Преступление и наказание

Светало. Очередная бессонная ночь вынуждала быть всё более рассеянным. Усталым. Мужчина встал с постели. Его кожа была покрыта следами от простыни, красными полосками обрамляя лицо. - Милорд... - проговорила служанка, входя в покои, чтобы поставить свежий чай, открыть шторы, заправить постель. Обнажённый принц не обернулся, синий камень пугал окружающих своей яркостью на бледном лице. Однако девушку бы сапфир не смутил. Та часто в тайне любовалась младшим Таргариеном. Но без повязки его было невозможно увидеть. Вот и сейчас... Эймонд не стеснялся быть обнажённым, стоять спиной к двери, но повернуться лицом... Было выше его сил. Дело в том, что эта служанка вызывала в нём странные чувства. Нет, не было там места плотскому желанию, интересу, симпатии или хотя бы ненависти. Девушка вызывала раздражение, неприязнь, заставляла принца чувствовать себя некомфортно. Он часто порывался попросить новую, но что-то каждый раз его останавливало: забывчивость или другая случайность. Выдуманная или реальная. Вот и сейчас... Не спал младший принц из-за ожидания, когда войдёт в покои эта служанка или же из-за неудачной попытки отомстить за свой вырезанный глаз? Он не чувствовал себя убийцей, не хотел признавать вину, а потому предпочитал делать вид, что не изменилось ничего. И только та самая служанка была постоянной, неосуждающей, угодливой. Может быть он ждал её, чтобы почувствовать себя живым, пережившим эту ночь. Снова. Возможно Эймонд запрещал себе спать в качестве наказания за содеянное. И хотя все вокруг молчали, да и он вёл себя привычно, в покоях же принц презирал себя за малодушие, неаккуратность, спешку, эмоциональность. Но решительно не мог кому-то это выразить. - Ты слышала, что случилось с...? - Да, милорд. Очень жаль, милорд. Эймонд повернулся лицом. От неожиданности девушка громко, с полуулыбкой, вздохнула. Она была тронута доверием, возможностью быть так близко к королевским тайнам. Ведь о сапфире по замку ходили слухи, кто-то даже говорил, что можно стать проклятым, если увидеть Эймонда без повязки. Служанка же не верила. Ночами она представляла себя в покоях принца. Как она снимает чёрную ткань, как целует его лицо, трогает шершавыми ладонями шрам. Мечты. Как может он посмотреть на неё с интересом? И всё же. Сейчас он посмотрел. Каждый из них знал своё положение, и это было прекрасным началом для игры в смущение. - Что говорят люди об этом? - Ничего такого, милорд. Все сочувствуют. Боятся войны, конечно. Мести, милорд. Девушка подошла ближе, порываясь впустить солнечный свет в комнату. Она могла видеть обнажённого принца. Каких усилий стоило ей не смотреть! Но всё же в своих больных фантазиях она надеялась увлечь его. В самых смелых мыслях - возбудить. Носить бастарда от Эймонда Таргариена было бы для неё особенно приятным. Возможно, мужчина чувствовал одержимость девушки, что его одновременно пугало и привлекало. Служанка не была влюблена в короля, как многие другие из прислуги, она хотела только младшего принца. Возможно, девушка понимала, что неприятна ему, ведь он ни разу ничего не спрашивал, лишь приказывал. И всегда делал это крайне пренебрежительно. В действительности его смущало то, с каким усердием служанка исполняла любые его даже самые мелкие поручения. Но с другой стороны женское внимание ему было не особо доступно, поэтому иногда было приятно видеть блеск благодарности, восхищения в чужих глазах. Почему же девушки были равнодушны? Младший Таргариен с репутацией непобедимого воина, наездник Вхагар со шрамом считался опасным не только мужчинами, но и женщинами. Всегда холодный и закрытый, он вызывал ощущение, что невозможно понять его истинные мотивы. И даже Эйгон называл Эймонда своей гончей. Преданным псом. Но всё же это зверь, который не всегда способен подчиняться. Служанка стояла спиной к Эймонду, поправляя ткань, завязывая верёвки на плотных шторах. Платье было лёгким, казалось, его просто сорвать с тела. Принц хотел бы увидеть, что под ним. Но он помнил о старой истории брата, который взял силой свою служанку. Мать гуманно позаботилась о последствиях, но мужчина не хотел лишних хлопот, и уж тем более он не хотел иметь бастардов. И всё же сейчас ему так хотелось отвлечься, он нуждался в тепле, не имея сил даже признать это. Принц знал, что именно эта девушка сделает для него всё. Возможно только из-за этой слепой преданности он так и не поменял служанку. - Может снимешь платье? Девушка не могла поверить, не поворачиваясь, она выполнила приказ. Эймонд был удивлён, ведь сказал это больше ради веселья и чтобы проверить, какие эмоции вызовет, сможет ли развлечь себя от тяжёлых мыслей. Покладистость с одной стороны насторожила, с другой вызвала любопытство. - Повернись. Служанка предстала перед обнажённым принцем такой же нагой. Её тело было таким худым, даже хрупким, тонкие запястья, бледная кожа. Она не знала как себя вести, да и он, откровенно говоря, тоже. Конечно, принц уже посещал бордели, но это было буквально пару раз, и сильного удовольствия не приносило. Лишь некую разрядку, освобождение. Эймонд понимал, что важно сохранить дистанцию между ними и также их роли. Нельзя позволить служанке думать о себе лишнего. - Подойди ближе и встань на колени. Она послушалась. Улыбка не сходила с её лица, чем раздражала принца. Эймонд понимал, что подобное с его стороны - это подарок, и если другая девушка могла бы оскорбиться из-за глупости, то эта знала своё место хорошо. Он не был возбуждён, но отчаянно хотел что-то почувствовать, поэтому просто кивнул в сторону своего паха. Девушка же не могла отвести взгляда от сапфира и лица со шрамом. Но всё же ей не хотелось заставлять ждать принца, поэтому она заставила себя отвернуться. Горячие губы сомкнулись на плоти, вынуждая член становится твёрже. У неё хорошо выходило, она двигалась нежно и аккуратно. Но Эймонду было тошно от того, что она получает удовольствие, пока он не чувствует ровным счётом ничего приятного. Свои руки он положил той на голову, схватив за волосы. Властно принц начал управлять её движением головы. Он не хотел щадить девушку, но не хотел и как-то навредить. По большей части Эймонд просто хотел получить какую-то маленькую радость этим утром. Член стал полностью твёрдым, принц заставлял себя смотреть на спину и зад девушки, на эту бледную кожу. Он представлял, что может сделать с ней всё, что угодно, а она примет это с благодарностью. Именно эта мысль и возбуждала. Тогда принцу захотелось посмотреть в её глаза. Он резко отстранился, взял в ладонь подбородок служанки и силой поднял её голову, вынуждая столкнуться взглядами. Да, девушка была счастлива быть полезной, нижняя часть лица была мокрой от слюней и смазки, но она как будто не замечала, или же специально хотела чувствовать подобную близость. Эймонд, увидев её такой смиренной и услужливой, вновь принудил её продолжать сосать, возбуждаясь сильнее. Через пару минут сильных и глубоких движений, принц кончает в рот служанке, не отпуская её волос, пока та не проглотит всё. Когда закончил, Эймонд повернулся спиной к девушке. - Можешь идти. Он не хотел смотреть, как она надевает платье, как сияют её глаза, ему было противно думать о своём поступке. В очередной раз он решил, что всё-таки поменяет эту служанку на днях...