Цветы для Вэй Усяня

      Лань Ванцзи и Вэй Усянь гостили в Нечистой Юдоли у Не Хуайсана и Сычжуя. Вэй Усянь к тому времени, не без помощи Лань Ванцзи, отказался от вина, заменив его особым цветочным чаем, что помогло ему продвинуться в совершенствовании — золотое ядро стало заметно крепче, и, прослышав о силе вееров ордена Не, он и Лань Ванцзи сочли разумным отправиться в Нечистую Юдоль и провести там несколько месяцев, дабы обучиться владению духовным оружием ордена Не. Лань Ванцзи это искусство освоил легко, и вскоре мог как летать на своем веере, так и использовать его на ночных охотах вместе с Бичэнем. А вот Вэй Усянь, обманутый лёгкостью и простотой совершенствования с помощью вееров, несколько не рассчитал сил и ему пришлось какое-то время восстанавливаться, лёжа в постели, после того, как однажды почувствовал слабость на тренировке вдвоем с Лань Ванцзи. Лучший целитель Нечистой Юдоли, Не Яо, которого Не Хуайсан дал в полное распоряжение своим лучшим друзьям, посоветовал полный отдых и диету для восстановления сил, и оставил Вэй Усяня и Лань Ванцзи наедине. — Я снова был слишком самоуверен, Лань Чжань… — печально улыбнулся Вэй Усянь. — Главное, что всё хорошо закончилось, Вэй Ин, — нежно ответил Лань Ванцзи. — Возобновлять тренировки с мечом тебе было не так-то легко, неудивительно, что ты не рассчитал сил, совершенствуясь с веерами. — По сравнению с мечом это казалось так легко, Лань Чжань, — признался Вэй Усянь. — Я совсем забыл, что достаточно недавно окреп в полной мере. — Я знаю средство, которое поможет тебе восстановить силы, как можно скорее, — ответил Лань Ванцзи.       Он провел рукой в воздухе, призвав духовную энергию, и Вэй Усянь с радостным изумлением увидел, как поток ци возлюбленного преобразовался в воздухе в божественной красоты узор из воздушных цветов — лёгких, полупрозрачных. Казалось, они даже источали едва заметный аромат. — Наверное, Сичэнь-гэ научил моего Лань Чжаня этому искусству? — улыбнулся Вэй Усянь, наблюдая, как один из цветков невесомо приземляется на его запястье и понемногу исчезает, пропитывая энергией его духовные каналы. — Не только брат — дядя тоже, — ответил Лань Ванцзи, легонько массируя виски и затылок Вэй Усяня. — К тому же, я применял это умение, когда А-Юань получал травмы на ночных охотах или ему случалось заболеть.       Пока Лань Ванцзи говорил это, ещё несколько цветков из духовной энергии опустились на запястья и ладони Вэй Усяня, образовав подобие браслетов. — Как красиво, мой Лань Чжань… — улыбнулся Вэй Усянь, наблюдая, как цветы из ци тают на его запястьях и груди, возвращая силы и создавая покой. — Даже жаль немного — они так красивы… Нарисуй меня так, пока они не растаяли совсем, — попросил он, чувствуя, как несколько цветков венком коснулись его лба и затылка.       Лань Ванцзи с радостью исполнил его просьбу, изобразив возлюбленного на шелковом веере, недавно подаренном ему Не Хуайсаном. И портрет этот оказался хорош, как никогда. — Мне действительно лучше, Лань Чжань, — заметил Вэй Усянь: прошла его слабость, не кружилась более голова — он даже обнял Лань Ванцзи.       Тот ответил на объятие, чуть улыбаясь: Лань Ванцзи обрадовала всегдашняя улыбка любимого, сменившая грусть в его глазах. Лань Ванцзи нежно поцеловал Вэй Усяня в губы и обнял руками его голову, позволив заснуть так, и просидел рядом все то время, пока Вэй спал. Ближе к вечеру их обоих навестил Не Хуайсан. — С Вэй-сюном, видимо, случилось то же самое, что и со мной в свое время, — заметил он, слегка обмахивая друга своим веером, что также придавало сил. — Когда я нашел способ совершенствоваться с веерами, мне тоже казалось, что это до смешного легко — ещё хорошо, что я вовремя остановился, не дав себе ослабнуть от излишнего усердия. Хотя, конечно, мне было тяжелее, я ведь был совершенно один. — Да, Не-сюн, тут ты прав, — кивнул Вэй Усянь. — Я счастлив, что Лань Чжань со мною рядом. Но скажи мне, А-Юань вполне счастлив с тобой? — Как и я с моим А-Юанем… — прошептал Не Хуайсан, и оба — Лань Ванцзи и Вэй Усянь — невольно поразились, услышав в его голосе глубокое, искреннее чувство — благодарность, любовь, тепло и непередаваемую нежность.       В дверь покоев тихо постучали. Это был Сычжуй, пришедший повидать своих отцов и наставников и возлюбленного. — Мой А-Сан, Ханьгуан-цзюнь, учитель Вэй… — прошептал он. — Цветы Ханьгуан-цзюня… — улыбнулся юноша, увидев, как в воздухе плавают, понемногу тая, и распространяя чуть заметный целебный аромат, те самые цветы из духовной энергии, с помощью которых Лань Ванцзи в свое время ускорял его выздоровление. — Да, А-Юань, они самые, — кивнул Вэй Усянь, чуть улыбаясь. — Побудь с нами, — предложил он. — С радостью, учитель Вэй, — кивнул Сычжуй. — Мой А-Сан, я приду к тебе позднее, — пообещал он, приобнимая любимого. — Конечно, А-Юань, — кивнул Не Хуайсан, отвечая на объятие. — Побудь с Вэй-сюном и Ванцзи-сюном, тебе это нужно не меньше.       Лань Ванцзи с Вэй Усянем не в первый раз уверились, что поступили верно, позволив Сычжую связать свою жизнь с главой ордена Не. Когда Не Хуайсан вышел, Сычжуй спросил: — Ханьгуан-цзюнь, могу я сыграть для учителя Вэя на гуцине? — Да, это было бы хорошо, А-Юань, — кивнул Лань Ванцзи. — Я сыграл бы для Вэй Ина и сам, но ему будет лучше спать сейчас на моих руках.       Сычжуй сел и заиграл. Его мелодия согревала и успокаивала, свидетельствуя о явно возросшем мастерстве юноши. Волны духовной энергии, исходившей от гуциня Сычжуя во время его игры, также сплетали утонченные светлые узоры, которым не было равных по красоте. Это были уже не цветы, как у Лань Ванцзи, но это не умаляло их совершенства. — Все мы счастливы, — улыбнулся Вэй Усянь супругу и сыну. — Да, это верно, — согласился Лань Ванцзи, снова обнимая любимого.