Я сделаю тебя частью своего мира

*** Последние дни для Дрима были адом. Он точно не знал сколько времени прошло, но мог с уверенностью заявить: «просыпался» он столько раз, словно прошëл уже месяц. Каждый раз его затуманенное всë это время сознание приходило в себя и было готово вопить, когда видело этого ублюдка. Тому явно понравилось насиловать светлого, ведь иначе бы он не стал пробуждать его каждый раз, когда хотел бы заняться сексом. Видимо, у Монохрома появился фетиш на изнасилование, потому что ни для чего другого Сон ему был не нужен. Со всем остальным прекрасно справлялась марионетка. Как минимум, об этом думал Дрим. Ведь Кресту, кажется, вообще было наплевать на слова, которые говорит ему скелет и в принципе на всë, кроме его тела. За всë время их «встреч» Монохром не сказал Мечтателю ни слова, кроме каких-то похабных комментариев. Подобное отношение к личности хранителя позитива выбешивало больше всего. Словно он какая-то вещь, с которой весело играться, а на то, сломается она или нет уже не так важно.  Позитивный со страхом осознавал, что тот, с кем он проводил огромное количество времени в прошлом оказался фетишистом. Сначала он просыпался в разных местах дома, потом на нëм стали появляться костюмы, бельë, на его теле практиковали шибари и тому подобное... Потом, когда места в которых его можно и нельзя было отыметь в доме закончились, он начал появляться в абсолютно других локациях: в парке, на полянах, около озера и тому подобное. Боль была невыносимая каждый раз ощущать, что тобой вертят, словно игрушкой. Позитивный был готов пойти против всех своих принципов лишь бы отомстить этому подонку... Дрим был готов убить, покалечить, разрушить этот мир, встать на сторону Найтмера - всë что угодно, лишь бы этот ад прекратился. Проблема была в том, что Кросс прекрасно понимал, что дай он хоть небольшую слабину, и он останется без члена.  Поэтому стоило Дриму расцарапать ему плечи в мясо, как кроме блокаторов магии на светлом стали появляться другие верëвки, сдерживающие его руки либо за спиной, либо над головой. Как только после поцелуев Кросс начинал потихоньку понимать, что металлический вкус во рту не из-за крови Дрима, а из-за его собственного искусанного языка, который раз через два чуть не отрывали с корнем, Монохром больше не прикасался к губам Хранителя. Вместо этого по всему телу стали появляться отвратительные укусы и засосы и этот неугомонный язык стал пробираться в ещë большее укромные места. После того как Дрим перестал стесняться в выражениях и покрывал Кросса такими матами, которых ещë не слышал свет, во рту Мечтателя всë чаще стал появляться кляп. Потом ещë много каких игрушек применялось, чтобы «наказать» или заткнуть светлого. Ему не давали передохнуть, из-за чего с каждым пробуждением становилось всë труднее сопротивляться и показывать, что ему это не нравится. Позитивный чувствовал только усталость и никакого удовольствия, поэтому во время их секса не было ни выгибаний в спине, ни стонов, ни мольб о продолжении. В один момент Сон даже перестал реагировать на само проникновение, из-за чего не на шутку испугал мучителя. После этого его опустили во тьму на продолжительное время...  Единственное, что мог сейчас делать Дрим для своего спасения - это ломиться в давно перекрытую ментальную связь. Казалось, за то время, какое он туда ломился, Кошмар уже давным-давно должен был понять, что ему нужна помощь. Единственный страх, которому Дрим не давал воли, заключался в том, что Найтмер знает, но ничего не хочет делать для его спасения. Просто наслаждается, просто радуется его горю... Но была проблема в одном - ментальная связь была для того, чтобы передавать эмоции, а не слова. Поэтому выкрикнуть имя насильника или же сообщить то, где он, не представлялось возможным... Тогда в голове возник план. Из-за того, что мир Кросса не является плодом создателей, ему приходится красть части других миров. И, как Дрим знает, уже давно он стал красть их из вселенных, которые уничтожает Эррор. Следовательно, послания нужно посылать близнецу из разных частей мира. Если тот всë же решит понять, что с ним, он отследит эмоции и поймëт координаты мира. Но, так как это место целиком состоит из кусков, а их координаты уже давно уничтожены, должна произойти «ошибка». А кто у нас связан со всеми глюками миров? Правильно разрушитель этих самых миров. А Мечтатель уверен, к Ошибке Крест ходил... И тот явно заметил за ним что-то странное... Вопрос только в том, расскажет ли он об этом Найтмеру. Ну, если знать брата, то, что ему надо он добьëтся идя по головам. Последняя надежда была, но воплотить задуманное в жизнь было трудоëмкой задачей... Да, во-первых, его не всегда вытаскивали на улицу и, в основном, всë происходило в доме, где были одни и те же координаты, а во-вторых, очень тяжело сосредоточиться, когда тебя ебут, уж поверьте... Но он это делает, потому что хочет, чтобы этот ад прекратился. И ему плевать, даже если из одного плена он перейдëт в другой. Его брат, хотя бы, его ненавидит и прикасаться не будет. Помимо пыток, которые он, после всего этого, точно переживëт.  *** За последние несколько дней, если бы у Найтмера были волосы, они бы к чертям поседели. Да, он знал, кто бьëтся к нему по связи и эти эмоции... Пугали его. Голова раскалывалась, а тишина, которая резко начиналась после истошных воплей боли (а именно так ощущались те эмоции), Кошмар ждал их возобновления вновь. Да, первое время он искренне пытался наслаждаться страданиями, искренне хотел злорадствовать, но... Нет, он не мог, ведь из-за того, что он чувствовал их по ментальной связи больно становилось уже ему! Да, может не физически, но морально он каждый раз перемещался в то беспомощное время, когда он не мог за себя постоять. Через какое-то время взамен на дикий страх пришёл гнев... Гнев, ведь какая-то падла посмела довести его врага до такого состояния. Дрим должен думать только о противостоянии с ним, а не хвататься за близнеца, как за последнюю хрупкую соломинку. Был безумный соблазн еë надломить, заставить отчаяться, но... За всë то время, как он обходился без брата, он стал безумно скучать. Кошмар стал менее активным, больше спал и практически не двигался. Его кровожадность сошла на нет, так же как и безумие, застилавшее ему глаза каждый раз, когда перед ним вставала фигура близнеца. Он скучал по вечным противостояниям, по тому, как мог воодушевить Дрим любого своего союзника и по итогу выиграть, скучал по ненависти к нему. Сейчас, из-за их долгой разлуки внутри чувствовалась пустота, словно большую часть его жизни вырвали вместе с хранителем позитива. Это бесило и заставляло только больше желать «спасти» близнеца. Да... По его злодейскому эго сильно бил факт того, что обращается брат именно к нему. Он был последней надеждой хранителя позитива, баланса и всего мультивëрся в целом... Это очень хороший поступок, если так подумать. Это и заставляло Найтмера колебаться. Он каждый раз чувствовал эмоции и молился, чтобы это кончилось, но как только вопли стихали, он снова хотел, чтобы они начались. Ведь легче осознавать, что близнец ещë жив, чем то, что он резко перестаëт что-либо чувствовать, словно умер. Это пугало больше всего - вдруг этот мучитель хочет убить его врага? Этого Найт не может допустить, именно поэтому решение было принято! Он найдëт брата, заберëт его себе и наконец воплотит свой план, который был с ним с начала его пути злодея. Кошмар заберëт яблоко у Дрима, станет богом и будет властвовать над этим всем, снисходительно забывая о том ублюдке, который «предоставил» ему блюдо в виде хранителя позитивных эмоций на блюдечке. Возможно, он его даже не убьëт, в качестве благодарности за десерт, который стоял так долго. Забавно, план по поглощению позитивного плода возник уже давно и каждый раз видоизменялся, но цель оставалась одна и та же. Теперь, после стольких лет, золотое яблоко стало чем-то вроде дорогого вина, а Дрим - хрустальным бакалом, который можно разбить при любом неловком движении. Без бокала вино уже не такое дорогое, но, казалось бы, вино закрыто и настаивается, значит светлый - это бутылка вина. Но нет... Алкогольного напитка осталось совсем мало, его нужно смаковать и наслаждаться, а для того, чтобы получить эстетическое удовольствие вино и перелили в бокал. Правда, его напиток слишком много «дышал», как бы сейчас его не выпил кто-то другой... При одной мысли, что к хрустальному бокалу могут прикасаться грязные руки и отвратительные «губы», всë внутри Найтмера вскипало. Он должен во что бы то ни стало вернуть себе своë удовольствие, свой бокал, своë вино... Это принадлежит ему и никому больше, только он имеет право ломать Дрима, только он имеет право его убить!