Моё одиночество

Каждая осень начинается со стресса, простуды и хуёвого настроения ежедневно. Акумову просто хочется с ненавистных пар прибежать домой, закрыться в четырех потрескавшихся стенах, укутаться в плед и долго-долго, безостановочно плакать. Он обращает внимание на свежие рубцы на руках, которые приходится самому обрабатывать и перевязывать. Боли такие сильные, что кажется, будто из свежих ран вот-вот цветок прорастет. Прекрасная белая лилия распустится и завянет тут же, пеплом осыпаясь от горьких слез Сережиных. Плюсы, конечно, есть. На скучной паре можно слегка улыбнуться и сказать, что глаза красные от простуды. У Серёжи в целом вид болезненный. И Сережа действительно болеет: одинокими вечерами, когда куришь уже третью сигарету и смотришь на мокрые от дождя дороги и многоэтажки потёртые, от одиночества и пустоты внутри становится настолько больно морально, что боль эта фантомно в физическую перерастает, заставляя чувствовать ложные боли в районе грудной клетки. Акумов задумывается: «Как там Кир? Грустит ли также по вечерам? Может быть, тоже в подушку ревет?» Но на самом деле нет. Кир — это однокурсник, красивый и высокий парень с пуговками черных глаз. Он всегда добрый и отзывчивый, улыбается приветливо, и у него есть своя компания, с которой он ходит в буфет на переменах. Кир — отличник и любимчик всех преподавателей и первокурсниц. Сережа «мокнет» по нему не меньше тех девушек, но об этом он никогда не признается. Ведь Киру это просто не нужно. Никогда. Серёже было поражение, когда ему в университете назначили совместный проект, в котором нужно было работать с Киром. Он был в шоке от этой неожиданной организации и долго не мог прийти в себя. Но тут подошел Кир и предложил сделать всю работу за один «сеанс» у Акумова дома. Удивленный и радостный, Сережа согласился. Они договорились встретиться у Сережи дома, когда Кир уже отправился на адрес черноволосого. Однако переписка между Сережей и Киром продолжалась. Кир старался поддерживать разговор обычными вопросами, спрашивая о том, как прошел день. Сережа был удивлен тем, что Кир проявлял интерес к его жизни, но он радостно продолжал разговор, одновременно прибирая квартиру к приходу Курседова. Он надеялся, что гость оценит чистоту его жилища, которое месяц никто не убирал. Хотя, может быть, парень действительно спит в горе мусора, и только Сережа такой аккуратный. Кир быстро возвращается домой, где работа у них продолжается легко, словно танец. Общение после трудового дня за чашкой чая приносит им радость и умиротворение. Сережа смотрит на своего друга с искренней улыбкой, наслаждаясь каждой смешной историей, например про «убийственно ржачных лягушек, найденных у матери в палисаднике», которую рассказывает Кир. Веселые встречи и прогулки становятся для Сережи настоящим подарком, ведь ему так давно не хватало общения и веселья. Однажды, когда они заходят в КФС, у Акумы кофта слегка задирается после того, как он ветровку снимает, выставляя на показ перебинтованные запястья. Кир, внимательно наблюдая за другом, предлагает поддержку, лишь бы это больше не повторялось. Сережа благодарно кивает и улыбается, понимая, что он не одинок в своих проблемах. Недели спустя, в один поздний вечер, Сережа, ощущая сильное одиночество и отчаяние, пишет Киру: — Кир — блять — я не знаю, что со мной — мне так хуёво, я ебал — и холодно — Я не чувствую ног — Я хочу тебя обнять — Приедь, пожалуйста Он ждет ответа, надеясь на поддержку и понимание. Кир читает сообщение, но молчит, покидая чат. Сережа понимает, что его мольба осталась без ответа, и сердце его сжимается от горечи. Через несколько минут по квартире раздался резкий звон в дверь, и Курседов внезапно вошел в дом. Сплитовый на парня совсем не с дружескими объятиями налетает. Сережа почувствовал себя сломанным и уязвимым без маски «у меня всё хорошо». Он был удивлен доверию, которое ощущал к своему другу. Сердце Кира билось быстрее, чем обычно, а у Сережи оно словно разлеталось на атомы. Он обнял друга в ответ, вдыхая аромат его одеколона. Они стояли на пороге, обнимаясь, словно время замедлило свой бег. Сережа нехотя отстранился от широкого плеча и пригласил Кира на балкон, чтобы покурить вместе и кое-что сказать. — В моем мире всегда было только я и одиночество, понимаешь? — шептал Сережа, который так красиво выглядел, находясь под лунным светом. — Нет, не понимаю. Я хочу создать наш мир, где будем только ты и я, — так же тихо прошептал сплитовый, смотря прямо в глаза друга. — Кир, что ты… — договорить не дают, потому что приближаются и целуют, одной рукой за талию приобнимая, а другой сигарету из чужих рук вырывая и с балкона выкидывая. — Ты мне нравишься, Сереж. Можно я буду твоим одиночеством? — Можно, — а Сережа и не верит почти, что это взаправду всё с ним происходит. Но убеждается всё же, когда утром просыпается, чувствуя сладкий аромат кофе с карамелью, которое ему Кир с улыбкой на лице и сердечками в глазах готовит. У Серёжи эти сердечки в глазах тоже светятся, теперь не разбитые, а полные любви.