Я не хочу помнить!

      Как назло Московскому на улице светит яркое солнце, отражаясь от темных крыш домов Пекина. Солнце так и манило на улицу, а не сидеть на собрании столиц летом в жарком и душном помещении. Осмотрев потолок и найдя в углу нужный объект, Миша решил, что душно не от температуры, а от личностей, собравшихся под одной крышой.       Москва тяжко вздохнул, и его взгляд прошелся по собравшимся столицам. Лондон и Париж в очередной раз вели дискуссию, окончание которой ждали асолютно все города, кроме их самих.       Москва отметил для себя цикличность жизни. Например: солнце появляется на горизонте рано утром, оповещая Мишу, что он не просто до ночи заработался, а до утра. Или на каждом собрание, будь оно с российскими городами или столицами мира, найдутся города, готовые спорить до победного, причем полностью игнорируя, что у окружающих могут быть дела по важнее, чем выслушивать их дебаты. Ну и конечно, любимая цикличность Михаила это эти глаза! Нет, он не любавался кем-то и не думал о чьих-то глазах день и ночь. Просто были одни до ужаса раздражительные глаза, которые наблюдали на ним на каждом грёбаном собрании столиц! И хорошо, если только на них, ведь обладатель этих глаз-океанов найдет повод для личной встречи под предлогом: "Там надо кое-что подписать. Приезжай и разберемся". Так еще и в конце каждой встречи нужно обязательно заверить Москву, что он зря ведет " дружбу" с Пекином.       Москва закатил глаза и посмотрел в ответ на его раздражителя. Все собрания Миша чувствовал на себе тяжелый взгляд Вашингтона, котрого он пытался всеми силами избегать и делать вид, будто не видет, что Джеймс чуть ли не раздевает его взглядом. Москва приподнял бровь мол, что смотришь? На что Джеймс легонько пнул его ботинок, будто ребенок, недополучивший внимание.       В следующую секунду Миша вздрогнул а его лицо на секунду отрозило полный шок, впрочем, в тот же миг он смог взять себя в руки. Московский боковым зрением посмотрел на рядом сидящего Пекина, рука котрого покоилась прям у Москвы на бедре, немного поглаживая его. Юшенг в это время прожигал холодным взглядом столицу США, впрочем, тот не остался в долгу и смотрел на него точно также, наконец отведя взгляд от Михаила. Москва переводил напряженный взгляд то на одного, то на другого.        Миша вздрогнул второй раз, останавливая взгляд на Джеймсе. Его нога, минуту назад толкавшая его, теперь кончиком носа дорогих ботинок слегка провела по икре Московсого и остановилась где-то в рацоне бедра.       Понимал ли Москова, что происходит? Определенно нет. Заметил ли он борьбу между ними за его внимание? Конечно, как тут не заметить. Хотел ли Московский домой, в Россию, к Саше, котрому принадлежало не только внимание, но и сам Москва? Да! Да! И еще раз, да! -Лондон, Париж, давайте уже заканчиваете- холодно сказал Токио, а остальные города начали собираться, поняв, что собрание подходит к концу кроме Москвы, Пекина и Вашингтона.       В это время, будто почувствовав, что Москва думает о другом Джеймс и Юшенг начали переходить к более активным действиям, а именно наглая рука азиата поползла вверх по бедру Московского,останавливаясь в районе ширинки. Нога же Джеймса, продолжила протискиваться между бедер, тем самым раздвигая их. Москва не выдержал и зло прошипел, так чтобы услышали только домогающиеся до него города, : " Какого черта вы творите? " В это же миг Москва вскочил, на ходу собирая бумаги. - Что же, друзья. Был рад с вами повидаться. Увидимся в следующем месяце в Америке. - Миша с натянутой улыбкой отвесил для всех шуточный поклон и быстрым шагом вышел из кабинета, за ним начали выходить и другие города, полностью поддержавшие его план побега.

***

      Москва, наклонившись к раковине, умывался, всеми силами пытаясь прийти в себя после собрания. Златоглавая до сих пор не понимала какого хрена происходит. Посмотрев в зеркало, Москва тяжело вдохнул, увидя усталые небесные глаза и залегшие под ними темные круги. Надо бы выпить если не кофе, то хотя бы энергетик. Миша нахмурился и принялся настойчиво тереть глаза, будто с помощью этого темные круги смылись, как остатки туши.       Сзади Московского хлопнула дверь, а в следующую секунду по две стороны от его тела приземлились руки, и кто-то сзади прислонился к его спине, тем самым припечатывая его к раковине . Москва вздрогнул, а его глаза округлились, Миша повернул голову, сталкиваясь взглядом с синими омутами. -Джеймс!? - испугано спросил Москва, даже забыв спрятать эмоции под маской улыбки. - Какого черта ты творишь?       Джеймс не то что не отошел, он еще сильнее припечатал Московского к раковине, прижимаясь пахом к ягодицам Москвы, а лицом он, наклонившись, сталкиваясь с загривком Миши и вдыхая его аромат.       Дрожь пронеслась по телу Москвы. "Не вспоминай! "- кричал ему здравый смысл. Миша не хотел вспоминать, как много-много лет назад к нему также прижималмя кое-кто другой. Московскому резко стало жарко, а холодный пот покрыл его тело. " Забудь! Это не он. Всего лишь Вашингтон " Миша кивнул себе и резко отолкнул Джеймса от себя и разверулся лицом к нему. -Идиот, ты совсем из ума выжил? - чуть ли не крича спросил Московский, глядя на опустившиго голову Джейма, которыц сейчас тяжело дышал, будто тоже пытаясь прийти в себя. -Пхах- раздался истерический смешок со стороны Вашингтона. - Это начал не я. - Джеймс наконец успокоился и полнял голову, тверда смотря в глаза напротив.- Просто чёртов Пекин решил вспомнить былое и поприставать к тебе. А ты знаешь, как я всегда относился к тому, что ты был не только со мной в то время.       О чем он, мать твою, говорит?-кричало сознание Миши. Понимал ли Москва, что происходит? Нет. Определенно, нет. Вспомнить былое? Какое еще, к черту, былое!? Ничего такого не было и быть не может! Что он был не только с ним? Что значит не только с ним в то время? Какое время? -О чем ты вообще говоришь?- зарычал Московский. Он бы подумал, что это какой-нибудь план Джеймса сломать его, если бы не видел в каком состоянии был сам Вашингтон. Тот весь покраснел и тяжело дышал, а глаза искрились нездоровыми огнями, не характерные для вечно холодных и сосредоточеных глаз Джеймса. -О, не делай вид, будто не понимаешь. - глаза Джеймса опасно сузились. Вашингтон медленно подходил с Москве, как зверь перед нападением на свою жертву. - Сука, Джеймс, прекрати эту хуйню и объясни нормально, что происходит! - Миша уже не стал сдерживаться и опять начал трястись от непонимания и.. Страха?       В этот момент Вашингтон как будто слетел с катушек. Он чуть ли не прыгнул на Москву, вжимая того в стену, да так, что у Мишы от удара со стеной закружилась голова. -Черт! Только посмей сказать, что правда забыл, что происходило в СССР! Ты просто не имеешь право забывать!- кричал американец прямо в лицо русского. Тонкие пальцы Джеймса сомкнулись на шеи Москвы, заставляя Мишу, который даже не вырывался, не отводить от него взгляд. Жаль! Жаль, что Джеймс даже представить не мог, что сейчас Московский тратит всю свою концентрацию и все свои силы, чтобы просто не вспоминать. Но воспоминания, как круговорот уносили его в совершенно другое место.

***

Светит очень слабый свет, такой, что если и можно что-то увидеть, то только очертания. Сбоку Миша слышит ускоренное дыхание, будто человек сбоку только что пробежал километровую дистанцию. Миша чувствует небольшой дискомфорт и ощущение пустоты в заднице, будто кто-то только что трахал его и пульсирующий послеоргазма член. Московский пытается пошевелить рукой, но не выходит, будто все его тело обмякло и не слушается его. Миша вздрагивает от того, что чувствует прикосновение к спине. Чья-то рука мягко гладит его по спине, медленно перемещаясь вниз. Вдруг этот "кто-то" хватает его за талию и притягивает к себе, не давая и шансы выбраться из его объятий . -Мишенька, не уходи.- просит чей-то знакомый голос. Михаила прошибает холодный пот. Он понимает кто это говорит. Внутри все содрогается, а голос тем временем продолжает говорить - Не иди к Пекину, останься со мной. Я что делаю тебе недостаточно приятно. Недостаточно приятно, чтобы ты мог не думать о Ленинграде!?- в голосе Вашингтона звучат истерические нотки, будто тот ревнивая жена. Миша чувствует, как тело его не слушаются и вместо того, чтобы просто спокойно лежать руки обхватывают шею лежащего рядом Джеймса и сжимают её. -Не смей упоминать его своим поганым ртом. - звучит совсем безэмоциональный голос. Такой, что Миша сначала не понимает, что это говорит он сам.

***

-Миша! Мишенька, прости меня, милый. Я не знаю, что на меня нашло.- в реальность Московского возвращает сам же Вашингтон, который сейчас обнимает его и прижимается всем телом к нему, утыкаясь в шею, и тяжело вдыхает воздух, будто не мог надышаться запахом Москвы. -Вашингтон, отпусти меня- сказал Миша хрипловатым голосом, в котором слышалось отчаяние и непонимание. -Ты начинаешь вспоминать!? - на Москву тут же уставились широко распахнутые глаза и полуулыбка, появляющаяся на губах. -Я сказал отцепись! - нахмурился Миша.       Сейчас он чувствовал себя слишком слабым, слишком бессильным, чтобы противостоять такому городу, как Джеймс. Коленки дрожали и ели держали его, руки очень слабо сжимали дорогой костюм Вашингтона, а сам он трясся как осиновый лист. -Что ты? Как я могу тебя отпустить когда ты в таком состоянии? - губы Джеймса расплылись в улыбке, а сам он приблизился к лицу златоглавой, кладя одну руку на талию, а другой поглаживая его щеку- может мне лучше сделать еще что-нибудь, чтобы ты всё вспомнил до конца? - промурлыкал в губы Москве Вашингтон.       Миша плотно сжал губы, пытаясь максимально отделится от Джеймса. -Я вспомнил только то, как ты просил меня не уходить к Пекину - с перекошеным от отвращения и гнева лицом четко прошептал Москва, а руки на его талии сжались сильнее буквально вжимая Московского в Джеймса.       Действия Вашингтона, которые должны были заставить Москву вспомнить, что происходило в периуд СССР заставили его вспомнить его. Главный страх детсва, а после и всей его жизни. Глаза Московского округлились от страха и накатывающих воспоминаний. Ноги совсем перестали его держать, так что если бы не руки Джеймса, все еще сжимающие его талию, он бы уже упал на колени. Тело застыло, перестав что либо чувствовать кроме страха, скававшего будто железными цепями.       Наверное, Москва так и продолжил бы утопать в своем страхе, если бы вода, выплесканная ему на лицо не помогла бы прийти в себя. Миша вздрогнул, поняв что сидит на чем-то холодном, и поднял взгляд наверх, тут же встречаясь с обеспокоенными красными глазами миндалевидной формы. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы понять, что он сидит на холодном кафеле, а над ним стоит обеспокоенный Пекин, в глазах которого стоял искренний страх. Его губы сейчас не были растянуты в наглой и игривой улыбке, а сжались в тонкую полоску, немного поддрагивая. -Сокровище мое, что ты увидел? - спросил Пекин, а Мише совсем не хотелось отвечать, ведь в воздухе еще летал фантомный запах гари и крови, а узкие и черные как ночь глаза презрительно смотрят на него, будто он его игрушка. -Миша!? - громко вскрикнул кто-то за спиной Пекина.       Москва и не заметил стоящего за красноглазым трясущегося от страха Джеймса, который тут же подлетел к Златоглавой и опустился перед ним на колени. -Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? - начал опрос Вашингтон, пока не был прерван Пекином, который взял его за воротник рубашки и потянул подальше от Миши. -Отошел от него! - прорычал азиат, придвигаясь к блондину ближе, чуть ли не садясь к нему на колени, будто пытаясь заслонить того от обеспокоенной столицы Америки. -С чего бы!? - холодно ответил Джеймс, хватая рукой Пекина за плечо, тем самым отодвигая его от Московского. -Это случилось из-за тебя! Ты виноват в его состоянии! - закричал в ответ Пекин.       Понимая, что нужно срочно уходить от сюда, Московский воспользовался шансом и вскочил на ноги и быстро, насколько позволяло трясущиеся тело пошел к выходу из туалета. Пока кто-то не схватил его за икру ноги останавливая. Повернув голову, Миша встретился взглядом с красными глазами Юшенга, который до сих пор вместе с Джеймсом сидели на полу. Пекин смотрел снизу вверх, умоляя взглядом. О чем он просил? Не уходить, а остаться с ними? Нет. Даже если это когда-то было, то это все в прошлом. Сейчас его в России ждет Сашенька. Его любимый. То что сейчас произошло, и то что ему пришлось вспомнить не имеет никакого значения. В любом случае, Москва пытался это себе внушить. Выдернув ногу из осторожной хватки Пекина, Миша поспешил на выход. -Жизнь циклична. И ты еще вернешься к нам, пусть и для того, чтобы забыть своего Сашеньку.