Быть человеком. История вторая. Земная жизнь.

      Возвращаясь назад с ещё большим количеством вопросов, чем до поездки, Уён скользнул взглядом по названию улицы и сбавил ход, вспоминая адрес.       Следя за нумерацией, он доехал до нужного дома, припарковался и направился к крыльцу. У входной двери он задержался, прокручивая в голове вопросы, затем осмотрел внешний вид и убедившись, что он вполне соответствует случаю, нажал на дверной звонок.       Спустя минуту ему открыла женщина лет пятидесяти. На ней было чёрное платье, а её голову покрывала чёрная ажурная шаль. Уёну не составило труда, чтобы понять, что перед ним вдова покойного следователя Кон Сумина. — Здравствуйте, не могли бы вы… — начал было он, но женщина его перебила: «Я не покупаю», — удостоив его презрительным взглядом, заявила она, закрывая дверь. — Но я не продавец! — поспешил уточнить Уён, пока дверь не закрылась окончательно.       Женщина замерла, раздумывая. — Чон Уён, адвокат прокурора Ли Хёнджуна, — представился он наконец и умолку, ожидая её вердикта.              Миссис Кон окинула его внимательным взглядом и открыла дверь шире. — Вы всё-таки пришли… — тихо пробормотала она, впуская его внутрь. — Всё-таки? — следуя за ней, повторил Уён. — Ваш коллега предупредил, что вы тоже захотите меня расспросить, — проводив его в гостиную, устало вздохнула женщина. — Коллега? — разволновавшись, снова переспросил Уён. Он немного смутился, понимая, что производит не лучшее впечатление своими повторами, но ему действительно важно было знать, кто именно сообщил ей о его приходе, что ещё он рассказал ей о нём и какие указания дал. — Чхве Сан, если я правильно запомнила его имя, — присев на диван и указав ему на кресло, снисходительно пояснила вдова.       Уён кивнул, присаживаясь.       «Сан и тут меня обошёл», — мельнкуло у него в голове. — Что ещё он обо мне рассказал? — едва заметно улыбнувшись, осторожно поинтересовался он.       Видимо, улыбка вышла натянутой, потому что миссис Кон переменилась в лице. — Мистер Чон, я отвечу на ваши вопросы, но это вовсе не означает, что я рада вас видеть, — ледяным тоном, от которого ему стало не по себе, заявила она.       Лицо Уёна сново стало серьёзным, он заставил себя посмотреть ей в глаза. — Вы правы. Простите. Вы не обязаны были меня впускать и тем более отвечать на мои вопросы. Но… — он сделал паузу, подыскивая слова, — понимаете, от ваших показаний может зависеть судьба как минимум двух человек. Поэтому я буду вам очень признателен, если вы всё же ответите на мои вопросы. Поверьте, это действительно очень важно.       Сжав губы в тонкую линию, Уён продолжал смотреть, ожидая, что она обрушит на него шквал оскорблений и обвинений. Но вместо этого между ними повисла мучительная тишина, сорвав его жалкую попытку взять ситуацию под свой контроль. — Важно для кого? — смягчив тон, но не отводя взгляда, спросила наконец миссис Кон.       Чувствуя, как он прожигает его насквозь, Уён сдался. Опустив глаза, он непроизвольно облизал губы. — Для меня… — он вовсе не собирался произносить это вслух, слова сами вырвались наружу.       Уён ожидал, что напряжение между ними возрастёт, но вместо этого почувствовал облегчение. Словно эти два коротких слова являлись неким заклинанием, способным освободить его от непомерного груза, что он таскал с собой с тех пор, как встретил Сана. И взглянув в карие глаза которого, навсегда затерялся в его гипнотическом взгляде: уверенном и спокойном. Внезапно Уён осознал, что в тот роковой вечер он наконец-то нашёл того, кого, бессознательно, искал всю свою жизнь, и извиняться за это он ни перед кем не намерен. — И для моего клиента, — уже более уверенно закончил он, снова поднимая глаза.       Миссис Кон кивнула, давая понять, что ответ её удовлетворил.       «Интересно», — внезапно подумал Уён, — Сан удостоился такого же вопроса?». Его жутко подмывало спросить об этом, но он сдержался. Он и так, благодаря его стараниям, сбился со своего первоначального плана. — Он сказал, что вы ещё более въедливы, чем он, и что для меня же будет лучше, если я сразу отвечу на ваши вопросы. Сравнил вас с занозой в заднице и сказал, что вы всё равно узнаете то, за чем пришли.       «Хм. — удовлетворённо хмыкнул Уён. — Это самое лаконичное и точное определение, которое когда-либо мне давали».       Он взглянул на миссис Кон и по её прищуренным глазам и красноречивой улыбке понял, что покраснел.       «Не уж то, я и это произнёс вслух?», — подумал Уён, и покраснел ещё сильнее. Внезапно оказалось, что признание перед кем-то своих чувств, также как и нежелание за это извиняться, вовсе не гарантирует избавление от смущения и неловкости, а лишь усиливает их, добавляя проблем. — Вы довольны? — спросила женщина, улыбаясь его красноречивой реакции. — Да, — вынужден был признаться он, чувствуя себя абсолютно беззащитным перед её проницательным взглядом. — В таком случае, может, вы приступите к вопросам по существу? Пока я опять не заставила вас краснеть, — спросила она, сменив гнев на милость, снова невольно заставляя его это сделать. — Я ведь была женой следователя, — пожала она плечами, как бы извиняясь за то, что смутила его своим перекрёсным допросом. — Эмм, — неловко протянул Уён, опуская взгляд на пустой лист в блокноте и безуспешно пытаясь привести спутанные мысли в порядок. — Ладно, — вздохнула миссис Кон, — пока вы собираетесь с мыслями, я приготовлю нам чай.       Пряча собственные слёзы, она спешно вышла из комнаты. А Уён остался наедине с собой, в очередной раз проклиная себя за свой длинный язык. И воздавая хвалу своему оппонету за предусмотрительность и внимание к деталям. Возможно, что она и слушать бы его не стала, если бы не Сан.       Некоторое время спустя миссис Кон вернулась с подносом в руках, и они начали всё сначала. Уён выказал ей своё искренние соболезнование. А она, сжалившись над молодым влюблённым, больше не стала его смущать, позволив-таки выполнить свою работу.

***

      Едва стащив с себя одежду, Уён обессиленно опустился на кровать. Пока он беседовал с миссис Кон, ему казалось, что он всё уже для себя решил: он признается Сану, как только всё закончится. Он хотел этого, всем сердцем желая остаться рядом с ним навсегда. Но стоило ему сесть в машину, как сомнения вернулись. Да, он жаждал его внимания, жаждал его любви и его самого. Но в то же время, он и не хотел этого. Хотя бы и потому, что не мог ему полностью доверять, по крайней мере сейчас. Это мучило, терзало и постепенно сводило с ума, заставляя всерьёз задуматься над вопросом, а ни бредит ли он, находясь в аду?