разряды.

если ваше утро начинается с кофе — вы определённо счастливый человек. может, для вас счастье начинается с другого конца, но дима предпочёл бы спокойное утро с чашкой кофе в руках и любимым плейлистом на алисе. у димы был выходной, который ему буквально вручил прокопенко после удачного раскрытия дела в одиночку, поэтому спал он долго (рассчитывал). в десять утра его разбудил звонок телефона от любимой юли, который, честно признаться, дубин хотел пропустить. – алё, да, юль? — у димы настроения нет, точнее есть одно–продолжить спать, он ответил хриплым голосом и надеялся, что это новость на три минуты. ага, мы ж в сказке. — дима, ты мне нужен прямо сейчас в гостинице, в которую заселился хольт, у меня проблемы. — хольт? юль, какой хольт? какая гостиница? – август. ван. дер. хольт. талион на невском, дубин, просыпайся, мне срочно нужна твоя помощь как полиции. пробуждение было резким, хаотичным и в быстрых сборах. оделся в форму, схватил электрошокер, дабы не привлекать лишнего внимания полным вооружением по уставу, и вызвал такси до невского проспекта, спасать юльку от неожиданных неприятностей. по прибытии на место дубин видит весьма интересную картину — первый этаж гранд-отеля живёт своей жизнью, но на человека из полиции не обращает внимание никто. дима тихо подходит к ресепшену и спрашивает у молодого человека о номере, в который заселился прибывший иностранный гость. — а.. вас какая именно комната интересует? — администратор слегка нервничает, о чем сообщает язык его тела, нервное постукивание пальцами по столу и вечное покусывание губ. что то точно происходило. — тогда.. комната, в которую вы направили юлию пчёлкину. журналистку.. такого.. среднего роста и с красными волосами. — вам нужно подняться на тринадцатый этаж и следовать по коридору в левую сторону до тысяча триста восемнадцатого номера. до лифта вам нужно отойти вправо и прямо до конца. — хорошо, спасибо большое. дима чувствует, как молодой парнишка провожает его испуганным взглядом, что изрядно напрягает. в лифте играет приятная расслабляющая музыка, как в забавном моменте из боевика, где герои поднимаются до армии суперзлодея на последний этаж огромной высотки на зеркальном лифте, пару раз отстреливаясь от зомбаков или наёмников, там уж куда сценарист свернёт. по прибытии на нужный этаж, дима очень удивляет темнота, окутавшая все пространство вокруг. он осторожно ступает, выходя из лифта и двери единственного источника света закрываются, оставляя дубина в кромешной тьме. спасибо фонарику на телефоне и его создателям, спасает в самый нужный момент, аккуратно подсвечивая себе дорогу, дима осторожно пробирается к номеру, подсказанному администратором. спустя шагов пятьдесят в слепящем отблеске таблички дима читает число "тринадцать-восемнадцать" и оглядывает дверь, которая, судя по щели, была и вовсе не заперта. дубин аккуратно подталкивает её и та, слава богу без скрипа, поддаётся. перед глазами разворачивается вполне живописный вид: панорамные окна напротив двери на самую выгодную часть питера, роскошная мебель, накрытый стол, подозрительно на двоих, и разгуливающий в белом халате и в одном белье август. — о, ты всё же пришёл! не думал, что полиция санкт-петербурга такая медленная. — хольт разговор начинает первым, тем самым прерывая неловкую паузу, постепенно начинающую затягиваться. его тон– хитрый и лисий, он неспешно идёт к дубину, вальяжно переставляя ноги. тем самым он показывает то, что главный в этой комнате он и в кошки-мышки роли распределены явно не в пользу димы. — где юля. что с ней? — двигался бы ты резче, может, успел бы её застать. — август пожал плечами и растянул губы в ухмылке. — что? первые секунды у него шок. он в самом деле ничего не понимает. дима глупо наблюдает, как, совсем не торопясь, хольт меняет траекторию движения и бесстыдно присаживается на обеденный стол, беря в руки бокал с шампанским и чуть отпивая с него. — она оставила сообщение — август показывает пальцами большим и мизинцем телефонную трубку и прислоняет к уху. пока дима судорожно включает телефон и входит по фейс-айди, хольт скучающе обводит взглядом свой президентский люкс и наигранно вздыхает, привлекая беглый взгляд лейтенанта. а когда добился своего, то драматично делает ещё один глоток алкоголя — краля. на телефон димы и вправду пришло аудиосообщение от пчёлкиной. слушать он перестал после первых секунд, но «димуль, со мной все нормально, просто брала интервью у хольта и узнала кое-что новенькое. подумала, вам стоит встретиться..» засело в голове надёжной навязчивой мыслью. — ты просвятил её? зачем?! — что мне оставалось делать? ты совсем перестал брать трубки! — в порыве хольт ставит бокал на стол с громким звоном, и резко встаёт, разводя руками. август чувствует накапливающуюся энергию и потому рвано выдыхает, нацепляя на себя хитрую полуулыбку и уверенный взгляд. он смотрит на диму исподлобья, выпрямляется и неспешно направляется в его сторону, останавливаясь в полуметре. — ну же, mon chéri, я скучал. — руки августа совсем легонько касаются диминой груди, его прикосновения медленно перетекают на напряжённые плечи. – у нас было всего одно свидание..! — дима, в силу того, что был меньше августа и в росте, и в габаритах, неуверенно поднял голову и посмотрел прямо в хитрые хольтовы глаза. — я очень много и долго звонил. — август перехватывает неловкий взгляд дубина, делает полшага, чтобы быть ещё ближе, до невозможности, чтобы дима на себе ощущал его горячее прерывистое дыхание. — я.. сменил телефон, потому что тот, на котором остался твой телефон утопил в ванной. он.. перестал включаться. дима опускает голову, пробубнив последние слова под нос. сначала он чувствует, как большие руки августа перемещаются ему на шею, потом задаётся вопросом, почему он вообще это ему позволяет, но быстро забывает об этом и слышит его, хольта, красивый переливистый смех. большие пальцы августа оглаживают линию челюсти, а сам август не перестаёт улыбаться, шепча «mein lieben, я уже успел испугаться, что ты бегаешь от меня» через минуту август усадил его за стол, но от пережитого с утра шока кусок в горло не лез. благо, что не позорится и ещё в силах поддержать светскую беседу с хольтом. во время диалога, который плавно из отстраненного перетекает в личный, дубин смотрит в тарелку, ковыряя вилкой фруктовый салат и изредка отправляя кусочки того или иного фрукта в рот. в конце концов август предлагает выпить, дима соглашается. напряжение в комнате исходило только от августа по одной понятной, но достаточно стыдной для дубина причине — хольт был безумно влюблён, ибо добиваться свидания целый месяц, каждодневно обивая пороги участка, сможет не каждый. оно было у них одно, прошло ярко и невероятно их сблизило, будто бы не знакомы от силы месяца два, а лет двадцать. дима, на удивление, многое себе позволял, многое хольту тоже, на некоторое закрывал глаза и просто спускал с рук, позволяя всему следовать своеобразному течению. с раздумий его вырвали горячие руки, опустившиеся на плечи и слегка массирующие напряжённые плечи. — ты совсем не слушаешь, honey.. — август горячо шепчет на ухо, заставляя дубина покраснеть и встрепенуться. дима к такому количеству внимания к своей персоне не привык, хольт буквально разламывал его стандарты одним лишь своим присутствием, а он, почему то, все это позволял и сам дробил с хрустом. почувствовав то, как подскочил дима от его приближения, август продолжает и давит руками чуть сильнее, даря расслабление затвердевшим мышцам. хольт шепчет граничащий с ужасной пошлостью бред на английском, дима ведётся и краснеет полностью, на что август игриво прикусывает чужое ухо, заставляя диму зажмуриться. он внимательно следит за реакцией дубина, не находя запрещающих знаков, и гнёт события под себя дальше. — мы же оба знаем, чего ты ждёшь, не так ли? — август снова шепчет эти слова прямо в ухо, спускаясь руками на грудную клетку. дима поворачивает голову вполоборота и медленно выдыхает, смотря хольту в глаза проникновенно, с явным согласием. за поцелуем дубин тянется первым, но ведёт в этом танце сплетения губ и языка август, он кладёт руки на димины щеки и только теснее прижимает к себе. воздух неумолимо кончается, а желание не пропадает. держа дубина за затылок, еле-еле оторвавшись от сладких поцелуев, август, не жалея посуды, скидывает её со стола на пол, сажая диму на освободившийся край. он и слова сказать о расточительстве не успевает, как его вновь затыкают поцелуем, нетерпеливо врываясь в рот языком. дубин почти скулит, что ещё больше заводит августа, когда тот напирает сильнее, когда втискивается меж разведенных ног, когда второй рукой проводит от шеи, вниз по груди и талии до самых бёдер, сжимая правую ягодицу и оставаясь в таком положении. дима непослушными руками пытается стащить с августа простенький халат, но ткань задерживается на полусогнутых предплечьях, отчего диме и остаётся только сжимать большие плечи, слегка царапая кожу короткими ноготками. август вновь отрывается от диминых губ, жарко выдыхая на них, и, хитро улыбаясь, поднимается обеими руками до ровного ряда застегнутых пуговиц, резко дергая форменную рубашку в противоположные стороны. димин вздох, рваный звук ткани и забавно скатывающиеся по столу, прямо на пол, небольшие пуговицы. август снова вгрызается в желанные губы напротив, скидывая с себя халат. руками он проводит по торсу дубина, с удовольствием подмечая только формирующиеся крепкие мышцы, и думает о том, насколько же дима красив в каждой своей ипостаси. дима плавится от каждого резкого, горячего прикосновения хольта. мозг его, кажется, тоже. потому что совсем не успевает уловить момент, когда с брюками август, хоть и не так кровожадно как с рубашкой, расправляется быстро, нетерпеливо облизываясь от возможности осыпать светлую кожу поцелуями. дима выгибался кошкой и старался не думать о том, насколько же его слышно за пределами номера. потому что сдержать стоны, когда рука августа так правильно ложится на его член и начинает медленно, точно дразня, водить вверх-вниз, невозможно. очки дубина слетают куда то в сторону, никто не заботится о них также, как хольт печется о сексуальном удовлетворении дубина. именно поэтому, оставив пару последних движений на члене и мокрых поцелуев у того на шее, август, с явной похожей проблемой в своих спортивных шортах, выпутывается из капкана диминых прикосновений и, под внимательный изучающий взгляд, полный похоти и удушающего желания, следует к своему чемодану неподалеку, выуживая оттуда небольшой флакончик лубриканта с блестящей упаковкой контрацептива. дима кусает нижнюю губу и нетерпеливо вздыхает, дожидаясь возвращения мужчины в свои объятия. первые секунды дима слегка морщится, показывая свое неудовольствие. «будь нежнее. это.. первый..» даже один палец внутри ощущается как неприятный инородный предмет, но дима яростно старается концентрироваться на другом: на изящной руке, обвитой вокруг его члена, или на горячих губах августа, прижимающихся в трепетно-жаждущих поцелуях, на чём угодно, лишь бы не думать о количестве пальцев внутри, стремительно приближающемся к четырём. но август задевает что-то внутри и от громкого стона димы расплывается в улыбке, вновь от него отрываясь. дубин смотрит хольту прямо в глаза, тот успокаивает взглядом и будто спрашивает: «уверен?» ответом будут чуть шире разведенные ноги в приглашающем жесте. мужчина тут же стягивает последнюю часть гардероба с себя, оставаясь голым. хольт сглатывает, раскатывает презерватив и добавляет ещё смазки, смотрит диме в глаза и медленно вгоняет до упора. с губ срывается полувздох-полустон, руками август упирается в деревянную поверхность стола, пытаясь снять бегущее по венам напряжение, лишь бы не навредить. дима же, будто специально, жмётся ближе, плотнее, стонет своим тоненьким голоском прямо мужчине на ухо, обвивает ногами торс и цепляется пальцами за плечи, снова царапаясь — в общем и целом, успокоиться он не помогает никак. спустя время хольт начинает двигаться внутри, примерно в том направлении, где до этого пальцами нашёл простату, стараясь доставить дубину удовольствия раза в три больше от предполагаемого. август чувствует скопившееся напряжение в своём теле не только в паху, но и бегущий ток по венам он ощущает отчётливо. дима вновь стонет, а август резко вгрызается в услужливо подставленное плечо, оставляя там отчётливый след своих зубов и кровоподтёк под кожей. расслабиться это помогает лишь чуть-чуть, отчего мужчина психует, хватает податливое тело димы на руки, прижимая того спиной к стене. дима бьётся затылком о твёрдую поверхность каждый раз после очередного быстрого и глубокого толчка. пальцы его рук нетерпеливо сжимают и тянут волосы августа на затылке, хольт держит его на руках, продолжая выбивать из дубина громкие стоны и всхлипы, правая димина нога находится на плече у мужчины, оказываясь под ударом влажных поцелуев и болезненных укусов в районе колена, левая глупо резонирует от поступающих движений на предплечье августа. хольт прижимает диму к стене своим весом, продолжая двигаться резко, быстро, попадая все чаще и чаще по простате, чувствует, как сжимается дима вокруг него и скорый обоюдный оргазм. поджилки затряслись — они разделят этот момент вместе. пара завершающих движений и дима изливается на свой живот, в сладостной оргазменной судороге ощущая вдобавок и слабые разряды тока по бедрам, которые хольт так усиленно сжимал, кончая вслед за дубиным, заставляя его несдержанно вскрикнуть от переполняющих ощущений. дима дрожал на хольтовых руках ещё несколько мгновений, пока тот перекладывал парнишку на люксовую двуспальную кровать. он осыпал его плечи поцелуями, кончиками пальцев, на которых все ещё оставались заряженные частицы, аккуратно водил по молочной коже на бёдрах и животе, постоянно извиняясь. в конце концов, дима лениво поворачивается и вовлекает августа в такой же неспешный поцелуй, который с наслаждением растягивают оба, медленно переплетаясь языками. август, прервав поцелуй, тянется к салфеткам на прикроватном столе, осторожно обтирает живот димы и оставляет там пару-тройку нежных поцелуев, проводит горячим языком по рёбрам с левой стороны, и успокаивается, накрывает их лёгким покрывалом, поудобнее устраиваясь на димкиной груди, на грани того, чтобы уснуть. и засыпает, чувствуя нежные пальцы у себя в волосах, ласково перебирающие пряди, медленно пробирающиеся по краю кожи у светящегося после близости позвоночника, любовно оглаживая каждый поражающе ужасный шрам на пути.