанными волосами было непередаваемым ощущением. Необычным, потому что в 99% времени он мог существовать с непробиваемым выражением лица и покрикивать на сотрудников, а сейчас был вот таким домашним. Да, необычным, но все же непередаваемым. - Я очень рад, что ты смог приехать, - все с такой же улыбкой чеширского кота произнес Тото, мягко приобнимая Джорджа за плечи и сдувая горку снега, - заходи быстрее, у тебя слишком холодная куртка для такой погоды. - Затянув гонщика в помещение, он стряхнул еще парочку снежинок с его волос. - И я рад тебя видеть, Тото. - Джордж поставил чемодан к стене и пожал руку мужчине. - Почему ты сам меня встретил? Я думал, что приемом гостей занимается персонал. - Ты отметился у ворот минут пять назад, да и к тому же самых важных гостей я предпочитаю встречать лично. Тебе помочь с вещами? - На этих словах он кивнул на сумку, которую Джордж продолжал сжимать в руке. - Пожалуй, вот здесь кое-какие продукты на окончание праздников, только подожди минутку, - затараторил парень, когда у него забрали из рук сумку, - сначала я хочу показать тебе сюрприз, - расстегнув молнию и повозившись с тщательной упаковкой пары стеклянных бутылок, Джордж смог наконец бережно достать вино и показать перед собой. - Вот, это тебе. Внутри еще одна лежит. Я знаю, что это твое любимое и поэтому решил сделать приятно. Ты написал про алкоголь, который предпочитаю я, но даже в праздники больше пары бокалов обычно не выпиваю, да и в том хотелось быть солидарным с хозяином дома, так что да. - Последние предложения были произнесены, пока взгляд устремился прямо в ноги. - Эй, Джордж, спасибо большое, я чрезвычайно сильно ценю твое внимание, ты молодец, - Тото в одобрительном жесте сжал плечо парня, - мы обязательно вместе выпьем, когда здесь будет спокойнее. А сейчас раздевайся, я покажу, где можно помыть руки. Вон там возьми новые тапочки. А потом отнесем все это на кухню и в кладовую, я покажу тебе твою спальню. Разложишься и можно будет присоединиться к остальной компании. Познакомлю тебя с новыми людьми. Не против такого плана? - С такой же теплой улыбкой уточнил Тото. - Все в порядке, мне нравится. - Отзеркалив выражение лица, Джордж немного зарделся от такого персонального внимания к своей персоне, но потом прямо посмотрел в глаза мужчины и произнес, - покажешь, где у тебя тут гардероб? Все дальнейшие действия были выполнены точь-в-точь так, как проговорил ранее хозяин дома и предстоящего празднества. Поднявшись на второй этаж и оказавшись в своей комнате на ближайшие несколько дней, Джордж удивленно выдохнул: абсолютно каждое помещение было атмосферно украшено, в том числе и гостевые спальни. Да так, что гонщик сначала не заметил невероятного вида, что открывался из угловых окон на часть склона и массивные заснеженные деревья. В купе с ароматическими палочками, стоявшими на комоде и источавшими тонкий прянично-коричный аромат, и еловыми веточками под потолком, Джордж неосознанно открыл рот и впитывал в себя окружение, как ребенок перед киоском с сахарной ватой. - Нравится? - Ты шутишь? Сколько эльфов у тебя тут трудились незаконно? - Подобрать более адекватный вопрос Джордж был не в силах. - Я рад, что все таки нравится. - Прислонившись к дверному косяку и наблюдая с легкой улыбкой, как его подопечный обходит комнату по периметру и проводит пальцами по каждой деревянной поверхности, Тото облегченно выдохнул. На этот раз ему удалось. - Тогда осваивайся, личная ванная комната вон там, - он махнул рукавом свитера в сторону спрятанной в стене двери, - пижама, если понадобится, лежит в шкафу. Там же тяжелое одеяло, если будет очень холодно, хотя не должно, но я перестраховался. Как будешь готов, можешь спускаться. Если потеряешься, то мой кабинет в самом конце в другом крыле, а спальня напротив. Можешь писать в мессенджер. Потрепав напоследок гостя по плечу, он вышел, без хлопка прикрыв за собой дверь. Джордж неосознанно подошел к ней и шумно втянул носом воздух. Фантомно он все еще ощущал присутствие Тото, улавливал тонкие нотки его парфюма и был готов уткнуться лбом в плечо. Но все это только в мыслях. В жизни же Джордж мог позволить себе максимум рукопожатие и короткое объятие после какого-то обязательного повода. Как-то иначе выразить свои чувства он не представлял возможным. Простояв с закрытыми глазами минуту, он тяжело вздохнул и принялся распаковывать свой чемодан с немногочисленными вещами. Все таки в подобной обстановке хотелось соответствовать всему порядку и не разбрасывать вещи где попало. В числе самого необходимого, помимо пижамы - Джордж уверен, что не наденет ее, потому что специально для него была куплена новая - двух полотенец, нижнего белья, средств личной гигиены, теплого свитера, ноутбука, пары брюк разной степени нарядности и одной футболки, сверху лежали две вещи, между которыми он так и не сделал выбор в праздничный вечер. Первая водолазка была под цвет его глаз из хорошего материала с узким и очень высоким горлом. Ткань хоть и не просвечивала, но все равно была достаточно тонкой, чтобы идеально очертить каждый кубик пресса и грудные мышцы. А вторым предметом гардероба выступала жилетка без рукавов с несколькими декоративными пуговицами на вырезе от такого же высокого, но загнутого горла. Она была классического черного цвета и все бы ничего, но особенной деталькой была длина. Едва скрывающая пупок. И в сочетании с такими же черными брюками с низкой посадкой открывался довольно большой и интимный участок кожи. За всеми этими размышлениями Джордж провел еще какое-то время, пока не зашел в ванную и не увидел там большой плюшевый халат и целый набор личных полотенец с елочками и звездочками. На столике рядом с раковиной стоял коробочка ароматических палочек, упаковка спичек и несколько рядов аромасвечей со всеми традиционными рождественскими запахами. От такой заботы и внимания хотелось даже прослезиться, настолько это было приятно и значимо. Но помнить о времени и скором начале основного мероприятия, которое не должно было закончиться сильно поздно, чтобы часть гостей успела разъехаться, все же стоило. И поэтому Джордж решил уложить в полчаса все оставшиеся сборы и подготовиться к предстоящему вечеру на все сто.

* * *

Все эти часы в смехе, музыке, алкоголе, изысканных блюдах и разговорах пролетели почти незаметно. Джордж не так часто пересекался с Тото, да и присутствие всего пары близко знакомых гонщиков не сделало его менее склонным к общению. Наоборот, почти все люди, с которыми он заводил разговор, окидывали его восторженными взглядами и рассыпались в комплиментах образу - все таки брюки с жилеткой оказались правильным выбором - даже Пато, известный своими яркими и не всегда стильными нарядами, одобрительно присвистнул. К слову о нем: Джордж едва ли мог вспомнить, что слышал, как Серхио открыто объявлял о том, что состоит в отношениях с парнем-гонщиком, тем не менее, прекрасно выглядящие влюбленные едва ли могли отойти друг от друга на несколько минут. В спокойные отрезки вечера Джордж или находился в компании двух мексиканцев, то и дело пытающихся влить в него всю текилу и перебрасывающихся мило звучащими фразочками на испанском, или смотрел со стороны на их идиллию. Все таки будучи одиноким продолжительное время и имея на сердце незаживающую ранку, наблюдать за людьми, нашедшими друг друга, хоть и хотелось, но было немного больно. Отгоняв от себя все мысли, которые не имели к празднику никакого отношения, гонщик старался развлекаться по максимуму и брать все от пребывания в этом доме. Потому что неизвестно, когда в следующий раз Тото Вольфф решит здесь сотворить такое волшебство и внесет Джорджа Рассела в список приглашенных хотя бы на последнее место. Потому что быть в нем - уже подарок и благо. Немного затуманенный парой бокалов алкоголя - все попытки выпить текилу были пресечены - разум начал выдавать не самые радостные и приятные вещи. Можно даже было их назвать уничижительными. Любой человек скажет, что Джордж Рассел, талантливейший гонщик и приятная в компании личность, на все 100% достоин места как в команде, так и на вечере. Но терзать себя самого иногда хотелось, и могло это случатся еще и по незнанию того факта, что большой праздник в этой усадьбе организовывался единственно для одного человека, который самостоятельно ни за что не догадается об этом.

* * *

Второй день мероприятий прошел даже лучше первого. Джордж проснулся практически без похмелья, предусмотрительно выпив необходимое лекарство. Часть гостей уехала вечером и на ночь дом погрузился в благоговейную тишину и спокойствие. Только когда Джордж спустился на первый этаж в кладовку за забытой бутылочкой питьевой воды на утро, то обнаружил в другом конце просторного помещения среди кожаных диванов, повернутых к панорамному окну, маленький огонек ночника. Он создавал непередаваемую атмосферу уюта, в то время как за окном завывала метель и стекло было частично залеплено приставучими белыми хлопьями. В тот момент гонщику показалось, что кто-то читал здесь книгу и забыл выключить свет, а потому он, зевая и убирая непослушные волосы за уши, поплелся к ночнику. Но дойдя до диванов, Джордж безмолвно ахнул и остановился. Признаться честно, не то что бы зрелище его шокировало, но все таки он не ожидал увидеть сплетенные руками и ногами тела двух - слава богу одетых - мужчин. В слабом желтоватом свете он смог разглядеть профиль Пато, в ключицы которому утыкался Чеко, сладко посапывая. Сказать наверняка, почему эти двое в идентичных пижамах решили оккупировать именно этот участок дома в такое время, было нельзя. Но рушить их идиллию не хотелось, не голые, и на том спасибо. Уже попятившись назад, чтобы тихо уйти и оставить включенный свет на совести сладкой парочки, Джордж неуклюже задел невысокий книжный шкафчик, который моментально издал тихий, но весьма протяжный и убедительный скрип. Сбежать сверкая пятками не удалось и перед взором гонщика сначала предстала одна взъерошенная цыплячья макушка, которая повернулась в его сторону далеко не сразу. А после пары десятков секунд кряхтения дернулась и вторая. И вот в такой молчаливой неловкости мужчины смотрели на друга еще какое-то время, пока Пато не решил заговорить первым сиплым от сна голосом. - Я не знаю, что ты подумал, но у нас здесь ничего не было. Чеко просто не спалось и мы решили спуститься и провести время здесь только вдвоем. - На последних словах он любовно поцеловал своего избранника в плечо. - Я… я, признаться честно, чувствую себя ужасно неловко. Простите, пожалуйста, я даже не мог подумать, что здесь кто-то будет. - А я не мог подумать, что усну, - Чеко опустил взгляд и покраснел, но видно это было лишь Патрисио, - а этот уснет вместе со мной. Мы сейчас же поднимемся в спальню. - Нет, боже мой, в смысле да. То есть я хочу сказать, что вообще спустился за водой и уже ухожу. Не буду больше мешать, еще раз извините. - Только ты ничего не видел. - Заговорщицким тоном, достаточно громко для ночной благоговейной тишины произнес Пато. - Договорились? - А что я должен был увидеть? - Молодец! - Ему задорно подмигнули напоследок. На этих словах Рассел кивнул на прощание, благоразумно ссылаясь на то, что желать спокойной ночи будет как-то… не совсем корректно. Поднимаясь по лестнице, ему хотелось буквально проваливаться под землю и не ощущать на своей спине два блуждающих взгляда. Казалось, ничего экстраординарного не произошло, но некоторая неловкость осталась. Доковыляв до своей комнаты и закрыв дверь на ключ, Джордж прислонился к ней спиной и сполз, что-то глухо и невнятно простонав и проклянув эту несчастную бутылку воды. Что же до второго дня мероприятий? Пожалуй, он прошел лучше первого. Как и вечер, в который гонщику не пришлось испытывать больше ничего такого, что заставляло бы его смущенно шарахаться от определенных людей на мероприятии. Да и в целом, после больших и продолжительных покатушек по снежным дорогам под серовато-пасмурным небом, на ужин остались не все. Кто-то постарался уехать в сторону дома до снегопада, а кто-то сразу после трапезы, но не дожидаясь винной дегустации, поскольку устоять перед настоящими сокровищами из коллекции Тото было невозможно. Во второй день действительно атмосфера стала более домашней и уютной, такой теплой в своей притягательности. Джордж ощутил, что все оставшиеся люди ему как вторая семья. Совсем поздним вечером он заглянул в кабинет Тото, из-под двери которого тускло пробивался свет, чтобы попросить того о помощи в подключении ноутбука к телевизору. В технологиях подобного характера быть профаном это кредо всей жизни. Тем более, сказать, что тебе необходима помощь одного конкретного человека, который действительно это готов сделать для тебя, было очень личным и интимным. Так считал Джордж. Или несколько бокалов аргентинского пряного вина. А может все вместе. Слегка увеселенный алкоголем мозг не придумал ничего лучше, как повиснуть с молчаливыми благодарственными объятиями на шее у своего руководителя. А затем ощутить, что сердце стало биться чаще и по спине пробежал табун мурашек, после того, как талию обхватили две крепких руки с закатанными рукавами джемпера. Так они простояли недолго, поскольку недопониманий в сугубо рабочих и профессиональных отношениях никто не хотел допускать. Первым прервал молчание Тото. - Я надеюсь, что это не помешает тебе нормально высыпаться. - В ответ на это парень смог лишь неопределенно дернуть головой и что-то пробормотать. - Эй, я же вижу, ты вымотался сегодня. Столько быть за рулем, да и все остальное. Ложись пораньше. - У меня просто нет сил встать. А вообще, зимние праздники существуют для того, чтобы всегда смотреть Гарри Поттера. - Второе предложение он буквально невнятно прошептал. - Ты сейчас стоишь. - Значит, у меня нет сил лечь. - Продолжал Джордж, находясь в таком же положении. - Я могу тебе помочь? - Мгмм… - Джордж. - Я должен идти, наверное, я и без того тебя задерживаю. - Во-первых, ты никуда идти не должен, ты сейчас в своей комнате и я помогу тебе лечь, чтобы ты не уснул в кресле. Во-вторых, ты меня не задерживаешь, для тебя у меня всегда есть время. До твоего прихода я все равно особо не был ничем занят. Тото мало с чем мог действительно помочь. Он не позволил бы себе раздеть гонщика и уложить того спать, накрыв одеялом и выключив свет. Это было как-то… слишком интимно и непозволительно по отношению к парню, который выпил и вот буквально засыпал на ходу. Поэтому усадив его в изножье кровати, надавив на плечи, Тото опустился на колени и снял тапочки. Затем оглянулся и заметил аккуратно сложенную пижаму на кушетке, Забрал ее и положил рядом с Джорджем. Похлопал пару раз по спине, пытаясь немного взбодрить. - Давай, тебе осталась пара шагов самостоятельности. Доброй ночи. - И тебе, Тото. - Казалось, что своими кристально чистыми глазами Джордж мог пригвоздить любого человека, что посмотрит в них, к стенке. Захлопнув за собой входную дверь, Тото несколько секунд стоял в нерешительности, витая в собственных мыслях, а потом развернулся и прислонился лбом к деревянной поверхности, бесшумно выдыхая и до боли зажмуривая глаза. Хотелось остаться здесь. С обратной стороны, стоя босиком на колючей подстилке, то же самое сделал Джордж, не подозревая, что его руководитель еще не ушел.

* * *

По прошествии нескольких активных и очень насыщенных дней дом окончательно освободился от назойливых гостей и оставил наслаждаться зимой и компанией друг друга двух мужчин. На самом деле, им обоим было не просто комфортно, а скорее максимально приятно находиться именно в таком окружении. С тем человеком, который никогда не поставит в неловкое положение, не заставит жалеть о каких-то вещах, словах или поступках, не будет зло над чем-то смеяться, расстраивать и обижать. Наоборот, он сделает все настолько правильно, настолько идеально и комфортно, насколько это вообще возможно в условиях ограниченного пространства. Это определение можно было отнести к ним обоим. Поздний завтрак, облегченная тренировка, а затем просмотр глупых и пробивающих на искренний и громкий смех рождественских комедий. Короткие споры о том, что приготовить на обед, копошение в старой австрийской книге рецептов, что уже пожелтевшей досталась Торгеру от бабушки много лет назад. А после Джорджу пришлось с большим подносом отправится в кладовую, чтобы уместить на нем значительную часть необходимых ингредиентов, за остатками которых он зарулил к холодильнику. - Только, чур, пусть готовит хозяин. Я ни слова не понял из этого рецепта, если честно. - На выдохе выговорил парень. - Я всегда рад угодить своим гостям и угостить их чем-то особенным, - Тото сверкнул белозубой улыбкой, - кстати, мне кажется, стоит открыть вино, которое ты привез. Вторую половину дня они провели за готовкой и медленным распитием первой бутылки красного вина. Вопреки всем открещиваниям, Джордж не заметил, как в правой руке у него оказался нож, а под левой ладонью доска. Процесс не то что бы ускорился, скорее стал более домашним и камерным. Разговоры, казалось, не закончатся никогда. Темы перетекали одна из другой так плавно, что обозначить начало и конец хотя бы второй было просто невозможно. В такие моменты Джордж вовсе не думал о том, что хочет когда-либо отсюда уехать. Встретить сумерки под двумя слоями шерстяных пледов, с ведром диетических вкусняшек - инициатива Тото, против которой Джордж не имел ничего против - и постоянно пополняемыми кружками какао было просто замечательно. Расположившись на одном диване, но в разных его углах, оба погрузились в чтение. Книгу Тото разглядеть и понять было сложно, выцветшая обложка без каких-либо картинок и опознавательных значков могла представить себя только парочкой строк моноширинного текста на немецком. Джордж же решил погрузиться в атмосферу и достал из чемодана вторую часть культовой серии «Гарри Поттер». Она была его любимой вместе с «Кубком огня» еще с подростковых лет, когда впервые попала в руки. Слушать фоном из небольших колонок совсем тихие мелодии, перетекающие одна в другую, улавливать едва ли пугающие завывания ветра, всматриваться время от времени в темень за окном, где снежные вихри ожесточенно били в стекло и скрывали немногочисленные огоньки деревушки у предгорья. Это все так убаюкивало и было таким умиротворяющим, что последние полчаса Джордж боролся с желанием убрать книгу, подтянуть к себе длинные ноги и свернуться калачиком под теплым боком у Тото. Но как будто не хотелось ставить его в перед вопросом: как же разбудить спящего человека. Вскоре Джордж пожелал Тото, который был сильно увлечен чтением, приятных снов, сложил пледы в стопку, поднялся к себе в спальню и задумался над тем, что хотел бы сделать дальше. Взглянув на нетронутый ноутбук, что Тото вчера помог подключить ему к большой плазме, в светлой британской голове возникла весьма очевидная, хоть и не самая приличная идея. Спать все еще хотелось, но мысли о душе и всех сопутствующих процедурах как будто отрезвляли и дарили еще по меньшей мере час перед тем, как снова захотеть спать. Да и один предмет, тщательно спрятанный в потайной внутренний карман багажа Джорджа, уже взбудоражил и пощекотал все нервные окончания одним только своим присутствием. В мыслях о том, насколько это будет неправильно, волнующе и горячо одновременно, молодой человек провел в ванной комнате почти двадцать минут. Важным элементом его вечернего туалета был мусс для тела с мельчайшими блестками, который Джордж часто использовал после душа. После он вернулся в комнату в одном нижнем белье - неприлично коротких белых боксерах - пошарился в чемодане, достал изумрудного цвета бархатный мешочек, бросил его на кровать вместе со смазкой и вернулся к ноутбуку. Открыв интересующий его сайт, а также включив телевизор и проделав необходимые манипуляции с пультом, Джордж наконец откинул покрывало, поднял одну из подушек повыше, чтобы было комфортно сидеть, и с облегченным выдохом устроился поверх одеяла. Чуть дрожащей правой рукой он взял пульт и сделал минимальную громкость, хотя сомневался, что даже относительно громкие звуки, возгласы и стоны могут донестись до противоположного крыла дома. Немного полистав его любимую категорию гей-порно, специализирующуюся на мужчинах с разницей в возрасте, остановив свой выбор на не самом популярном, однако же самом настоящем видео, Джордж на пару секунд задержал большой палец над кнопкой плей, а затем все же нажал. Первое время было немного неуютно, но спустя несколько минут происходящее на экране полностью приковало внимание. Дыхание участилось, член заметно напрягся под тканью боксеров, накрыв его ладонью, Джордж моментально зашипел и закусил губу, но взгляда от большого экрана не отвел. Свободная рука сама потянулась к изумрудному мешочку. Тем временем Тото и сам решил выключить свет, музыку и подняться к себе в спальню. Насчет того, что он быстро уснет, уверенности не было, однако сначала хотелось подготовиться ко сну и переодеться в классическую пижаму, которую Джордж назвал бы слишком скучной и строгой для праздников. Минут через десять, выключив свет - Тото никогда не оставлял его включенным в комнате, где не было больше людей - и, захватив с собой книжку с коричнево-красной обложкой и золотой надписью, отправился к комнате Джорджа. Уверенности в том, что парень спит, не было практически никакой, Тото знал Джорджа от и до, а вместе с тем к нему пришло понимание, что такого шебутного и активного человека он едва ли встречал когда-либо. В размышлениях о своем самом важном госте Тото дошел до двери его спальни, которую он буквально вчера протирал своим лбом, и не постучавшись, что с ним случается практически никогда, открыл дверь. То, что он увидел в глубине комнаты с задернутыми шторами, освещенной лишь двумя ночниками, заставило замереть на месте с открытым ртом. Распростертый на белом одеяле Джордж, кожа которого томно сияла, был похож на вечно юного и прекрасного Гермеса. Молодого, такого божественно красивого, самого желанного и жаждущего. С запрокинутой головой и длинной сильной шеей, где был виден подрагивающий кадык. Его рот то и дело приоткрывался, то в безмолвии, то издавая тихий стон. Переведя взгляд ниже, к его руке, что сжимала и гладила член поверх нижнего белья, Тото был готов схватиться за сердце прямо на месте. Нет, он точно попадет в ад за такое. В какой-то момент затуманенный разум Джорджа подсказал ему, что нужно обратить внимание на посторонний звук. Он открыл глаза и дернулся всем телом. В дверях стоял Тото. Мужчина, с которым была связана буквально каждая эротическая фантазия молодого человека. Всякий раз, оказываясь под горячими струями воды у себя дома, когда было достаточное количество времени, Джордж закрывал глаза и судорожно погружался в воспоминания о дне, проведенном рядом с Тото. Будь то очередное гран-при, сборы в штаб-квартире, неформальные встречи и все остальное. Воспоминания о каждом взгляде, оставленном на молодом британце, каждой редкой улыбке, одобрительном кивке головой или похлопывании по спине чуть ниже лопаток, буквально заставляли изгибаться и дрожать с рукой на члене. Было так стыдно, но так до неприличия хорошо, что это повторялось из раза в раз. В постели фантазии заходили дальше и там уже его сильные руки, крепко сжимающие стройное тело гонщика, оставляли небольшие синяки на бедрах перед тем, как обвить длинные ноги вокруг торса или закинуть на плечи. Хриплый голос, шепчущий на немецком самые непристойные вещи, которые только можно было вообразить. Не обязательно что-то грязное и пошлое, это могут быть бесконечные признания, но тот контекст, в котором они были сказаны, заставлял покрываться мурашками, краснеть и стонать. Его статность, мощь, сила и очарование. Да… быть влюбленным в такого мужчину и попасть в нелепую ситуацию подобного толка… получилось у британца просто превосходно. У обоих через пару секунд игры в гляделки слух стал более восприимчивым, и если Джордж пришел в себя и был готов начать извиняться и оправдываться, то мужчина же повернул голову в сторону плазмы, откуда в какой-то момент донесся особо громкий стон, и его глаза расширились еще больше. А за этим участилось и дыхание, поскольку на экране человек в возрасте, одетый в классический костюм с полностью расстегнутой рубашкой и ослабленным галстуком, закинутым на плечо, прижал полностью голого молодого парня к своему рабочему столу, за которым виднелась черная грифельная доска. Он чередовал быстрые движения внутри с редкими, но сильными шлепками по уже изрядно покрасневшим ягодицам. - Тото, я могу все объяснить, - резко осипшим голосом прошептал Джордж, - или не могу. Не знаю, что сказать. Надеюсь, я не поставил тебя в сильно неловкое положение. Боже, что я говорю, прости. - Он застонал и откинулся на подушки, закрывая обеими ладонями лицо. На фоне раздался тихий звук закрывающейся двери. - Джордж. - Тото, прости. - Джорджи. - От подобного обращения у него прошла дрожь по всему телу, легкий испуг перемешался с волной возбуждения и член напрягся еще сильнее. Левая рука автоматически отнялась от лица и тогда пришлось открыть глаза и остановить свой взгляд на чуть взволнованном, но абсолютно уверенном лице мужчины. - Можно я возьму твою руку? - Джордж сначала не понял вопроса, пару раз моргнул - за движениями этих невероятных ресниц Тото проследил, будто дикий кот за добычей - а потом как в замедленной съемке протянул дрожащую руку к краю кровати, немного передвигаясь и опираясь на вторую, а затем утвердительно кивнул. - Что ты хочешь?.. - Не договорив, Джордж ахнул, когда его левая ладонь оказалась мягко зажата между пальцами обеих рук Тото. Сначала он просто смотрел на изменившееся выражение лица молодого человека, а когда не нашел в нем признаков несогласия с происходящим, поднес лицо чуть ближе и оставил первый поцелуй. По телу Джорджа будто пустили ток, он не мог поверить, что очутился в своей лучшей фантазии. В самой невероятной, в той, где Тото не просто его обнимал и похлопывал по спине, а целовал кончик каждого пальчика, каждый хрупкий сустав, потом переплел их со своими и переместился щекочущими поцелуями к изящному запястью. Это казалось таким далеким и несбыточным, что именно из-за этого каждая секунда того, что между ними сейчас происходило, отдавала в мозг, сердце и член. На протяжении нескольких минут Джордж сквозь тонкую дымку наблюдал за каждым движением, его сердцебиение почти заглушало стоны из большого экрана. В какой-то момент, когда скольжение губ по его руке приостановилось, Джорджу показалось жизненно необходимым прикосновение. - Тото, я могу… - он расцепил их пальцы и протянул руку ладонью к щеке мужчины. Увидев одобрительный жест головой, Джордж задержался ненадолго в нескольких сантиметрах от поверхности кожи и когда уже был готов к следующему шагу, снова вздрогнул, но на этот раз от ощущения, что мужчина, буквально стоящий на коленях у края кровати, прикрыл веки и самостоятельно ткнулся и потерся чуть колючей щекой о нежную кожу. Красноречивый обычно гонщик в этот вечер вымолвил едва ли десятка три-четыре слов. Он все еще не мог поверить в происходящее, но вот уже возбуждение искорками с новой силой распространялось по его телу и отчаянно хотелось большего. Хотелось риска и остроты. - Я хочу, чтобы ты остался. Очень. Мне это нужно чертовски сильно. Пожалуйста, пожалуйста, прошу… - Почему мне кажется, что ты до сих пор не уверен в том, что я хочу быть тут с тобой в такой момент? Боже мой, Джорджи! - На этих словах Тото сел на краешек кровати, внимательно посмотрел в глаза его любимого мальчика, обхватил обеими руками впалые щеки и поцеловал. Медленно. Тягуче. Не спеша. Пробуя на вкус и позволяя освоиться. Казалось, так неторопливо он никогда и никого не целовал. Позволяя тратить время на привыкание ровно столько, сколько будет необходимо для максимального комфорта. Почти сразу Джордж ответил, и это было явно быстрее и более страстно, чем от него ожидали. Они будто заново знакомились через поцелуи, через множественные касания губами. От этой нежности начинало сносить крышу у обоих, и если Тото чуть чаще улыбался с прикрытыми глазами, то Джордж стал чуть смелее и начал цепляться зубами за нижнюю губу мужчины, пока крепкие ладони поглаживали его шею. Когда мозолистые подушечки больших пальцев поглаживали мягкую кожу под ухом и яремную ямку, Джордж не стал себя больше сдерживать и громко застонал, чуть откинув голову в сторону и позволяя спуститься мужчине к ключицам, которые тот считал чуть ли не одной из самых красивых и заметных выступающих косточек во всем теле. Прикусив несколько раз кожу, насладившись легонько взвизгнувшим Джорджем, Тото провел языком по левой ключице прямо к плечу, потерся носом и глубоко вдохнул. - Ты пахнешь тем гелем для душа, который я купил, - он мечтательно улыбнулся, - специально для тебя. Долго искал тот, который тебе должен понравится, - снова улыбка, - и еще чем-то очень тонким, едва уловимым, я не могу понять… - последние слова были произнесены шепотом прямо в изгиб плеча и шеи. Джордж больше себя не сдерживал. Внутренний огонь настолько его переполнил, что сквозь далеко не самый тихий стон он попросил, даже не думая. - Тото, - протяжный вздох, - ты же понимаешь, что сейчас этого всего слишком мало? Я бы никогда не попросил тебя о таком, - выдох, - если бы ты так не поцеловал меня. Останься, здесь со мной. Пожалуйста, я очень этого хочу. - На этом остановился максимальный набор слов, которые парень мог составить в предложения. Закрыв глаза, он предвкушал. Но положительного ответа не нужно было ждать долго, он лежал на поверхности. Тото немедля более соединил их губы в резком и горячем поцелуе, позволяя теперь рукам беспрепятственно блуждать по такому красивому и притягательному телу. Пройдясь по грудным мышцам, зацепив соски - после чего Джордж почти заскулил прямо ему в рот - огладив ребра, каждый сантиметр подтянутого живота и кубики пресса. Дойдя до резинки нижнего белья, мужчина напоследок чмокнул Джорджа в кончик носа, после чего отстранился и сместился ближе к краю кровати. - Как ты желаешь, чтобы это было? - Он положил обе ладони на выступающие косточки и установил зрительный контакт с парнем. - Хочу, чтобы ты смотрел на меня. Ни на секунду не отрываясь. Пока я не смогу кончить. - Не запрещая себе никаких эмоций, Тото хищно улыбнулся и кивнул. - Ты же помнишь, что мы в этом доме совершенно одни? Будь таким громким, каким только можешь быть. Для меня. - Я никогда раньше не… трогал себя, пока на меня кто-то смотрит. Но с тобой этого хочется очень сильно. - Я тоже. - Тоже..? - Никогда не смотрел. И хочу сейчас с тобой. Не знаю, что ты мог думать обо мне раньше, но многих вещей в этой жизни я не пробовал. Давай будем пробовать вместе. - С этими словами Тото оставил поцелуй в районе солнечного сплетения, отстранился и в несколько движений снял боксеры с Джорджа и откинул их в сторону.

Ich seh' dich an und mir wird schlecht

Оба вздрогнули. Джордж от легкого дуновения воздуха, что коснулся его уже влажной розовой головки, а Тото от вида распростертого перед ним полностью обнаженного молодого человека. Зацепив глазами пульт, он взял его и прибавил громкости происходящему на экране. Там мужчина уже успел почти полностью раздеться, оставив лишь рубашку, прижать юношу к стенке, покрывать плечи, шею и загривок кусачими поцелуями, трахая его самого пальцами.

Überall das dralle Fleisch

Оглянувшись себе за спину, Тото убрал с кресла книжку куда подальше и уселся туда сам, приготовившись к маленькому шоу. Как и обещал, он не обращал своего внимания на то, что происходило в видео, наслаждаясь громкими звуками и наблюдая за тем, как сильно то же самое нравится Джорджу. Немного раскрепостившись, парень пару раз провел кончиками пальцев по торсу, привыкая, а затем опустил руку к члену и громко ахнул.

Ich schau' dir tief in das Geschlecht

Поставив подушку в более вертикальное положение и позволив себе таким образом удобно смотреть перед собой. Сжав на несколько секунд основание члена, притупив реакцию, он продолжил движение по всей длине. Сначала кулаком, стараясь захватить больше пространства, потом кольцом из пальцев, когда хотелось поддразнить. Джордж едва ли закрывал глаза чаще, чем на секунду. Все его нутро стремилось к картинке и звукам, и он вторил им. Выгибал спину, вытягивал шею и поднимал подбородок в бессознательной попытке уйти от своих же прикосновений, стонать от которых было отчасти непривычно, но чертовски приятно. В один момент Джордж вспомнил свои фантазии о том, как Тото сосет ему на кожаном диване у себя в кабинете глубокой ночью, и глаза зажмурились так сильно, что можно было буквально увидеть звездочки.

Und die Knie werden weich

- Эй, малыш, взгляни на меня на секунду. Давай, ты такой молодец, Джорджи, ты умница. - У Джорджа грозился помутиться рассудок, сдерживать подступающие волны оргазма ему было все сложнее, поскольку, черт возьми, этот мужчина будто читал его и знал все слабые места. То, как он обращался к Джорджу и называл его, достойно целого порно-фильма. - Тото? - Посмотри… да, вот так. Ты такой красивый, ты невозможный, сумасшедше поразительный сейчас передо мной. Я не могу оторваться от твоего лица, от этих кудрей, от твоих самых разных эмоций, я никогда не смогу ими насытиться. А сейчас, глядя в твои глаза, которые мне снятся так часто, что стыдно в этом признаться, я хочу только одного. Чтобы ты довел себя до пика, глядя на меня. Пусть все посторонние звуки останутся на фоне, сосредоточься на моем голосе и моих глазах.

Tausend Nadeln, das Verlangen

Еще бог знает сколько минут стены комнаты впитывали в себя громкие вскрики, отчаянные всхлипы и скулящие стоны. Теперь, когда они не отрывали друг от друга взглядов, можно было голой кожей ощутить сверкающие между ними искры. За все то время, пока Джордж ублажал себя, Тото практически не шевелился и упорно игнорировал свой твердый член, заметно выпирающий через боксеры и мягкую ткань домашних штанов. Думать о собственном физическом удовлетворении хотелось во вторую очередь, ведь стремиться всеми фибрами души к Джорджу было единственно верным порывом.

Will Geruch mit Händen fangen

А тот уже буквально изнывал, раз за разом ускоряясь и замедляясь, перемещая большой палец на головку и вызывая у себя мучительно сладкие судороги. Чувствуя подступающие и обжигающие все нутро волны оргазма, Джордж ускорил движение кулака, скороговоркой повторяя имя Тото и до побелевших костяшек сжимая одеяло свободной рукой. Вскрикнув последний раз, он выплеснул несколько струек белесой жидкости прямо на подтянутый живот, представляя собой прекрасную, тонкую, до боли изящную струнку в глазах влюбленного мужчины. В изнеможении и часто дыша, Джордж сполз немного вниз и устроил голову чуть ниже подушки, блаженно закатывая глаза и обессиленно улыбаясь.

Weiß, das Hirn kriecht in die Venen

Спустя буквально пару мгновений услышав тихий скрип ножек кресла и почувствовав, как прогибается матрас, Джордж через секунду облегченно засмеялся, когда Тото начал беспорядочно целовать его лоб, виски, скулы, нос и подбородок - все, что по его мнению нуждалось в ласке и внимании. Чтобы дать его мальчику немного времени передохнуть, Тото резко спустился к торсу и, хитро взглянув на молодого человека из-под ресниц, первый раз провел кончиком языка по светлым капелькам. Получив в ответ одобрительные вздохи, он высунул язык полностью и широко лизнул, а затем еще и еще, пока вся сперма Джорджа не оказалась у него во рту. Шумно сглотнув, Тото улыбнулся хищно, но удовлетворенно. Погладив распростертого перед ним человека по бокам и выступающим ребрам и не желая более сдерживаться, он вновь соединил их губы в жарком поцелуе, увлекая за собой в мир любви и чувственности. Джордж неконтролируемо улыбался в перерывах, когда обоим нужно было отдышаться. Он вплел свои длинные пальцы в волосы мужчины, устраивая там хаос и совершенный беспорядок. Мягко сжимая и оттягивая пряди, ощущая на своей коже резкие выдохи и наслаждаясь этим.

Und es singen die Sirenen

Полежав так еще немного, Джордж полностью пришел в себя и обнаружил голову Тото в успокоении лежащую на его абсолютно голой груди. Пошевелив ногой, он заметно ойкнул, когда понял что ему в бедро упирается чужое возбуждение. Тото не предпринимал ничего, позволяя парню решить, что делать дальше и разобраться в общих желаниях.

Eine Faust in meinem Bauch

- Детка? - Тото, я все также сильно хочу тебя почувствовать. Я не перестаю этого желать. - Я знаю. - Вытянув руку, он погладил Джорджа по волосам. - Тогда скажи, чего ты сейчас хочешь? - Почти промурлыкал Джордж, подставляясь под ласкающие кожу головы пальцы.

Komm her, du willst es doch auch

Тото приподнялся на локтях, заглядывая в широко раскрытые глаза его мальчика, фиксируя в памяти каждое шевеление ресниц, будто крыльев бабочки. Освободив грудную клетку Джорджа от груза своей головы, он медленно сел на кровати и в несколько не очень элегантных движений, вызвавших моментальный смешок у парня, снял пижамную кофту. Аккуратно откинув ее на кресло, Тото сначала насладился резко изменившейся реакцией Джорджа с широкой улыбки и прищуренных глаз на приоткрытый рот и немного ошарашенное выражение лица. Вероятно, дело было в том, что он выкладывал свои фотографии с обнаженным торсом в десятки раз реже молодого гонщика, а потому Джордж попросту разглядывал рельефы тела мужчины лишь сквозь разнообразную обтягивающую форму Мерседес. В попытке подобраться к Джорджу чуть ближе, соприкоснуться голой наэлектризованной кожей и утянуть его в поцелуй, Тото случайно задел левой рукой какой-то небольшой мешочек, который тут же привлек его внимание.

Sex! Komm zu mir

- Что это у тебя? - С любопытством юнца он задал вопрос и повернул голову к моментально покрасневшему Джорджу. - Боже мой, ты такой очаровательный с этим румянцем. - Я никогда не думал, что принимать от тебя личные комплименты может быть так приятно… - Говорить тебе подобные вещи открыто счастье для меня. И все таки, - он игриво провел пальцами по плечу Джорджа, - расскажешь мне, что в этом мешочке? - Я взял это с собой как раз для нескольких подобных вечеров, когда мне захочется не только сильной эмоциональной разрядки, но и физического удовлетворения. - Джордж также приподнялся и протянул руку к мешочку, зацепившись за шнурки пальцами. Растянув узелок, он достал оттуда пару презервативов - они всегда были с собой в количестве нескольких штук - скромный тюбик нейтрального лубриканта и еще одну вещь, по-прежнему упакованную. Замерев на какие-то несколько секунд, обдумывая что-то, Джордж отложил это в сторону и притянул Тото к себе. - Мне кажется, самое время использовать мою новую игрушку. Я как будто не находил повода ею пользоваться, - поцелуй в щеку, - но теперь, - еще один в подбородок, - я хочу попробовать это на тебе. - Для начала расскажи мне, что это. - С мягкой улыбкой произнес Тото. - Лучше я тебе ее покажу, а пока разденься полностью и ляг поудобнее.

Meins ist deins und das in dir

Джордж чуть развернулся, переключив свое внимание на игрушку, а Тото в небольшой спешке стянул с себя штаны вместе с боксерами, напряженно простонав, когда его до предела возбужденный член наконец освободился из-под гнета нескольких слоев ткани. Дотянулся и положил все вещи туда же. Теперь они с Джорджем были на равных и это ощущалось так приятно-волнительно, что захватывало дух. Их первая близость - хотелось называть это самыми романтичными и влюбленными словами - должна была стать до смешно идеальной. Поцеловав Джорджа между лопаток, а затем в плечо, Тото принял полулежащее положение, чтобы было удобно и смотреть на партнера, и предоставлять ему доступ к своему члену.

Sex! Komm mit mir

- Это требует моего вмешательства или… - Я все сделаю сам. - С максимально заговорщицким тоном прошептал Джордж. Ему стало немного легче держаться и вести себя как обычно, но… черт возьми, это не было рядовой ситуацией.

Denn besser wiederlich als wieder nicht

Ему потребовалось некоторое время, чтобы с удовольствием коснуться поверхности и провести пальцами по эрекционному кольцу-сбруе, смелость использовать которое на себе так и появилась. Но в данную конкретную минуту идея вознаградить Тото за все те его хорошие слова, похвалы и комплименты, которые крутились в голове гонщика чуть ли не ежедневно и благодаря которым он съеживался при всем своем росте в маленький комочек счастья в больших и теплых руках Тото Вольффа. Ни одна сексуальная фантазия Джорджа не обходилась без воспроизведения самых горячих положительных и одобрительных комментариев Тото, сказанных не только по радио или после гонки, но и лично. Так было и сегодня, только никакие воображаемые сценарии не шли абсолютно ни в какое сравнение с тем, как он получил вместе с Тото первый оргазм. Этот низкий голос, неспешно произнесенные фразы и интонации с мягким немецким акцентом дергали за все ниточки в разуме Джорджа и пробуждали сотни самых развратных мыслей. Теперь, когда их намерения во многом совпадали, хоть еще и предстояли длительные обсуждения, хотеть чего-то большего, думать и говорить об этом было правильно и не стыдно.

Wir leben nur einmal

Вновь столкнувшись губами в страстном порыве и ощущая взаимно нечто необъяснимо головокружительное, обжигающе острое и сентиментально сладкое одновременно, Джорджу совсем не хотелось отстраняться, но облизать всего Тото взглядом ему хотелось чуть больше. С закрытыми глазами и улыбкой он освободился и глубоко вздохнул, в ту же секунду начиная свободной рукой ласкать Тото чуть выше его торса, а во второй держа уже перед собой двойное кольцо с продолговатым держателем для члена.

Wir lieben das Leben

- Ты разрешишь мне это? - Часто моргая, Джордж произнес с едва заметной ноткой недоверия к самому себе. - Я думаю, что ты слишком много боишься, мальчик мой. Действуй смелее, будь таким, каким я часто вижу тебя на трассе и это каждый раз вызывает во мне трепет и восхищение. А что касается твоего вопроса, - оторвавшись от подушек, мужчина протянул руку к подбородку Джорджа и щекотно провел большим пальцем по нижней губе, - mach es.

Ich seh' dich an und mir ist schlecht

На совершенно интуитивном уровне Джордж опустил голову ниже, чтобы кивнуть, но все еще лежащий на его губе палец чуть сдвинулся и спустя секунду и подавленный вздох, оказался на влажном языке Джорджа, инстинктивно продолжая движение. Оба застыли, но губы молодого человека, обхватив плотным кольцом фалангу и издав парочку хлюпающих звуков, совершили возвратно-поступательные движения одно за другим перед тем, как с тихим хлопком отстраниться. Тото вернулся в прежнее положение и уже было приготовился к зрелищу, но первые тягучие прикосновения длинных изящных пальцев Джорджа к паху вызвали сильную неконтролируемую дрожь и исполненное телом желание зажмуриться. Ощутив подушечки пальцев уже на твердом изнывающем члене, Тото одарил Джорджа первой музыкально звучащей благодарностью. А затем и вовсе закусил до крови губу и вцепился в ткань пальцами, когда его возбуждение стали ласкать по все длине перед тем, как предельно осторожно надеть игрушку. Это не чувствовалось чужеродно, Тото позволил себе привыкнуть к чему-то новому. Но ровно до момента, как Джордж не закончил все манипуляции и член мужчины в мгновение не оказался в мягкой силиконовой ложбинке, которая сразу же завибрировала, как только молодой человек отстранился и взял в левую руку маленький пульт. В немом стоне откинув голову назад Тото больше не мог произнести ни единого чертового слова на английском языке и едва ли соображал на родном.

Häute fallen auf die Haut

Губы Джорджа плавали по телу его любимого мужчины точно также, как Тото мысленно поднимался и опускался вновь благодаря разным сочетаниям, скоростям и уровням вибрации на своем члене. Порой кольца чуть сильнее начинали стимулировать самое основание, к этому добавлялись настойчивые пальцы на свободном от силикона участке кожи, очерчивающие выступающие венки и создающие контраст. Контраст, от которого глухие стоны и немецкие ругательства перестали заглушаться и теперь вновь их ласково принимали стены спальни.

Ich schau' dir tiefer ins Geschlecht

Порой кольца переставали вибрировать и Джордж парой нажатий устанавливал параметр легкого повышения температуры и редких, но плавных толчков. Ложбинка начинала трепетать в такт, не выпуская из своих мягких тисков истекающий предэякулятом член. Тото, находя в себе силы, вытягивал руки и прижимал к себе Джорджа, который не терял времени даром и оставлял маленькие лиловые пятнышки на внутренней стороне бедер, нижней части подрагивающего пресса и в области солнечного сплетения. Прижимал и притягивал обладателя за золотисто-русые вихры, находил в себе силы открыть глаза и пропадал в неистовом взгляде самых красивых улыбающихся глаз в обрамлении божественно длинных ресниц.

Leib und Brüste gut gebaut

Тото прекрасно понимал, что надетая на него сейчас игрушка сильно продлевает процесс получения удовольствия. Но желание кончить и целовать при этом Джорджа серебристой мыслью пульсировало в его голове. С каждой минутой жар накатывал, подталкивал к краю, но не позволял упасть, утягивая в свои сети обратно. Будто являясь сферой в бесконечной колыбели Ньютона, приближаясь то к одному, то к другому, балансируя всегда где-то между.

Es ist ein Beben, ist ein Schwingen

- Mein gott! Bitte, bitte, bitte! - Тото повторял словно в бреду, не в силах оторваться от таких мягких губ. На периферии он чувствовал, что Джордж волнительно вздрагивает от каждого услышанного слова, будь то ругательство, похвала или ласкательные прозвища. - Джорджи, я хочу, чтобы это сделал ты, хочу почувствовать на себе твои ладони, bitte. - последнее было произнесено шепотом на ухо. - Ты хочешь, чтобы я снял…? - Ja!

Und die Sirenen singen

Будучи заведенным не меньше, Джордж нажал кнопку на пульте, прекратив все внешние разнообразные воздействия и аккуратно снял с доведенного почти до самого предела члена Тото игрушку. Отложив ее подальше, пристроившись к мужчине с одной стороны так, чтобы было удобно целовать и любоваться эмоциями, Джордж положил руку на эрекцию и стал в идеально быстром, но чуть прерывистом темпе дрочить стонущему перед ним мужчине. Поцелуи превратились в легкие покусывания, но чаще всего Тото просто прижимался лбом ко лбу Джорджа и шумно выдыхал тому в губы.

Ein Verlangen unterm Bauch

Чем более жадным и нетерпеливым был человек во время процесса, тем слаще и мучительнее будет для него финиш. Сжав обеими руками волнистые волосы и став оголенным нервом, шепча десятки ругательств на немецком, Тото с именем «Джорджи» на устах кончил в кулак так ярко, что помимо собственного голоса, он увидел на обратной стороне век мерцающие черно-белые точки. Прижимая к себе довольного результатом молодого человека и погрузившись в особенное экстатическое состояние, он услышал тихое: - Открой глаза на секунду. Представ перед Тото в расфокусе, Джордж дождался обращенного к нему внимания и медленно, глядя в глаза, слизал всю сперму со своей ладони, шумно сглатывая и облизываясь, что не могло не вызвать у Тото резкий вздох и желание подмять под себя этого мальчишку, который сводил его с ума на протяжении всего вечера, даже не думая останавливаться.

Komm her, denn du willst es doch auch

Позволив друг другу выровнять дыхание, успокоить сердцебиение, мысли и прийти в себя, Тото и Джордж начали улыбаться друг другу все больше и оставлять невесомые поцелуи на лицах друг друга все чаще. Сказать, что они наслаждались подобные проявления нежности означало неуверенно прошептать. Такая трепетная и чувственная близость дарила их сердцам успокоение и укореняла в головах мысль, что сегодняшний вечер еще не окончен.

Sex! Komm zu mir

- Эй, - Джордж приподнялся на локтях, - как ты себя чувствуешь? - Каждый раз, когда ты спрашиваешь, мне становится все лучше. - Мне кажется, я никогда не слышал тебя таким мягким. - Почему? - Тут уже Тото немного изменил свое положение, чтобы положить ладони на щеки Джорджа. - Обычно ты очень строг и часто едва ли обращаешь внимание. Но я понимаю, почему, и это совершенно нормально, только думать я об этом не перестаю. - Сумбур в мыслях Джорджа попытался оформиться в предложения до того момента, как Тото его поцеловал. Так сладко и чувственно, что если бы он стоял, у него подкосились бы ноги. - Я всегда горжусь тобой, просто не каждый раз это можно выразить публично, - прикосновение губ к скуле, - теперь я буду счастлив, если мы сможем позволить себе гораздо больше, - поцелуй в лоб, - но решать будешь только ты. - У нас еще есть столько времени для разговоров, которое мы проведем исключительно вдвоем. - Осознать и принять произошедшее и все, что за этим следовало, было очень важным шагом. - Тото…

Meins ist deins und das in dir

После Джордж больше не медлил ни секунды, сев на другой край кровати, он потянул Тото за собой так, чтобы тот оказался в сидячем положении и через пару секунд уже, посмеиваясь, устраивал руки на талии Джорджа, оседлавшего его колени. Казалось, приятная усталость отступила и приняла на свое место чувство незавершенности и вновь пробуждающееся возбуждение. Тото подумал, что Джорджу нужно некоторое время привыкнуть, но когда молодой человек положил руки на крепкие плечи и притерся еще ближе, ощущение его вновь напрягшегося члена, прижатого к прессу, заставило ахнуть.

Sex! Komm mit mir

Все, что происходило дальше, можно было назвать чистой воды экспрессией. Губы оставляли влажные следы на лбу, щеках, шее и на всех участках кожи, до которых можно было дотянуться в их позе. Каждое прикосновение отзывалось теплотой в сердце и разливающимся жаром в нижней части живота. Активность Джорджа воспринималась как нечто правильное и поэтому Тото позволил тому управлять процессом. Единственное, что оба перестали замечать, это уже какое-то время назад прекратившиеся пошлые хлюпающие звуки и завершившееся видео на большом погасшем экране телевизора. Не отрываясь от мужчины, Джордж правой рукой обвил шею и легко, но ощутимо проводил короткими ногтями по коже, вызывая приятную дрожь, а левой потянулся к отброшенным к изголовью презервативам и лубриканту. Тюбик был вложен в руки Тото, которые, в свою очередь, направлены ближе к пояснице.

Denn besser wiederlich als wieder nicht

Джордж пребывал в очень уверенном и приподнятом состоянии, поскольку такой исход был у него в голове с едва ли не с первой минуты. Все, что между ними уже произошло было, разумеется просто невероятным, но полноценного секса хотелось так чертовски сильно, что вместе с резким звуком щелчка крышки тюбика вздрогнул и Джордж, по его телу прокатилась горячая волна предвкушения. Целуя длинную шею, Тото хотел начать с осторожных прикосновений, которые позволили бы привыкнуть к некоторой новизне ощущений. Но как только он приставил смазанный средний палец ко входу, Джордж уткнулся лбом в плечо, потому что смотреть в глаза мужчине и признавать тот факт, что он уже был немного растянут в предвкушении вечера с самим собой, было едва ли ему по силам.

Wir leben nur einmal

И все же за легкими массирующими прикосновениями проникший до самого основания палец был воспринят без какого либо сопротивления и негативных эмоций на красивом лице Джорджа, которое он время от времени отрывал от плеча ради очередного поцелуя уже раскрасневшимися губами. Сидеть на коленях у мужчины, сбежавшего прямиком из собственной мечты, было явлением самим по себе неописуемым, но когда член этого самого мужчины ощущался собственным телом в предвкушении, а его пальцы, количество которых постепенно увеличивалось, растягивали так медленно, что крышу сносило напрочь. То, с какой тщательностью и осторожностью, но при этом не без настойчивости, действовал Тото, производило на Джорджа самое сильное впечатление, от чего его член все чаще подергивался и требовал к себе внимания, а стоны начали вырываться из горла с новой силой. Какая-то их часть глушилась в поверхности кожи Тото, а оставшаяся в настойчивых губах. Трех пальцев, время от времени упирающихся в простату и надавливавших на нее, хватило, чтобы молодой человек начал умолять. Тихонечко и протяжно, жалобно и на выдохе, вцепляясь пальцами в спину и оставляя тонкие красные полосы, шепча при этом на ухо мольбы вперемешку со всем, что приходило в голову. Тото, толкнувшись напоследок пальцами несколько раз, вынул их, погладил по ягодице и потянулся к упаковке презерватива, которую Джордж оставил недалеко от них. Разорвав фольгированный квадратик, в несколько движений раскатав контрацептив по возбужденной плоти.

Wir lieben das Leben

- Почему ты так смотришь? - Тото погладил большим пальцем выступающую скулу Джорджа, это движение не перестало быть его маленьким мечтанием. - Тото, понимаешь, я просто не могу поверить в то, что это происходит. Не могу поверить, потому что это слишком хорошо, это восхитительно хорошо. Я что-то не передаваемое испытываю. Я так долго желал этого, я желал тебя, быть с тобой вот так, что сейчас кажется, будто это все нереально. Это не может происходить со мной, я не могу быть настолько счастливым. - Что я могу сделать, чтобы ты почувствовал, что это происходит на самом деле? - Мужчина старался вложить в произнесенную фразу всю нежность, которую он испытывает. - Не отпускай меня. Пожалуйста, не отпускай. - Не отпущу. Denn du willst es doch auch…

Wir lieben die Liebe

Полностью погрузившись в Джорджа и ощутив едва сдерживаемый порыв начать двигаться в первые секунды, Тото вцепился обеими руками в мягкие ягодицы, поглаживая и немного отвлекая, параллельно покусывая нижнюю губу Джорджа и изредка касаясь носом кончика его носа. Позволив им обоим перевести дух настолько, чтобы быть готовыми ко всему, Тото несколько раз оставил нежные прикосновения губ на лбу, на который упали мягкие волны, притянул молодого человека к себе поближе и начал движение.

Wir leben Sex! Hahahaha, ja

Наслаждаясь какое-то время активностью Джорджа, тем, как он самостоятельно насаживался на довольно большой член Тото, с протяжным стоном зажмуриваясь и откидывая голову сильно назад. Предоставляя мужчине все больше пространства для скользящих, из-за его быстрых движений вверх-вниз, прикосновений и шумных горячих выдохов. Невозможность оставаться в одном и том же положении и под единственным углом, стимуляция простаты головкой члена происходила резко и неожиданно, отчего удовольствие по венам Джорджа разливалось еще большее и невозможно обжигающее.

Wir leben nur einmal

Находясь в какой-то прострации Тото вбивался раз за разом в податливое тело, двигал руками по спине, перебирал, будто играл божественную мелодию, и щекотно надавливал на выступающие ребра, отмечая про себя, что быть еще более привлекательным в его глазах просто невозможно, любовно оглаживал позвонки. Добравшись пальцами до линии роста волос, сжимал отросшие пряди, вновь откидывая чужую голову назад, и стискивал зубы на кадыке.

Wir lieben das Leben

Перемещая руки на две половинки мягких ягодиц, насаживая Джорджа до самого основания и наблюдая за реакцией, когда член входил в него под идеальным углом. В какой-то момент, почувствовав, как эрекция Джорджа все сильнее и обильнее давала о себе знать, легко пачкая живот мужчины, Тото остановился и аккуратно вышел, что вызвало недовольный скулеж, но вскоре положение дел изменилось, когда Джордж был перевернут на спину и уложен поперек кровати, устремив свой взгляд прямо в горящие глаза напротив. Не отрываясь от такой совершенной красоты, Тото взял собственный член, прижал головку ко входу и улыбнулся, когда у Джорджа закатились глаза. Поцеловав того, неглубоко проникнув языком в рот и лаская изнутри, Тото возобновил движения, добавив им больше резкости и страсти.

Wir lieben die Liebe

Каждая проведенная секунда растекалась в пространстве и превращалась в нечто длительное и необъятное. Слитые воедино дыхания, быстрые и точные толчки, касания лбами и протиснутая между их телами рука Тото, которая обхватила член Джорджа и начала несколькими пальцами дразнить головку и чувствительную уздечку под ней. Всматриваться и жадно ловить каждую эмоцию, шепот, вздох и громкий вскрик. Слушать с прикрытыми глазами то, как этот восхитительный парень раз за разом выстанывал имя Тото, не находил себе места от пронизывающих его ощущений и планомерно подкатывающего оргазма. И чувствовать, как Джордж обхватывает своими длинными стройными ногами поясницу, подталкивая пятками, как сжимается на члене и кончает неизменно с именем своего любимого мужчины на губах. Все это незабываемо яркое зрелище подтолкнуло Тото к краю вслед за партнером.

Wir leben bei Sex!

* * *

Лежа в обнимку под одеялом и наслаждаясь воцарившейся идиллией, пара молчала и каждый вслушивался в дыхание друг друга. Вдруг Джордж зашевелился и хихикнул, а после его тело начало содрогаться от мелких волн смеха. - Ты чего? - Тото понимал, что каждый из них сейчас был в своих мыслях, но он искренне недоумевал, что вызвало такой приступ веселья. - Да так, - у Джорджа сбилось дыхание и он прокашлялся, - просто я подумал о том, что еще не сказал тебе, что хочу быть оттраханным на каждом диване в твой гостиной на первом этаже. А еще прижатым к этим панорамным окнам. - На этих словах Тото резко повернулся в его сторону с немного ошалевшим взглядом, а Джордж продолжил как ни в чем не бывало. - Предлагаю это обсудить завтра, - он провел указательным пальцем по мускулам, - на самом деле я просто неожиданно вспомнил нашу последнюю Австрию. Как послал тебя по радио, а потом, и до подиума, и после, ты извинялся. Это было так забавно, потому что я тоже хотел за свою резкость попросить прощения, но потом все эти всеобщие радости и объятия, после которых я забыл. Впрочем, мы все были в такой эйфории, что свое имя забыть было нетрудно. - Те фотографии с награждения, где тебя обливают шампанским, до сих пор стоят у меня на заставке рабочего стола на личном ноутбуке. - Правда? - Мальчик мой, конечно. Знаешь, раз ты вспомнил, я снова хочу тебе это сказать. Пускай и прошло уже полгода. Тогда я повел себя глупо, не нужно было тебе мешать. - Ты уже извинялся за это. - Джордж широко улыбнулся и немного сдвинулся, чтобы положить голову мужчине на грудь. - Я просто хотел, чтобы ты выиграл. Тогда, и после. - Мне кажется, сегодня я заполучил нечто гораздо более вечное и важное. Этим для меня стал ты. Их губы встретились в ленивом, стремившемся к поразительному единодушию, поцелуе. Напоследок поцеловав Джорджа в лоб - он невозможно сильно полюбил проявлять свои чувства таким образом - пара устроилась на двух подушках так, чтобы обоим было комфортно проспать до самого обеда. Ну или только молодому человеку, поскольку Тото хотел попробовать встать немного пораньше, чтобы заранее поставить в духовку домашние булочки. Сейчас же умиротворение настигло Джорджа первым и он уже вовсю сопел мужчине в ключицу. Тото задумался о важных вещах. Он посчитал, что решение не бежать сломя голову и не разбрасываться признаниями в любви в начале вечера и в процессе занятий любовью было правильным. И это совсем не значит, что он не хотел сказать все скопившееся Джорджу. Хотел. До безумия и стиснутых зубов сильно. Просто Тото был уже немолодым мужчиной и понимал, что зачастую признания во время секса можно интерпретировать как выплеск бушующих гормонов и превышающих все мыслимые пределы эмоций. Которые, в свою очередь, после окончания улягутся и могут оставить неоднозначность для одной из сторон. С Джорджем он хотел иначе. Тото хотел по-настоящему. Он был счастлив провести с ним остаток вечера, вслушиваясь в высокие стоны, целовать все его лицо перед сном, крепко обнимая, шепча всякие милые глупости. Он хотел проснуться вместе или чуть раньше, лениво собраться и пойти на кухню готовить завтрак. И только когда Джордж был бы проснувшимся, максимально спокойным, расслабленным и при этом внимательным - одним словом готовым - признаться наконец. Накрыть его длинные пальцы своими, согревая, посмотреть в глаза и говорить, говорить, говорить… Так долго и столько, сколько действительно было в сердце и мыслях. Чтобы молодой человек понимал, что для Тото не существует и не будет существовать человека важнее, чем он. Того, кого бы он любил и желал также страстно и отчаянно. Хотелось услышать слова взаимности и почувствовать то безграничное счастье, что случалось с ним редко. Но теперь с Джорджем это будет едва ли не ежедневно. Накатывающее тепло успокаивало и побуждало прижать к себе Джорджа чуть сильнее перед тем, как погрузиться в спокойный сон. И каждая его мысль будет осуществлена. И каждая фраза в его голове будет произнесена, услышана и с ответной любовью принята. Потому что нет сейчас на свете двух человек более счастливых, чем они.