Опасность любви

Тебе кажется, что когда ты вырастаешь, ты перестаёшь быть зависимым от других, от их настроения или суждений о твоих поступках. Свободен от мамы, которая заставляет тебя давиться завтраком, ведь это самый важный приём пищи. От отца, который стоит над тобой во время выполнения домашней работы и нарочит тыкнуть пальцем у тебя перед носом в ошибку, которую ты даже не успел сделать. От учителей, которые не видят твоей личности, а лишь только твои «важные» знания или их отсутствие. От родственников, которые знают как тебе будет лучше... без сомнения, без малейшей толики сомнения, что они делают только хуже непрошеными советами. «Когда я вырасту...» - мы так часто говорим эту фразу в детстве, надеясь, что с возрастом мы обретаем свободу и независимость. Я выросла, кажется уже давно, но поистине мне не знакомы эти чувства.

***

Из моих размышлений меня вывел щелчок пальцев перед моими глазами. Я постаралась сфокусировать взгляд на том, кто стоял передо мной. Кайл. Мужчина в строгом чёрном костюме, который выглядел очень дорого, облокотился на мой рабочий стол, сложив руки в замке, и нетерпеливо смотрел на меня, нервно постукивая ногой. Не смотря на его пристальный взгляд, губы, изогнутые в подобии улыбки, прямую осанку, я чувствовала его неуверенность. У него был долгий монолог, сопровождающийся активной жестикуляцией и хождением по моему кабинету, а теперь он предоставил слово мне. — Что? — наконец-то я собралась с мыслями и произнесла хотя бы что-то, прерывая этот бессмысленный зрительный контакт. — Тебе этого хватит, дорогая сестра, до конца твоих дней. Только ты наконец-то покинешь это место, как ты всегда хотела, не будешь руководить не самой перспективной компанией, которой ровен час быть забытой, а только заниматься собой, отдыхать и не знать печали, — Кайл снова подскочил с места, оживленно разводя руками и взмывая ими вверх, его улыбка растянулась очень широко. Ему нравилась его речь, он был ей воодушевлен, да и выступления подобного рода были в его стиле. Кайл... Золотистые, как колоски пшеницы, волосы, фарфоровая кожа, серые, бездушные, глаза и белоснежные зубы, которые нельзя не отметить в его образе. Он был похож на куклу, которую хочет в свою коллекцию каждая девочка, чтобы у ее барби был самый красивый кен. — Послушай, — мой голос кажется слишком тихим, на фоне его, и я пытаюсь его повысить, чтобы казаться увереннее, — я никогда не говорила, что я хочу оставить компанию, не фантазируй. Про перспективность даже не буду комментировать, это только твой блеф и мы оба это знаем. Это бизнес моего отца, — я старалась выделить последнее предложение, — моей семьи, Кайл, моей матери, — я отвела взгляд в сторону, но лишь на мгновение, и вернулась снова к его ледяным глазам, — я никогда не отдам тебе свою часть этого бизнеса, ни за какие деньги, — от осознания абсурдности ситуации меня разобрал смех, и вот я уже хохочу на весь кабинет, не обращая внимания на растерянного мужчину, — не могу поверить, ты хочешь выкупить часть компании моего отца за его же деньги. Браво, Кай! — я встала с места и подошла к этому затейщику, смотря в его глаза, чтобы убедится, что он понимает серьезность отказа, — Ни-ко-гда, — убрав улыбку с лица прошептала я, остановившись близко к названному брату. Расстроен ли он? Нет! Он злится и кажется, что его челюсти лопнут от напряжения, а кулак вот-вот взлетит надо мной, чтобы ударить. Но Кайл сдержался, стараясь не показать мне своей досады, и через секунду его словно отпускает. Он смог взять себя в руки, но он не привык получать отказ и я как никто другой это знаю. Его тело расслабилось, руки разжались и глаза снова стали пустыми, без единой эмоции, холодными как льдинки. Он улыбнулся, но я вижу, что это не улыбка... это оскал зверя, который в этот раз пусть и не одержал победу, но сдаваться он не намерен. — Эмилия... — он вздохнул, — моя милая Эмилия, — его улыбка стала шире, когда он понимает, что мне неприятен его голос, его обращение ко мне, — Эми... — он склонился очень близко ко мне, на столько близко, что на секунду кажется будто он в моей голове. Я закрыла глаза, прогоняя образы прошлого, которые навеял мне Кайл и собралась силами, которых почти не осталось из-за общения с названным братом: — Нет, — открыв глаза я старалась не отводить взгляд от его глаз, что даётся с большим трудом, — сколько раз мне повторить, чтобы ты понял? — я демонстративно развернулась и вернулась в кресло. Он улыбнулся, чтобы скрыть досаду и раздражение, а затем хлопнул в ладоши несколько раз и встал напротив стола, облокотившись ко мне, снова не соблюдая дистанцию. — Тебе бы стоило быть такой непоколебимой всегда, сестра, — последнее слово он говорит будто с большим наслаждением, — но, наверное, это приходит со временем, — заканчивает он. Да, это приходит ни сразу. К сожалению, должно было произойти много страданий, боли и унижений, прежде чем я твёрдо стану отвечать за себя, за поступки и слова, относящиеся ко мне. Кому как не Кайлу знать это, ведь это он преподал мне урок жизни, именно из-за него я стала той, кем сейчас являюсь. Он разбудил во мне мою темную сторону, которая принесла мне много боли и страданий. Мужчина молча покидает кабинет, оставив меня наедине с собой, со своими мыслями. У меня нет страха перед ним, как прежде и я не могу понять, это из-за мой уверенности в себе или же исключительно из-за того, что мы в офисе полном людей. — Я слышал, что Кайл был у тебя, — я вздрогнула из-за голоса рядом, — что он хотел? Я повернулась от панорамного офисного окна и подняла взгляд на обладателя голоса. Это Нил, мой друг, мой единственный друг, если быть точнее. Очевидно, мы такие разные, даже слишком разные и наша дружба остаётся для меня загадкой по сегодняшний день. Он также мой заместитель и не последний человек в этой компании, проверенный годами и трудностями. Сейчас его взгляд взволнован, он смотрит на меня пытаясь найти что-то в моем, но я опустошена и совсем не излучаю никаких эмоций. — Да, — отвечаю я и понимаю, что во рту неприятно сушит, — он предлагал выкупить мою часть компании за деньги моего же отца, — у меня получается дурацки улыбнуться, хотя кажется, что я сама не верю в то, что говорю. Нил подошёл ближе, присел на корточки передо мной и положил руки поверх моих, показывая, что он рядом. Его карие, совсем темные глаза неподвижны, и я точно знаю, что он чувствует жалость ко мне и меня это безумно злит. Я моментально вспыхнула от неоправданного приступа ярости: — Слушай, вроде бы, ещё рабочее время, тебе не кажется? Или у тебя нет работы? — громко, почти срываясь на крик начинаю я и прикусываю язык. Я слишком груба с близким человеком, — иди, Нил... пожалуйста, — я сказала это совсем тихо, но он меня слышит. — Саманта зовёт тебя на ужин сегодня, — он говорил так, словно пару секунд назад я не выгоняла его из кабинета, — будет готовить твой любимый черничный пирог, — Нил подмигнул улыбаясь и скрылся за дверью. Он никогда не обижался на меня, никогда не уходил после обидных слов и моих криков, никогда не оставлял меня одну, даже когда я этого очень просила. Не помню, чтобы он не ответил на мой звонок или смс в любое время, и кажется, он принимает абсолютно все во мне, без исключений. У нас разные жизни: его в идеально убранном доме ждёт жена с горячим ужином, двое детей, которые не засыпают без его сказки на ночь, и даже собака, которая слушается только Нила. Меня же дома ждёт тишина, холодная постель, вещи, которые я, кажется, не трогала с момента звезда, музыкальная колонка, которая помогает спастись от отсутствия жилых звуков в квартире, винный шкаф, который опустошается при необходимости забыться. Тревожило ли меня это когда-то? Я с уверенностью отвечу, что нет, потому что я сама создала для себя такую реальность и мне комфортно в ней находится. Это так легко, когда от тебя никто ничего не ждёт, тебе не от кого скрывать секреты, тебе не нужно подстраиваться под чьё-то настроение и совсем не нужно делать то, что не хочется. Скорее наоборот, теперь большое количество людей зависло от меня, от моих решений и распоряжений, я чувствовала ответственность за себя, за дело моей семьи и людей, которые помогали мне в этом. Я действительно хозяйка своей жизни, но за все в этой жизни выставлена цена и за своё положение я плачу сполна, даже если кому-то кажется, что все досталось мне по наследству и по другому быть в моей семье просто не могло. Я снова провалилась в поток своих мыслей, цепляясь за каждую и раскручивая ее до победного, неподвижно сидя в кресле, устремляя взгляд на огромный город, пики зданий, яркие вывески и снующих куда-то людей. Уже вечерело, зажигались окна офисных и жилых зданий, поток людей, выходящих с работы медленно прекращался, и вот улицы опустели, город словно выдохнул, немного расслабился и стал более комфортным. Никогда не испытывала трудности затеряться в этом ритме, почувствовать энергию города, энергию людей, быстрого передвижения с одной точки до другой, потому что это разгружало от мыслей, концертировало только на быстром шаге и внимании, чтобы успешно лавировать среди людей, стараясь не наступить никому на ногу. По сравнению с местом где я выросла, а это тихое место, где слышно пение птиц утром, ветер за окном, скрип половиц, шуршание книг, ароматы цветов или черничного пирога, слышно голоса прошлого, этот большой город держал меня на плаву и не давал нырнуть в себя с головой, что пророчило мне верную гибель. — Эмилия, — я снова вздрогнула от неожиданности, — дорогая, я волнуюсь, — Нил выглядел уставшим, его вид потрепался с момента, когда он заходил ранее, — уже поздно, поехали, — он протянул мне руку. Я проигнорировала его жест и нехотя встала с удобного кресла, заметив, что город уверенно погружался в темноту, хотя яркие вывески, их свет, не давали уйти в полный мрак. — Да, нужно ехать домой, кажется, — попутно захватывая телефон и бросая его в сумку я направляюсь к двери, чтобы избежать разговора, — пока, до завтра, — улыбнулась я и ощутила острое желание поскорее оказаться дома. Друг перехватил меня у самой двери, аккуратно взяв за руку и снова заглядывая в глаза, ища там степень моей боли, чтобы понимать, как действовать и стоит ли меня оставлять одну. — Твои фальшивые улыбки оставь для других, хорошо? — его тон серьёзен, — я знаю, что ты сейчас чувствуешь и я не хочу, чтобы это тебя поглотило, — Нил отпустил мою руку и отвёл взгляд в сторону, набирая воздух в легкие, — ты же знаешь... — Знаю, — перебила его я, — я все знаю. Можешь не волноваться, Нил, я в полном порядке. Кайл давно не выбивает меня из моей колеи, я все также непоколебима, — тут же меня пронзили слова мужчины из сегодняшнего разговора и я незаметно вздрогнула, — так что домой, Нил, домой, к жене и детям, — я хлопнула его по плечу. Квартира встретила меня тиканьем часов. В полной тишине этот звук казался очень громким, но я не спешила включать свет в прихожей и опустилась на пол, так как ноги предательски подкосились, вглядываясь в эту кромешную темноту и вслушиваясь в этот тик: «тик-так»... «Ты выдумываешь, Эмилия, это теперь твой брат и тебе с ним жить, смирись уже!», — в голове появился голос отца. «Тик-так»... «Надеюсь, у тебя хватит мозгов молчать, маленькая Эмилия», — голос Кайла отозвался болью в голове. «Тик-так».... «Мой сын, моя гордость, мой хороший мальчик никогда так не поступил бы! Ты лгунья, грязная лгунья, как и твоя мать!», — голос Сильвии ворвался противным писком. «Тик-так»... Руки сжимались до боли в ладонях, ногти впивались в кожу и я почувствовала острую боль, но даже она не могла пробудить меня, вернуть в реальность, дать понять, что я в безопасности. Я не помню, как оказалась в зале. Очнулась стоя среди осколков разбитых часов и уже в полнейшей тишине. Мне было тяжело дышать, я пыталась вздохнуть глубже, но мои легкие были наполнены чем-то, горели, будто я пробежала кросс, а сердце заходилось, словно скоро не выдержит частоты ударов и остановится. В голове пропали противные голоса, но осталась ещё более неприятная пустота, которая снова начала заполнятся тягучими мыслями. «Я знаю, что ты сейчас чувствуешь и не хочу, чтобы тебя это поглотило», — всплыли слова Нила в голове и я кивнула, соглашаясь с ним, ведь я этого тоже не хочу. Я торопясь пошла к музыкальной колонке, чтобы включить излюбленные песни, тем самым заполняя голову приятной мелодией, попутно включая свет везде, чтобы не оставить темноте ни шанса, приняла прохладный душ и наконец-то привела дыхание в порядок. Ясность мыслей вернулась и кажется, все позади. Вечер казался долгим и тянулся, словно вовсе не хотел заканчиваться. Я подошла к бару, открыв дверцу изучила содержимое и потянулась к бутылке, которая будто смотрела и манила меня. Не скажу, что я злоупотребляла алкоголем или наоборот, что я совсем не притрагиваюсь к фужеру, наверное, у меня нет с этим проблем, поэтому могу себе позволить выпить бокал вина в одиночестве. Покрутив в руках темно зелёную бутылку с красивой этикеткой, я достала телефон и набрала номер... через пару гудков из телефона раздался мужской голос: — Эмилия, — голос Нила был слегка взволнован, — что-то случилось? Я улыбнулась от заботы друга и активно замотала головой, будто он мог меня видеть: — Нет-нет, Нил, все в порядке. Приехала домой и решила, что все таки не могу оставить себя без черничного пирога Саманты. Надеюсь, что он ещё остался, — на таком конце послышался смешок, — знаю, что ты говорил про семь, что ужин закончился, но... — Эмилия, приезжай, конечно, мы тебя ждём. Я вызову тебе такси, — прервал меня друг и завершил вызов. Я смотрела на потухший экран телефона, думая о том, что впервые я почувствовала подобное в этой квартире и как можно скорее мне хотелось убежать из неё, словно и здесь подселился дух Кайла и его матери, который теперь не даст мне покоя. «Может быть переехать?», — пронеслось у меня в голове и я усмехнулась, ведь от себя не убежать даже переехав на другую планету и я это точно знала. Машина такси плавно подъехала к красивому, большому, но при этом очень милому дому, который был окружён подобием сада, наполненным разными цветами: тут и кустовые розы, и ароматные лилии, и белые орхидеи. Все было посажено с большой любовью, это было заметно с первого взгляда, это чувствовалось, виделось в подвязанных кустиках и небрежно оставленных лейках. В доме отца садом занимался садовник. Хотя и высажено было все ровно, словно по линейке, это было скорее эстетично, но не душевно. Цветы в нашем саду были дороже, названий их я даже никогда не узнавала, некоторые были привезены из других стран и им уделялся особый уход, но они своими пышными и красивыми бутонами будто скрывали то, что на самом деле происходит внутри. Аллея до двери дома была освещена фонарями, а в конце, стоя в дверях, облокотившись и сложив руки, меня ждал Нил. Он был одет в спортивный костюм и это его обличие шло ему даже больше офисного костюма. Его волосы слегка растрёпанны, а на лице лёгкая усталая улыбка. Он ведь точно знал, что я приеду, ещё тогда, в офисе. — Ты знал, что я приеду, — я остановилась около мужчины и ткнула пальцем ему в грудь, — ты знал, — улыбнулась я и посмотрела в глаза Нила, — если ты съел весь пирог, Нил Дэвис, мне придётся тебя уволить, — я развела руками. Друг залился смехом, в ту же минуту одернув себя, вспомнив о спящих детях, и отступил от двери, чтобы я попала внутрь его дома. Тут как всегда пахло жизнью: запахи еды, стирального порошка, цветов, женских и мужских духов. Дом у Нила всегда внушал мне спокойствие, которого иногда не хватало и уют, которому может позавидовать моя полупустая и серая квартира. — Дорогая, — из кухни выбежала Саманта, перебрасывая кухонное полотенце через плечо, — Эмилия, ты не была у нас тысячу лет, — она радостно заключила меня в свои крепкие объятия. Мне пришлось приложить усилия, чтобы устоять на ногах от радости Саманты. Не могу сказать, что я была в восторге от ее эмоциональности. Для меня она была громкой, и я слегка уставала после встречи с ней. Она всегда извинялась после своих долгих рассказов, сопровождающихся обильной жестикуляцией, каждый раз вспоминая о том, что в декрете она совсем одичала. — Я сейчас разогрею ужин. Точнее, то, что от него осталось, — она покосилась на Нила, — кто-то очень много ест. Улыбнувшись, я достала из сумки бутылку вина и устроилась за столом. Друг хмыкнул, принимаясь разглядывать бутылку: — Я всегда был поражён вместительности женских сумок. У тебя там штопора нет, ну так, случайно? — Посмотреть? — серьезно взглянула я на него и хотела нырнуть в сумку. — Нет, — остановил он меня, — это у меня есть. — Саманта, будет достаточно твоего пирога, я не голодна, — я улыбнулась ей и приняла уже налитый бокал от Нила. Вечер прошёл под рассказы Саманты о школе, студенчестве, знакомстве с Нилом и детях. Я слышала эти истории множество раз, но увлечённо кивала головой, периодически отпивая из бокала. — Он неплохой вариант, я бы могла вас познакомить, — воодушевлено заключила свой рассказ жена друга и вывела меня из рассуждений. — Что? Вариант? — я действительно не слушала ее последние минут пять и не понимала о чем идёт речь. Нил выставил руку вперёд, в знак протеста и как можно мягче заговорил: — Милая, не надо. Мы знаем, что ты хочешь как лучше, — он говорил с ней словно с ребёнком. — А, — наконец-то пришла в себя я, — я благодарна тебе за заботу, но нет, я не ищу отношений, Саманта, — выдавленная улыбка получилась неудачной, кривой и совсем неискренней. Девушка растерялась, спрятала глаза и смущенно произнесла: — Извини... — она нервно взялась за подол платья, — действительно не мое дело, — также неудачно улыбнулась Саманта. — Все в порядке, — я постаралась сказать это как можно дружелюбнее, — я пойду, уже поздно. Спасибо за вечер, за вкусный пирог, — я встала и почувствовала приятное пошатывание от вина. Попрощавшись с женой друга на кухне, мы с Нилом вышли на улицу. Ночной воздух приятно наполнил легкие, алкоголь слегка кружил голову и чувствовалось успокоение, неприятное чувство после встречи с Кайлом отступило и я улыбнулась: — Спасибо, что всегда рад мне. Я ценю это, Нил. Прости, что сегодня позволила грубость, — я обняла себя и виновато опустила взгляд. — Не часто услышишь такие слова от тебя, Эмилия, — Нил был серьёзен, — тебе не за что извиняться. Подъезжающая машина ослепила нас фарами, моргнув ими когда уже стояла вплотную к забору и я поспешила домой. Друг обнял меня, отметив, что я замёрзла и помахав рукой не спешил в дом, ждал, пока я скроюсь из вида. — Доброй ночи, — сказала я, садясь в машину на заднее сиденье. Таксист предпочёл короткий кивок, не поднимая на меня взгляда. Машина плавно отъезжала от дома семьи Дэвис, в то время как я расслаблено раскинулась на сиденье, алкоголь делал своё дело и меня стало клонить в сон. Кажется, бороться бессмысленно. «Нужно завтра проверить все контракты. Конец месяца, отчёты, расширение штата, анализ конкурентов, графики работы на новый квартал», — это последнее, что проносилось в моей голове, когда я проваливалась в сон, но резкий поворот машины и смена траектории заставили меня широко раскрыть глаза. Блеск воды. Мой крик. Столб. Темнота.