Заложница времени

Виолетта лежала на спине, разглядывая вечернее сентябрьское небо сквозь мерцающий купол собственного щита. Трава под ней была мокрой и холодной, но она не собиралась вставать. Принципиально. Петрификус Тоталус — мерзкое заклинание. Особенно когда прилетает сразу с трёх сторон, потому что твои гениальные напарники решили одновременно отпрыгнуть, открыв её всем встречным проклятиям. Она сняла его невербально почти сразу после попадания. Беспалочковая финита на себя — несложно, когда ощущаешь собственную магию. Оборвать чужой поток. И всё. А потом осталась лежать. Скрестила руки на груди. И подняла над собой щит — так, на всякий случай. Формально она была выбита из боя. Неформально — объявила лежачую забастовку. — Морроу! Ты в порядке? Голос Стоуна донёсся откуда-то сбоку. Судя по звуку шагов, он подходил. — Нет, — ответила она, не поворачивая головы. — У меня забастовка. — Что? — Лежачий протест. Против некомпетентности напарников. Пауза. Потом сдавленный смешок кого-то из авроров. — Поднимайся, учения продолжаются. — Я выбита по правилам. Имею полное право лежать. Виолетта слышала, как неподалёку авроры приводят в чувство её горе-напарников. Слизеринец и гриффиндорец с седьмого курса — два барана, которые весь бой только и делали, что скалились друг на друга. А её запихнули назад, велели «стоять и защищаться», потом встали перед ней, закрыв обзор — и синхронно ушли с линии огня, подставив её под перекрёстный удар. Гении. Впрочем, авроры тоже хороши. Заморозка была такой силы, что одно заклинание сразу пробило её щит, и её сложило от двух других. До сих пор покалывало кончики пальцев. Виолетта чуть повернула голову, осматриваясь. Квиддичное поле превратилось в тренировочный полигон. Вокруг — барьер, причём интересный: всё сказанное на арене слышалось на трибунах, а вот шум зрителей сюда не проникал. Отрабатывали систему для Турнира, очевидно. А зрителей набралось прилично. Трибуны заполнены — не битком, но ощутимо. Студенты всех факультетов, несколько преподавателей... Её взгляд зацепился за чёрную фигуру на преподавательской трибуне. Снейп. Губы сами дрогнули в улыбке — после вчерашнего это было особенно забавно. На отработку они с Локи пришли сразу после уроков, чтобы успеть к Грюму. Снейп уже ждал их в кабинете, стоял у доски со скрещёнными руками и выражением человека, вынужденного терпеть назойливых насекомых. Виолетта окинула взглядом подготовленные котлы. Штук двадцать, не меньше. Грязные, с присохшими остатками зелий. Классическое наказание. — Профессор, — начала она самым невинным тоном, — а можно вместо этого сварить что-нибудь полезное? У вас наверняка есть заказы от мадам Помфри, мы могли бы... Снейп побагровел. — Морроу! — его голос хлестнул, как кнут. — Вы, кажется, вообразили, что вы особенные. Что раз я позволил вам тренироваться в алхимии — вам позволено всё. Позвольте вас разочаровать. Он сделал шаг вперёд, нависая над ней. — Вы не особенные. Вы обычные студенты, получившие наказание за недопустимое поведение на уроке. И вы будете мыть эти котлы. Без палочек. Пока я не решу, что они достаточно чистые. Виолетта переглянулась с Локи. Он приподнял бровь. Она чуть дёрнула уголком губ. Они оставили палочки на столе, подошли к котлам. Снейп, изливая яд, сбился, увидев её волшебную палочку с золотой цепочкой, но потом продолжил выговор за их спинами — что-то о дисциплине, уважении к преподавателям, недопустимости превращать урок в балаган. Виолетта слушала вполуха, переключившись на другое. У неё появился материал для ещё одной отработки контроля. Она положила ладони на ближайший котёл и направила силу — осторожно, тонкой струйкой. Грязь зашипела и начала отслаиваться, стекая в раковину и тут же испаряясь. Рядом Локи просто щёлкнул пальцами. Пять котлов засияли чистотой одновременно. Виолетта фыркнула и ускорилась. Один котёл. Второй. Третий — она варьировала силу, то увеличивая, то уменьшая поток... — ...и если вы думаете, что ваш статус даёт вам право... Снейп осёкся. Они стояли перед его столом. За их спинами двадцать котлов сияли, как новые. Профессор медленно перевёл взгляд с них на котлы. Потом обратно. Виолетта сложила руки за спиной и изобразила самое невинное выражение лица из своего арсенала. Рядом Локи выглядел так, словно ему бесконечно скучно и он лишь ждёт позволения уйти. Снейп молчал. В его глазах что-то дрогнуло. Что-то подозрительно похожее на осознание: он не может их прижать. На баллы им плевать. Отработки без палочек — легко. Учатся они и без того лучше всех. К директору? Так они не постесняются чай выпросить и печенье. Вызвать лорда Одинсона? Как бы он им ещё и разрешение на хаос не выдал, фигура-то он неоднозначная. — Вон, — процедил он наконец. — Спасибо за урок, профессор, — сладко улыбнулась Виолетта, забирая их палочки. Локи молча направился к двери. Она последовала за ним. Уже в коридоре они переглянулись и усмехнулись. Это было забавно. И Снейп на трибуне, кажется, смотрел именно на неё. С тем самым выражением «я знаю, что вы задумали, и мне это не нравится». Хотя она просто лежала. По крайней мере, сейчас. Рядом с ним сидел Дамблдор и другие деканы. А ещё Грюм, волшебный глаз которого крутился, отслеживая одновременно всё происходящее на поле. Виолетта перевела взгляд на остальных участников. Их было двадцать три студента, отобранных для внеурочных занятий. В основном шестой и седьмой курс. Пара человек с пятого. И они с Локи — единственные четверокурсники, из-за чего к ним относились... соответственно. К Локи ещё присматривались. Чувствовали силу и опасались. Особенно после вчерашних дуэлей, где он раскатывал противников чуть ли не в одиночку, из-за чего и сейчас работал не в тройке, а в паре. Скрывать свои силы он точно не собирался. А вот саму Виолетту запихивали за спину. Что тоже было понятно. Она всё ещё плохо контролировала магию, поэтому в дуэлях уходила в оборону, чтобы фатально не навредить никому и не привлечь внимание и вопросы, откуда растут проблемы. Только это плохо помогало против авроров, которые методично вскрывали её защиту и окружали, не давая ей поля. Против них без зелий ей всё ещё не хватало сил. Виолетта нахмурилась, по щиту над полем пошли волны. — Морроу! Голос Грюма прогремел над полем. — Долго будешь изображать труп? — У меня лежачий протест, сэр. — Против чего? — Некомпетентных напарников. Которые закрыли мне обзор, а потом подставили под перекрёстный огонь. По трибунам прошёл смешок. Её горе-напарники, уже приведённые в чувство, синхронно покраснели. — Встать, — рыкнул Грюм. — Новое задание. Виолетта вздохнула, убрала щит и села. — Слушаюсь, сэр. Грюм ковылял к центру поля, где уже собирались остальные участники. Виолетта поднялась и направилась к группе. Локи уже стоял среди остальных, когда она подошла. Его насмешливый взгляд скользнул по ней. — Не капризничай, — бросил он негромко. — Просто не твои люди. — Не давай мне идей, — она встала рядом, скрестив руки на груди. — А то действительно начну ныть и стенать. — О, прошу, — его усмешка обещала развлечение. — Только сделай это громко. Пусть все оценят, как маленькую девочку обидели взрослые дяди. — И доставить тебе этим удовольствие? — Виолетта фыркнула. — Не в этой жизни, Локи. — Твои слова — настоящее искушение, пташка, — сощурил он глаза. — Ой, всё, — вздёрнула она нос под его смешок. Грюм ковылял вдоль строя, оглядывая их волшебным глазом. Здоровый при этом сверлил пространство перед собой с выражением глубокого презрения ко всему живому. — Дуэли — это хорошо, — проскрипел он наконец. — Но в реальном бою вы редко будете один на один. Или даже трое на троих. Будут команды. Будут задачи. Будет хаос. Он остановился, опираясь на трость. — Новое задание. Захват флага. Виолетта чуть повернула голову, оглядывая поле. До этого момента они работали на краю — ровный участок газона, удобный для дуэльных упражнений. Но само квиддичное поле превратилось в нечто совершенно иное. Заросли. Густые, непролазные на вид, но с проходами, тропами, целым лабиринтом между ними. Разные зоны: где-то открытые поляны, где-то нагромождения камней, создающих естественные укрытия. Слева виднелся даже небольшой холм. Очевидно, готовились к разным сценариям. И — Виолетта была почти уверена — часть испытаний Турнира пройдёт именно здесь. Как же хотелось подняться на крыльях и осмотреться с воздуха. Но стоило только подумать — сорока внутри сразу зарылась глубже, тихо недовольно стрекоча. «Трусишка». — Правила просты, — продолжал Грюм. — Две команды. Две базы. У каждой — флаг. Ваша задача — защитить свой и захватить чужой. Авроры на одной половине, студенты — на другой. «Интересно. Двенадцать авроров против двадцати трёх студентов». Кто-то из семикурсников поднял руку. — Что представляет собой флаг, сэр? — Обычный красный или синий флаг. Как противник возьмёт его в руки — гонг. Конец игры. Виолетта подняла руку. — И всё-таки, что такое флаг? Несколько голов повернулось к ней. Кто-то из слизеринцев фыркнул. — Ты не знаешь, как выглядит флаг? — едко бросил он. Она даже не посмотрела в его сторону. — Флаг — это недвижимое или движимое имущество? Как его воспринимать? Ценный артефакт, который можно переместить? Трон, прибитый к полу замка, и его можно прикрыть? Или сам замок? Грюм впервые за день посмотрел на неё с чем-то, отдалённо похожим на одобрение. — Хороший вопрос, Морроу. Артефакт можно перемещать, но нельзя выносить дальше пяти метров от места установки. Она кивнула, уже просчитывая варианты. Всё равно её не отправят в атаку, считая слабой. — По местам, — скомандовал Грюм. — У вас пять минут на подготовку. Потом — сигнал. Авроры двинулись к дальней части поля. Студенты — к ближней. Их база оказалась небольшой открытой площадкой, метров пятнадцать в диаметре. Утоптанная земля, невысокая трава. У дальнего края — деревянный столб, на котором развевался красный флаг. Вокруг — стена из зарослей с двумя проходами: один на север, другой на восток. Сразу начался спор. — Я командую, — заявил один из гриффиндорцев-семикурсников. — С какой стати? — вскинулся слизеринец. — Ты даже дуэль нормально провести не можешь. — Тихо, — негромко произнёс Седрик Диггори с Пуффендуя. — Мы теряем время. Виолетта подавила улыбку, наблюдая, как высокий сероглазый шатен с мягкой улыбкой перехватывает лидерство. Что-то в тихом голосе шестикурсника заставило остальных замолчать. Не угроза — просто спокойная уверенность человека, привыкшего вести за собой. А ещё она видела, как Локи сощурился, изучая соперника за власть. — Две группы на защиту проходов, — Седрик быстро указал на людей. — По пять человек. Остальные двенадцать делятся на тройки. Цель — захват вражеского флага. Разными маршрутами. Он распределял людей быстро, эффективно. Пятёрки формировались, занимали позиции... Виолетта ждала. — Морроу, — Диггори посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое и… снисходительное, что уж тут. — Остаёшься у флага. Последняя линия защиты. Надеюсь, на тебя. Кто-то из слизеринцев хмыкнул. — Не волнуйся, малышка. Настоящие боевые маги тебя защитят. Виолетта улыбнулась. Мягко. Ласково. Так, что у говорившего на секунду дрогнуло лицо. — Очень надеюсь, — сказала она. — Ведь получается, угроза мне — ваш провал. Она перехватила взгляд Локи. Тот стоял в одной из атакующих троек, и в его глазах плясало откровенное веселье. Сигнал — резкий свист — разрезал воздух и над полем взорвалась красная вспышка. Группы двинулись к выходам. Через несколько секунд Виолетта осталась одна. «Неужели они действительно думают, что Грюм добавил меня в эту группу за красивые глаза?» Она внимательно осмотрела площадку. Два прохода. Открытое пространство. Один столб с флагом. Локи точно дойдёт. Значит, ей нужно было удержать базу. «Ладно. Раз они хотят малышку у флага — получат малышку у флага. С сюрпризом». Виолетта подняла голову, оглядывая небо. С трибун наверняка видно всё. Каждое её движение. Каждый жест. А ещё могли быть воздушные следилки или анимаги. «Значит, надо закрыть обзор. Ни к чему другим знать, как я работаю. А потом — подготовить сцену. У меня есть несколько минут. Времени достаточно».

***

Аластор Грюм сидел на преподавательской трибуне, и оба его глаза — живой и магический — следили за полем. После адской ночки в начале недели — почти отпуск. Рядом устроился Альбус, с неизменной мягкой улыбкой и мешочком сладостей. Чуть поодаль — деканы. Пришли посмотреть на своих студентов. Оценить. Грюм их понимал. Сам бы на их месте пришёл. На поле царил хаос — именно такой, какой он и планировал. Студенческие группы столкнулись с аврорами на подступах к базам. Заклятия летели во все стороны, кто-то уже валялся в отключке, кто-то отступал, перегруппировываясь. — Одинсон, — проскрипел Грюм, не отрывая взгляда от вспышки, разметавшей двоих его ребят. — Этого пацана гонять и гонять. Он за партой зря штаны просиживает. — Он всего лишь мальчик, Аластор, — мягко заметил Дамблдор. — Четырнадцать лет. Даже не выпускник. — Мальчик? — Грюм хрипло рассмеялся. — Этот мальчик уделывает моих ребят в одиночку. Опытных ребят. Смотри сам. Одинсон двигался так, словно родился с палочкой в руке. Нет — не с палочкой. С оружием. Любым. Его заклятия были точными, экономными, и он не тратил ни единого движения впустую. Щит — атака — уход с линии огня — контратака. Чистая, отработанная схема. Боевой опыт. Настоящий, не книжный. Грюм видел это в стойке, в экономии движений, в том, как парень контролировал пространство вокруг себя. Так не учатся по учебникам. Так учатся, когда ошибка — это не минус баллы, а чья-то смерть. Твоя в том числе. А ещё был вопрос, который не давал покоя: где четырнадцатилетний подросток мог получить такой опыт? И от кого? Как и то, почему все его заклинания были нервирующего зелёного цвета? Дамблдор чуть повернул голову. — Зато мисс Морроу не дают раскрыться. — Её задвинули к флагу. Вопрос — потому что не смогла отстоять своё право, или потому что позволила. — Она никогда не была конфликтным ребёнком, — вмешалась Минерва с нотками защиты. — Тихушница, так и скажи, — фыркнул Грюм. Минерва поджала губы. — Может, и так. Но всё равно она центр своего круга, и... — Что она делает? — перебил Флитвик, подавшись вперёд. Грюм направил магический глаз на студенческую базу. Морроу осталась одна у флага. Стояла в центре площадки, оглядываясь, словно разбивая территорию на сектора. А потом... Земля вокруг площадки вспучилась. Девчонка методично выкапывала ров — не глубокий, по колено, но достаточный, чтобы споткнуться в пылу боя. Вынутую землю она тут же трансфигурировала в невысокие стены у проходов — не преграда, но замедление. — Разумно, — одобрил Флитвик. — Смотри дальше, — Грюм прищурился. Морроу подняла палочку над рвом. Воздух вокруг заколыхался, сгустился — и вода начала собираться из ниоткуда, заполняя канаву. — Это не Агуаменти, — заметил Дамблдор с лёгким удивлением. — Конденсация, — кивнул Грюм. — Вытягивает влагу из воздуха. Экономит силы. Девчонка работала быстро, сосредоточенно. Ров наполнился до середины. А потом она сделала ещё кое-что. Пар. Вода в канаве забурлила, поднимая клубы густого белого тумана. Он расползался по площадке, густел, поднимался выше, скрывая всё вокруг. Аластор попытался рассмотреть сквозь него магическим глазом. И не смог. Туман был насыщен магией — её магией, пропитан до последней капли. Его глаз видел лишь смутные контуры: девчонка быстро перемещалась по площадке, что-то делала, но что именно — разобрать было невозможно. — Так вот для чего ты экономила, неплохо, — проскрипел он с неохотным уважением. — Закрыла обзор, — Дамблдор погладил бороду. — Даже от твоего глаза. — Случайно или намеренно — вот вопрос. На другом конце поля авроры прорвали оборону. Студенческие пятёрки отступали, огрызаясь заклятиями. Шестеро его ребят рвались к базе с флагом. Первая тройка влетела в туман. Грюм услышал всплеск — кто-то свалился в ров. Вскрик. Потом характерный треск активированных рун. — Ловушка, — хмыкнул он. Сквозь туман проступил силуэт: один из его парней застыл на месте — парализующие руны. Второй барахтался в воде, пытаясь выбраться. Третий... Красная вспышка в тумане ударила снизу, от самой земли. Оглушающее. Аврор рухнул. — Она бьёт лёжа? — удивилась Минерва. — Из укрытия, скорее всего, — поправил Грюм. Авроры перегруппировались. Кто-то из них — кажется, Уилсон — взмахнул палочкой, и ветер разогнал туман, открывая площадку. «Наконец дошло». Морроу нигде не было. — Невидимость, — Грюм оскалился в улыбке, видя артефактом размытый силуэт, прижимающийся к земле. Вспышка рун отвлекла авроров — ещё одна ловушка, активированная, похоже, дистанционно. В суматохе Уилсону прилетело оглушающее в спину. Но Стоун был не дурак. Хотя явно недооценил девчонку и не был серьёзен в начале. Он что-то крикнул Тонкс, и та создала собственный туман — плотный, локальный. Очертания невидимой фигуры проступили на фоне белой взвеси. Два заклятия ударили одновременно. Морроу один отбила, второй — словила на щит, но его пробило, и она упала. — Четверо из шести, — подсчитал Грюм. — Одна девчонка. Четырнадцать лет. И так долго держала позицию. Дамблдор молчал, но в его глазах появился знакомый блеск — тот, что означал «я вижу что-то интересное». На поле Тонкс подошла к столбу и сдёрнула красный флаг. Тишина. Гонга не было. Стоун замер. Тонкс уставилась на флаг в своих руках, потом на столб. — Ха! — Грюм хлопнул себя по колену. — Ха-ха-ха! — Что там? — Минерва привстала, пытаясь разглядеть. — Альбус, — Грюм повернулся к директору. Голос стал тише. Серьёзнее. — Эту девчонку нужно учить. По-настоящему. — Ей тоже только четырнадцать, Аластор. — Вспомни укрепрайоны, Альбус. В сороковых. Выкормыши Деверо. Даже я был тогда зелёным щенком, а запомнил, скольких мы в них теряли. Дамблдор помрачнел. А Грюм указал пальцем на поле. — Сейчас это детские игрушки. Но само её мышление… Альбус не ответил. Но Аластор видел, как дрогнули пальцы, сжимавшие мешочек со сладостями. Старик помнил. И считал. На поле его бойцы лихорадочно искали настоящий флаг. Кто-то из них догадался использовать отменяющее на тряпку в руках Тонкс — и красная ткань превратилась в школьную мантию. — Её мантия, — хмыкнул Снейп и подался вперёд. — Трансфигурированная в копию флага. — А настоящий? — спросила Минерва. Авроры задавались тем же вопросом. Заклинания поиска не работали — вся площадка была пропитана магией Морроу. И теперь было понятно, зачем ей понадобились конденсация и туман, насыщенный магией — несмотря на потерю энергии. Туман, ловушки, руны — всё фонило одинаково, сбивая поисковые чары. Они проверили ров, осмотрели стены, перекопали землю. — Пять минут, Альбус. У неё было пять минут. И посмотри, что она сделала. — Грюм оскалился. — Эта девчонка переросла школьную программу. И если направление не дадим ей мы — его даст кто-то другой. И нам это не понравится. И наклонился ближе к старому другу. — Ты знаешь, что этот ублюдок просто ушёл из Азкабана, — зашептал Аластор. — Его ученик уже устроил ад у Краучей. Думаешь, он пройдёт мимо ещё одного таланта? Нихрена. Получим опасного врага. А если потянет за собой Одинсона — а они в связке, Альбус, я это вижу... Гонг. Оглушительный, торжествующий. Грюм перевёл взгляд на аврорскую базу. Одинсон стоял у столба с синим флагом в руках. Рядом — двое из его тройки, потрёпанные, но на ногах. Авроры из защиты валялись вокруг. — Пока они искали, — медленно произнёс Дамблдор, — Одинсон захватил их флаг. — Именно. Она выигрывала время не команде — ему, — кивнул Грюм. — Время в бою — это жизни. Она купила ему достаточно. Он тяжело поднялся, опираясь на посох. — Пойду узнаю, куда она его спрятала. Все к красной базе! — рявкнул с помощью заклинания сонорус Грюм, спускаясь вниз. — Живо! Когда он доковылял до базы, Стоун и Тонкс всё ещё кружили вокруг столба. Студенты и авроры потянулись к базе. Команда Одинсона подходила последней — они по пути поднимали вырубленных, приводили в чувство. Морроу уже сидела, привалившись спиной к земляной стене собственного изготовления. Бледная, но в сознании. Вот только девчонка бросала скрытные, но осторожные взгляды по сторонам. Слишком осторожные. Напряжённые плечи, чуть сжатые кулаки. Палочка в позиции, из которой можно как поставить щит, так и перейти в атаку. Взгляд человека, который не уверен, где находится. Грюм видел такое. Много раз. После войны, после особенно паршивых операций. Одинсон отделился от группы и направился к ней. Присел рядом на корточки. — Всё ещё растеряна? — заговорил он едва слышно. — Посчитай, Летта, будет девять, — и коснулся своего левого предплечья. Она вскинула голову. В его пальцах заплясал зелёный огонёк — просто игра магии, ничего особенного. Но Грюм заметил, как девчонка проследила за ним взглядом, как погладила левую руку. Как что-то в её позе изменилось. Расслабилось. Морроу потрясла головой. — Слишком сильная оглушалка, — пробормотала девчонка. — Носила бы броню — не валялась бы с мутным взглядом, пытаясь вспомнить, на какой планете находишься. Одинсон уселся рядом на землю, плечом к плечу — ещё один якорь. — Мне нужно знать, чего я стою без неё. — И как, прочувствовала? — насмешливо спросил он. — Впечатляет? Может, теперь мои слова про постоянное ношение покажутся менее деспотичными? Или тебе нужна ещё одна оглушалка для убедительности? — Но ты не уточнил, сколько дней «постоянно» я должна носить. — Ах да. Моя оплошность, — Одинсон наклонил голову, и усмешка стала откровенно хищной. — Тогда уточняю: пока смерть не разлучит. Или пока ты не научишься уворачиваться достаточно хорошо, чтобы мне не пришлось собирать тебя по кускам. — Про смерть не разлучит — это уже другой договор, Локи, — ухмыльнулась Морроу в ответ. Грюм отвернулся, делая вид, что не слышал, краем глаза ловя взгляд парня. Но мысленно сделал заметку: Боевая усталость. Но не агрессия. Осторожность. Триггер — потеря сознания в бою. Одинсон знает, как её вытаскивать. Аластор знал таких. Ветеранов, которых нельзя было будить резко. Бойцов, которые после контузии не сразу понимали, где находятся. Приводить в чувство должен был кто-то свой. Кто-то, кого они узнают. И кто знает, как заякорить. «Что, во имя Мерлина, случилось с этой девочкой?» — Найдите мне уже этот чёртов флаг! — гаркнул Грюм. — Ищут все. Все и принялись искать. Авроры проверяли ров, стены, даже землю под ногами. Студенты разбрелись по площадке, тыча палочками во всё подряд. Все, кроме Одинсона. Тот сидел рядом с Морроу, скрестив руки на груди, и откровенно усмехался. — Знаешь, где? — тихо спросила она. — Разумеется. Это же классика, — он зевнул показательно. — «Спрячь на виду» в исполнении новичка. Даже трогательно. — Сбавь яд, у меня было пять минут. — И ты потратила их восхитительно, — его усмешка была едкой. — Правда, им хватило и трёх, чтобы всё перерыть. Но результат, как видишь, впечатляющий. Особенно для первого раза. Грюм проследил за его взглядом. Стоун стоял перед столбом, нахмурившись. Смотрел на него так, словно тот лично его оскорбил. — Не может быть, — пробормотал Маркус. — Что там? — Тонкс подошла ближе. — Она не могла... — Стоун покачал головой. Поднял палочку. — Финита Инкантатем. Столб дрогнул. И стал тоньше. Трансфигурированный слой исчез, обнажая настоящий столб — более скромный, простой. С красным флагом на верхушке. Который висел там с самого начала. Никуда не делся. — Мерлиновы подштанники, — выдохнул кто-то из авроров. — Она утолстила столб, — медленно произнёс Стоун. — Нарастила вокруг настоящего древка полый деревянный кожух. На внешний слой повесила фальшивый флаг из мантии, а настоящий остался внутри на старом столбе. Мы сняли верхний — и решили, что взяли цель. А настоящий всё это время висел на месте. На виду. Тишина. Потом — смех. Сначала один голос, потом другой. Тонкс хохотала, согнувшись пополам. Даже Стоун не сдержал усмешки. — Что, съели? — Грюм оскалился. — Вас девчонка уделала. Одна против шестерых. Расслабились, щенки? Будете знать, как недооценивать противников. Он повернулся к девчонке. Та смотрела на него спокойно, без вызова, но и без ложной скромности. — Отличная работа, Морроу. Она склонила голову. — Благодарю, сэр. — Дай тебе время — ты бы здесь форт возвела, а? Её губы дрогнули в сдержанной улыбке. — Возможно. Грюм хмыкнул и повернулся к остальным. Он заметил, как Диггори коротко кивнул девчонке — уже без прежней снисходительной мягкости. Будет ему уроком. Остальные студенты и авроры собрались вокруг, кто-то всё ещё потирал ушибы, кто-то с уважением поглядывал на изрытую площадку. — Слушать сюда! — рявкнул он. — У меня объявление. Разговоры стихли. — До начала Турнира и первые две недели тренировки будут каждый день. И нет, это не обсуждается. Кто-то застонал. Грюм проигнорировал. — А почему каждый день? Он выдержал паузу, оглядывая лица. — А потому, что пока идёт Турнир Трёх Волшебников — будет и боевой турнир. Между школами. Дурмстранг и Шармбатон тоже натаскивают своих. И когда они приедут — мы посмотрим, кто чего стоит. Зачем это надо? А затем, что для вашего же развлечения, сопляки. Чтобы вы не маялись дурью в школе и не страдали от скуки. Оживление. Переглядывания. Кто-то из гриффиндорцев сжал кулак. — Каждый из вас двадцати трёх может стать командиром своей тройки. Или можете объединиться в одну. Можете набирать людей из других учеников — но отвечать за них будете вы. Будут сетки турниров, будут разные соревнования. И классные часы по Защите теперь будут проводиться здесь, на этом поле. — Сэр, — поднял руку Седрик. — А чемпион от Хогвартса сможет участвовать в боевом турнире? Грюм посмотрел на него. — Примеряешь на себя этот титул, а? Прямых запретов нет. Значит — можно. Он заметил, как Одинсон и Морроу переглянулись. Быстро, почти незаметно. Явный договор. — Готова перейти в атакующие, дорогая? Морроу закатила глаза. — Из-за тебя и моего контроля это будет нечестно по отношению к другим. — Их проблемы, — он пожал плечом. — Или ты хочешь дать им фору, ставя эти хрупкие щиты? Из благородства? — Где я и где благородство? — кивнула она в сторону рва и заминированных рунами участков. — Ты могла бы трансфигурировать крокодилов. — Могла, — тонко улыбнулась девчонка. — Колья и пираньи — звучит интереснее, да? — Эффективно. И эффектно. Но ты предпочла ров с водой. Мне почти стыдно за твою мягкотелость. — Я скромная гриффиндорка, отвали. Грюм хмыкнул про себя. — Всё! — рявкнул он. — На сегодня закончили. Завтра — в то же время. Кто опоздает — будет отрабатывать штрафные круги. Вокруг озера. Студенты и авроры начали расходиться. Грюм проводил взглядом две фигуры, идущие к замку. Плечом к плечу. В ногу. Как люди, которые только учатся, но уже прикрывают друг другу спину. Он мысленно перебрал всё, что видел за эти недели. Беспалочковая магия. Боевая трансфигурация. Анимирование. Использование окружения. Рунные ловушки. Тактическое мышление, которому не учат в школах. Протокол вывода из боевого шока, отработанный до автоматизма. И — четырнадцать лет. Обоим. «Похоже, всё-таки будет толк от моего присутствия здесь», — подумал он. Но в этой мысли не было удовлетворения. Только холодная, привычная настороженность старого мракоборца, который слишком хорошо знал: дети не рождаются солдатами. Их делают.

***

Виолетта пропустила ужин. Тело ныло после тренировки, голова всё ещё немного кружилась от пропущенных оглушалок, и меньше всего ей хотелось сидеть в шумном Большом зале, отвечая на вопросы о захвате флага. Недочётов там было полно. Авроры снесли первые ловушки у входов, даже не затормозив. Смяли земляную стену — а она надеялась, что кто-нибудь уткнётся и получит шоковый заряд. Не сработало. Половину задуманного она не успела реализовать. Вот только история уже разлетелась по школе от тех, кто сидел на трибунах, и разрослась фантастическими деталями — она видела взгляды в коридорах, слышала шёпот за спиной. Поэтому она ускользнула от Локи, отвлёкшегося на рассказы о своём героическом походе за флагом, дождалась, пока коридор опустеет, и скользнула к статуе горбатой ведьмы. — Диссендиум. Статуя отодвинулась, открывая тёмный проход. Виолетта зажгла люмос на кончике палочки и нырнула внутрь. Утром пришло извещение с почты Хогсмида. Посылка ждала её уже три дня — сова, видимо, не смогла пронести груз через школьные барьеры. Она догадывалась, от кого: Мари через Кларк передавала, что вышлет зелья для неё. Проход уходил вниз, потом выравнивался. Земляные стены, запах сырости и корней, тишина. Земля. Где-то в Запретном лесу, не так далеко отсюда, в земле лежало то, что осталось от Барти Крауча-младшего. Ещё вчера, на уроке истории, ей удалось расспросить Локи. И, вспомнив это, она невольно улыбнулась. Профессор Биннс монотонно бубнил что-то. Половина класса спала, вторая половина притворялась, что не спит. Локи не стал изгонять привидение в одиночку. А Виолетта, сидя рядом с ним, пыталась создать крошечный огонёк размером с горошину и удержать его ровно три секунды. Огонёк вспыхнул. Слишком ярко. Она погасила его и попробовала снова. — Если ты подожжёшь парту, — голос Локи был едва слышен, — я не собираюсь тебя прикрывать. — Я тренируюсь. — Я вижу. Жалкое зрелище. Она стиснула зубы и попробовала снова. Огонёк... почти. Почти нужного размера. Почти нужной яркости. А потом — вспышка, и он погас. — Твоя проблема в том, — Локи лениво листал какой-то фолиант, даже не глядя на неё, — что ты пытаешься давить магию. А нужно — направлять. Это не кран, который ты закручиваешь. Это река, которую ты отводишь в нужное русло. — Спасибо за лекцию, — процедила она. — Пожалуйста. Хотя, судя по результатам, она бесполезна. Виолетта закрыла глаза, считая до десяти. Потом до двадцати. Потом решила сменить тему. — Кстати, о незаконченных делах. — М? — Труп. Локи наконец оторвался от книги и посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье, смешанное с ядом. Щёлкнул пальцами, устанавливая вокруг барьер. — Ты действительно полагала, — он понизил голос до едва различимого шёпота, — что я настолько рассеян, чтобы позволить тебе протащить труп Пожирателя Смерти в школу? — Я не помню, куда его дела, — Виолетта дёрнула плечом. — Воспоминания... дырявые. — Какая неожиданность. Три переноса во времени и клиническая смерть плохо влияют на память. Кто бы мог подумать. — Так где он? Локи вернулся к книге. — После второго прыжка. В Запретном лесу. Перед третьим переносом. Ты показала мне весьма познавательный мастер-класс по быстрым похоронам в вашем мире. Виолетта моргнула. И вспомнила. Статуэтка, падающая в наспех вырытую яму. Взмах палочки — земля смыкается сверху. Ещё один взмах — и трансфигурация рассыпается в глубине, возвращая телу истинную форму. Всё это — за тридцать секунд, на автомате, потому что она уже делала это раньше. С агентами Гидры, которые напали на неё на Чемпионате, с другими врагами в прошлых циклах. — Ты отказалась, — Локи перевернул страницу, — от моего предложения просто сжечь. И знаешь, теперь я понимаю, почему вы называете себя землянами и свою планету — Землёй. Это у вас почти культ. А я ещё раз убедился, что ты маг земли. Она фыркнула. — Земля нас кормит. По ней мы ходим. В ней и находим покой. Хотя, — Виолетта чуть склонила голову, — даже на нашей планете разные культуры хоронят по-разному. А у вас как? Локи замолчал. Его пальцы замерли на странице. Что-то в его лице почти незаметно изменилось, но она уже научилась читать эти микродвижения. — Ладьи, — негромко сказал он. — Тело укладывают на корабль, пускают его в море. Огненные стрелы пронзают ладью, и пламя забирает тело. Дым поднимается к небу, и душа уходит в Вальхаллу. Если воин пал с честью. В бою. — А если нет? — Умершие от старости и болезней попадают в Хельхейм. Виолетта помолчала, переваривая. — Это мифология? Или это действительно так? Локи повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах было что-то странное: не насмешка, не яд. Что-то почти... мягкое. — Это мифология, — сказал он. — Но это действительно так. Ещё одна интересная деталь о его мире, о его народе, где даже смерть делится на правильную и неправильную. И Локи вырос среди этого. Проход начал подниматься вверх. Сладкое королевство было уже близко. И Виолетта сосредоточилась, отгоняя размышления. Она погасила люмос и накинула на себя чары невидимости и неслышимости, маскировку запаха. Выход оказался в подвале магазина, за грудой пустых коробок. Виолетта выбралась наружу, стараясь не сдвинуть ничего. Магазин был ещё открыт — она слышала голоса наверху, звон колокольчика над дверью, смех каких-то покупателей. Чёрный ход нашёлся быстро. Она выскользнула на улицу и двинулась к почте. Хогсмид в вечерних сумерках выглядел почти уютно. Фонари бросали тёплые пятна света на мощёные улицы, из «Трёх мётел» доносилась музыка. Несколько авроров расслабленно патрулировали главную улицу. Здесь, в деревне, они не ждали угрозы. Виолетта держалась теней. Невидимость — хорошо, но не идеально. Резкое движение, случайное столкновение — и чары слетят. Почта оказалась почти пустой. Пожилой волшебник за стойкой скучал над газетой. Виолетта сняла невидимость в закутке у входа и подошла к окошку, протягивая уведомление. — Виолетта Морроу. Мне должна была прийти посылка. Старик поднял глаза, оглядел её простую футболку и джинсы. — Студентка? В такой час? — Увольнительная, — она улыбнулась. — Посылка срочная. Он поворчал, взял письмо, прочитал его и полез куда-то под стойку. Вытащил небольшую коробку, обёрнутую коричневой бумагой. — Мари Дюбуа, гильдия зельеваров, — прочитал он. — Распишитесь. Виолетта расписалась, забрала посылку и вышла. Обратный путь занял меньше времени. Через двадцать минут статуя горбатой ведьмы снова закрылась за её спиной, и она прошмыгнула в свой кабинет за гобеленом. Встретила её тишина и раздражающая показная роскошь. Поворчав, Виолетта прошла к полке, где прятался уменьшенный чемодан, и вернула ему нормальный размер. Крышка откинулась, лестница развернулась, и она спустилась вниз. Дом за шкафом пах деревом, травами и чем-то неуловимо уютным. Она с горечью посмотрела на сад. Давненько она уже не навещала гномов и фей. Но вот сил не было на это. Виолетта опустилась на диван, положив перед собой коробочку. Коричневая бумага зашуршала под пальцами. А стоило её убрать, как посылка сразу разрослась в размерах. Она открыла крышку и не смогла сдержать улыбку. Ряды бутыльков и флаконов. Аккуратно уложенные, каждый в своём гнезде из мягкой ткани. Этикетки — чёткий и элегантный почерк её подруги. Мари явно рассчитывала на весь учебный год. Но с её нынешними нагрузками — хватит на пару месяцев, не больше. Работа мастера, каждый флакон на вес золота. Не то что её собственное варево. «Нужно её поблагодарить, — подумала Виолетта, перебирая флаконы. — И что-то подарить в ответ. Что-то полезное». Карман аптекаря. С пространственным расширением внутри. Мари постоянно таскает с собой сумку с зельями — а если сделать специальный пояс или сумку, где всё будет под рукой, компактно и защищено... Она отложила эту мысль на потом. Сначала — дела. Виолетта вытащила восстанавливающие зелья, витамины и противовоспалительное. Призвала чистый лист бумаги и быстро набросала график на неделю: что принимать, когда, в какой дозировке. После последних нагрузок — это было не лишним. Остальные флаконы она отнесла в зельеварню, где на полках уже стояли её собственные запасы. Всё аккуратно расставила по категориям, проверила сроки годности у старых зелий. В коробке, под флаконами, лежало два письма. Она быстро раскрыла первое. И пробежала по тексту, чувствуя, как на губы наползает улыбка. Мари писала о работе в детективном агентстве, как пара капель зелий может кого-то разговорить или расположить к себе для откровенной болтовни. А ещё передавала от всех привет. Но было и второе письмо. От Даггана. «Привет, птичка, Извини, что не смог помочь вовремя. О твоей ситуации с опекунством я узнал постфактум — когда всё уже разрешилось. Знай я раньше, сам бы оформил документы. Впрочем, судя по всему, ты со своим опекуном справилась и нашла общий язык. Не удивлён. Тем не менее, позволь поделиться тем, что мне удалось выяснить об Одинсоне. Полагаю, тебе будет полезно знать, с кем именно имеешь дело». Виолетта хмыкнула. Дагган всегда умел формулировать. Но дальнейший текст только улыбку у неё и вызвал. Грант смог изучить лишь верхушку айсберга по имени лорд Одинсон. Единственное, что её заинтересовало: Локи официально носил титул — принц Скандинавского магического сообщества. Сообщества, которое в начале лета «внезапно» решило, что демократия — это, безусловно, прекрасно, но монархия — это именно то, о чём они, оказывается, всегда мечтали. К концу года община должна была официально стать Скандинавским магическим королевством. У него даже две официальные личности для двух его образов — старший брат Лоптр и младший Локи. Два паспорта, два титула, вдвое больше возможностей. И лишь косвенная связь с Асгардом, якобы через кровь первородного. А значит, в магическом мире его считали именно мидгардским магом. В письме ещё упоминалось, что у него есть магистерские степени по нескольким направлениям магии. Виолетта сомневалась, что он вообще их защищал. Скорее поставил кого-то перед фактом. И, возможно, припугнул своим асгардским происхождением или титулом Верховного мага. Но теперь было понятно, как он собирался протолкнуть её печать подмастерья рун или артефакторики. Просто объявит, что он, лорд Лоптр Одинсон — её учитель. Магистр обучает ученицу. Всё законно, всё официально. И никакого геморроя. А ещё объясняло, почему он вообще взял её в воспитанницы — увидел талант. Хорошая легенда. Сплошные плюсы от высокого титула. — Очень в твоём стиле, — пробормотала Виолетта под нос. Ладно, она сделает вид, что не знает. Сложив письма, Виолетта покрутила их и спрятала в карман. А взгляд упёрся в стену, за которой должна быть мастерская. Возвращаться в гостиную не хотелось. Хотя заходить в мастерскую было тревожно. Нахмурив брови, она поджала губы. Бояться артефактов? Так она далеко не продвинется. Виолетта решительно вышла из зельеварни и толкнула дверь мастерской. Зажёгся мягкий свет. Здесь привычно и успокаивающе пахло деревом и металлом. Мигси возник рядом с негромким хлопком, держа поднос, от которого поднимался пар. — Хозяйка не ела, — укоризненно произнёс он, и его огромные глаза смотрели с таким осуждением, что Виолетте на мгновение стало стыдно. — Мигси принёс тосты. И чай. И запечённый картофель с отбивной, потому что хозяйка выглядит бледной. — Спасибо, Мигси. — Хозяйка должна есть, — он не отступал. — Мигси не глупый. Мигси теперь знает, когда маги переутомляются. Виолетта посмотрела на его сморщенное личико, на уши, встревоженно прижатые к голове, на то, как он переминается с ноги на ногу. — Я в порядке, — сказала она мягко. Мигси фыркнул. Это был очень выразительный, очень скептический фырк. — Мигси поставит ужин на стол, — сообщил он тоном, не терпящим возражений. — И Мигси проверит через час, всё ли хозяйка съела. Он исчез с хлопком, оставив поднос на краю её рабочего стола. Виолетта покачала головой, но улыбнулась. Мигси, кажется, очень многому научился у домовиков Хогвартса. Раньше бы он побоялся говорить так сурово. Так открыто проявить заботу. — Это было мило, — шепнула она. И неожиданно приятно. Она подошла к центральному столу, где лежали артефакты времени. Маховик — тот самый, который забрал у неё двенадцать часов и одну остановку сердца — тускло поблёскивал в свете магических ламп. Она поднесла непривычно лёгкий маховик к глазам. Артефакт изменился. Песок внутри, когда-то заполнявший почти всю колбу, теперь спрессовался до жалкой горстки на дне. Едва ли десятая часть от прежнего объёма. И цвет... Виолетта нахмурилась. Зелёный. Неестественно зелёный. Стекло из горного хрусталя помутнело, покрылось сетью микротрещин. Механизм казался изношенным.  А ещё шептали песчинки магии времени, и тихое тик-так вновь повторялось в ритме её сердцебиения. Это было тревожно. Непонятно. И она не знала, что это даёт. Виолетта подцепила вилкой кусочек картофеля, съела его и принялась за работу. Разобрать маховик было несложно. Она помнила, как разбирала его в других петлях. Сложнее было удерживать равномерный поток магии. Разные детали, рунные пластины размером с ноготь мизинца — всё аккуратно легло на бархатную подложку. Закусывая ужином, Виолетта работала, не торопясь, позволяя рукам делать своё дело, пока голова отдыхала. Спрессованный песок она ссыпала в общую чашу с песком. Оттуда же она отсыпала свежую порцию ещё нормального, золотистого. Заполнила колбу. Собрала механизм обратно, проверяя каждое соединение. — Репаро. Части артефакта вздрогнули и стянулись в единую конструкцию. Стекло очистилось, трещины затянулись. Песок внутри закружился и привычно прилип к стеклу со стороны её ладони. Виолетта отложила маховик и потянулась за чаем. Он успел остыть, но она магией подогрела его и сделала глоток. «Вполне могу стать мастером по починке часов, — мелькнула мысль. — Если всё остальное не сложится — открою лавку. "Морроу и время: чиним то, что не должно быть сломано". Принимаем заказы на невозможное. Оплата — по договорённости». Она фыркнула в чашку. Но что-то царапало на краю сознания. Какая-то незаконченность. Виолетта осмотрелась, пересчитала артефакты и нахмурилась. Одного маховика времени не хватало. — У Локи? Нужно было уточнить. Но даже не это беспокоило её по-настоящему. Что-то другое. Какая-то мысль, которая никак не хотела оформиться. Связанное с песком, с восстановлением, с артефактами, с... Взгляд упал на полку у стены. Шкатулка. Музыкальная шкатулка, которую Локи безжалостно сломал, чтобы вызвать в ней острое желание всё вернуть и восстановить. Репаро склеило дерево. Выправило, что не связано с магией. Но именно магию... магию не вернуло. Виолетта сняла её с полки и открыла крышку. Тишина. Никаких танцующих фей. Только мёртвые рунные конструкции и погасшие кристаллы. «Не сработала магия, значит, нужно восстановить вручную». Она отставила чашку, отодвинула тарелку с оставшимися парой картофелин и взялась за работу. Разобрать шкатулку оказалось сложнее, чем маховик. Слишком много деталей. Виолетта работала медленно, осторожно, отделяя слой за слоем. Деревянные панели, бархатная обивка, топазы с музыкой и иллюзиями, мутные кристаллы для энергии — всё аккуратно легло на подложку. Наконец она добралась до рунных пластин. Руны оказались почти целыми. Цепочка — песня, красота, танец, свет, — была выгравирована с мастерством, которое она могла только уважать. Линии плавные, переходы точные. Кто бы ни создал эту шкатулку, он знал своё дело. Но цепочка была повреждена. В трёх местах. Виолетта взяла тонкий стилус — серебряный, с наконечником из лунного камня — и склонилась над первой пластиной, игнорируя ворчание появившегося Мигси, забравшего тарелку. Выжигать новые руны поверх старых — деликатная работа. Один неверный штрих, слишком сильный нажим, дрогнувшая рука — и вся цепочка рассыплется, как карточный домик. Придётся начинать сначала. Виолетта задержала дыхание, сосредоточилась на потоке магии, чтобы его сдержать. Начала править — и линия вышла глубже, чем нужно, почти прожгла пластину насквозь. Поджав губы, вернулась к работе, но теперь действовала ещё осторожнее. Первый разрыв — соединён. Перешла ко второму. Потом к третьему — здесь рунный скрипт выгорел полностью, и ей пришлось восстанавливать его по логике цепочки, по тому, как должно быть. Топазы, хранившие музыку и иллюзии фей, к счастью, оказались целыми. А вот три крошечных осколка горного хрусталя помутнели и выглядели совершенно безжизненными. Когда-то они были накопителями — хранили магию для работы всей конструкции, отдавали её по капле, когда шкатулку открывали. Виолетта взяла первый и начала насыщать его силой. Кристалл вспыхнул. Слишком ярко. Слишком быстро. Она услышала тонкий треск — микротрещина побежала по поверхности. Виолетта отдёрнула руку, выругавшись сквозь зубы. «Контроль, Летта». Она отложила повреждённый кристалл и взяла второй. На этот раз она была осторожнее. Магия потекла тонкой струйкой, капля за каплей. Пока кристалл не загорелся ровным сиянием. Потом она перешла к следующему. А ещё пришлось поискать замену в своих запасах, вместо треснувшего. Рунные пластины встали на место. Горный хрусталь и топазы — в гнёзда. Обивка, панели, крышка... Репаро. Шкатулка вздрогнула в её руках. Все детали соединились. Виолетта медленно открыла крышку. Мелодия родилась из тишины — сначала одна нота, хрустальная и чистая, потом вторая, третья. Они сплетались друг с другом, как ручейки, сливающиеся в реку. Нежная, светлая музыка, от которой что-то сжималось в груди. Феи поднялись из своих гнёзд и закружились в танце, следуя за музыкой, вплетаясь в неё. Виолетта смотрела на них. И улыбалась. «Вот так, — подумала она. — Всё можно вернуть здесь и сейчас. Своими руками». Впервые за весь день в груди стало тихо. Плечи, которые Виолетта всё это время держала поднятыми, незаметно опустились, и только сейчас она поняла, как сильно стискивала челюсти. Она закрыла крышку. Мелодия оборвалась на полуноте. «Интересно, как отреагирует Локи». — Надо же, — раздалось в стороне. Виолетта обернулась. Локи стоял у входа, прислонившись плечом к дверному проёму. Руки скрещены на груди, голова чуть наклонена — поза зрителя, который досмотрел представление до конца и теперь решает, стоит ли аплодировать. — Браво-браво. А я-то всё думал, когда до тебя дойдёт, что ваше «репаро» — костыль. По-настоящему чинит только вот это, — он кивнул на стол с инструментами. — Вскрытие. Понимание. Работа с деталями. Виолетта качнула головой и отвернулась. Какая быстрая реализация желания. И какая предсказуемая. — Маховик у тебя? — Что я слышу? Потеряла игрушку? «Значит, у него». Что ж. Тысячелетний маг наверняка понимает угрозу этого артефакта лучше неё. Не дождавшись реакции, Локи прошёл к центральному столу и сел напротив. — Долго ты собираешься здесь прятаться? — Я не прячусь. Я работаю. — Ты прячешься, — он откинулся на спинку стула. — Вместо того чтобы оседлать волну славы, ты сбежала. Так непривычно быть на свету? Половина школы сейчас пересказывает, как четверокурсница задержала шестерых авроров. Четверых из них вырубила. Ты затмила даже меня. — А, так тебя это задело, — со смешком заметила она. — Я видел твоё выступление. Скромненько, но достойно. Виолетта поморщилась. — Как ты увидел? Ты же сам в это время пробивался к флагу. — Младший Уизли записал происходящее на артефакт. Старшие Уизли теперь продают копии. Деловая хватка — это я уважаю. Скорее всего Рон записал на омнинокль. Надо будет попросить у него копию, чтобы оценить со стороны. Но она и сама знала, как там провалила всё. — Я справилась на четыре из десяти. Максимум, — Виолетта чуть поморщилась. Локи посмотрел на неё с тем особым выражением, которое означало: «ты сказала что-то настолько очевидное, что мне почти скучно это комментировать». — Четыре из десяти — это ещё щедро, — он чуть наклонил голову. — Знаешь, что я увидел? Человека, который вырыл ров, поставил стену, повесил туман — и приготовился дорого продать свою жизнь. Ты не пыталась победить. Ты пыталась задержать. Выиграть время. Принять удар на себя, чтобы кто-то другой добежал до цели. Виолетта молчала, хотя внутри всё сжалось от этого препарирования. — Это тактика щита, — Локи побарабанил пальцами по столу. — Того, кто закрывает собой и считает это достаточным. Привычка, вбитая так глубоко, что ты даже не замечаешь. — Там не было пространства для манёвра. Пять минут и две тройки авроров. — Пространство для манёвра есть всегда. Ты его не искала. Потому что тебе привычнее стоять и держать. Ты даже не попыталась во время обсуждения выбить себе подмогу. Ты не отступила, поняв, что проигрываешь поле. Что мешало тебе отойти, чтобы выработать новый план? Он наклонился в её сторону. — Ты делаешь из себя расходную фигуру, забывая, что смерть — роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Твоя смерть — это поражение, Летта. Это новый цикл времени. Ты не имеешь права проигрывать. Локи поймал её взгляд и чётко проговорил: — Проиграешь ты — проиграют все. Виолетта с трудом удержалась от того, чтобы не поёжиться от таких тяжёлых слов. «Но на самом деле он ведь прав, да?» А Локи вновь откинулся на спинку стула, не отводя от неё взгляда. — Именно поэтому впредь ты будешь в атаке. Будем ломать твои привычки. И твой «щит». Он слишком хрупкий. — В любом случае мои ловушки уже не сработают, — сказала она ровно. — Сейчас они играли со школьниками. Шли расслабленно, не ожидали сопротивления. В следующий раз будут серьёзны. Будут выбивать меня первой. Не дадут времени на подготовку. — Вот! — он щёлкнул пальцами. — Наконец-то правильный вывод. Хотя пришла ты к нему через самобичевание, а не через анализ, но я не привередлив. Повисла тишина. Виолетта пила остывший чай и думала о том, что ей ещё нужно спуститься на кухню — приготовить обещанные сладости за его помощь в лесу. Долг есть долг. Лучше думать об этом, чем о его словах. Взгляд Локи скользнул по столу и остановился на чаше с песком. — Нам нужно менять тактику, — сказал он серьёзно. — Тактику? — она проследила за его взглядом. — Ты сейчас не об уроке. — Таких чаш должно быть ещё несколько. Как и неизвестное количество артефактов с этим песком, разбросанных по всему вашему миру. — Его… так много? Локи кивнул и постучал пальцем по столу. Виолетта мрачно посмотрела на чашу. «Такими темпами я до конца жизни буду восстанавливать его». Моргнула. Что-то щёлкнуло. Мысль, которая крутилась на краю сознания всё время, пока она чинила маховик, — наконец встала на место. Песок. Магический фон. Постоянная подпитка. Видимо, что-то отразилось на её лице, потому что бровь Локи приподнялась. Виолетта подалась вперёд и улыбнулась — заговорщически, с тем блеском в глазах, который появлялся у неё только перед хорошей идеей. — Браслет. С песком времени внутри. Локи замер. Потом медленно подался вперёд, отзеркалив её позу. — Из-за твоего магического фона, — он уже подхватил мысль, — песок будет получать постоянную подпитку. Не разовую, как на сеансах, а непрерывную. — Именно. Не раз в неделю, а каждый день. Малыми дозами, но без перерыва. Пауза. Они смотрели друг на друга — и в этом взгляде не было ни яда, ни игры. Только азарт. Чистый и незамутнённый. — Два браслета, — Виолетта показала запястья. — На две руки. — Интересная задачка, — его голос стал другим. Мягче, сосредоточеннее. Так он звучал, когда что-то его действительно увлекало. Виолетта призвала стопку бумаги. Локи щёлкнул пальцами — две перьевые ручки легли на стол. — Итак, — он покрутил ручку в пальцах. — Никто не должен распознать песок времени в них. — Никто не должен распознать, что они вообще магические, — поправила она. Локи посмотрел на неё. Медленно оскалился. — Мне нравится твой подход. Он склонился над листом и начал чертить. Виолетта — над своим, собирая на бумаге конструкцию рун, которые нужно будет выгравировать. Ручки заскрипели одновременно. За стенами мастерской Хогвартс затихал. Где-то наверху студенты расходились по гостиным, где-то патрулировали коридоры дежурные старосты и авроры. Обычный вечер. Обычная школа. А здесь, в мастерской, двое склонились над чертежами артефакта, который не должен существовать. И, тихо договорившись об использовании горного хрусталя, подходящего для хранения такого опасного песка, принялись яростно спорить о камнях для украшения и усиления защиты. Виолетта, разумеется, хотела больше аметистов. Локи, конечно же, настаивал на меньшем количестве, но изумрудов.