водка и сухарики

илье казалось, что он заболел. сердце колотилось, словно товарный поезд, проезжающий по старым рельсам, бросало в жар, обдавало холодным потом, в потемневших глазах фейерверками хрустели звезды. а когда он упал в обморок в шаге от собственной кровати, казаться перестало. но почему-то муромов не стал жалеть себя, как любой достопочтенный больной, а в первую очередь подумал о том, что мог заразить фила и вика, во вторую - о том, что мама будет волноваться, а третьей и вовсе не было. с героическим трудом запихнув в себя тарелку супа, илья вернулся в постель и взял в руки телефон, пока снова не отключился. вы 16:53 Я заболел, так что на этой неделе вы без меня И не забудьте проветрить комнату А то сами заболеете еще Черных 16:55 ага и одежду с антисептиком постирать илье, к сожалению, не довелось увидеть смачный подзатыльник от вика и услышать жалобные ойканья фила. Вик 16:55 Поправляйся. брр, точки в сообщениях вика до сих пор пускали электричество по венам ильи, но он всегда старался представить перед собой доброе лицо собеседника, и страх как рукой снимало. ну что ж, дело сделано, теперь можно и на боковую. *** глаза разлиплись с трудом, а голова поднялась с подушки с треском. казалось, температура поднялась чуть ли не до пятидесяти градусов, но нужно было собрать оставшиеся силы в кулак, чтобы открыть тому, кто так настойчиво долбился во входную дверь. бросив взгляд на часы, остатками расплывающегося сознания илья отметил, что мама уже вот-вот должна вернуться, но сложить два и два оказалось слишком сложной задачей. — илья! я уже десять минут под дверью стою, ты что, заснул там? — недовольный вид мамы напомнил юноше не закрываться на внутренний замок, когда собирается умереть в кровати по всем канонам песен мильковского. — ладно, ты как-то нехорошо выглядишь. нормально себя чувствуешь? — я приболел немного, но — не дав сыну вставить и слова, яна приложила ладонь к его лбу и тут же притянула обратно к себе, как будто утюгом ошпаренная. — молодой человек, да у вас жар! ну-ка дуй в кровать. — мда, мама и так на работе устает, а тут еще и илья наградил ее лишними заботами. белиссимо. *** три дня прошло, а вот болезнь не собиралась. илья уже не был при смерти, что безусловно радовало, но вот лежать овощем в полном одиночестве уже порядком надоело. что даже удивительно, ведь до недавнего времени он всегда был сам по себе, и, казалось, муромову не привыкать. но за последние месяцы компания фила и вика стала уже чем-то... родным? по правде говоря, илья все еще боялся использовать это слово и любые ему подобные, боялся привязаться, но в глубине души понимал, что уже давно это сделал, пусть и не хотел пока принимать. мысли все таким же несвязным клубком роились в голове, он думал обо всем и сразу, но вместе с этим не мог выцепить ни одну, хотя бы самую тонкую, нить какой-то конкретной идеи. из полубреда больного смог вытащить только звонок в дверь. "странно, еще только обед. вик на учебе, фил на работе... надеюсь, это не очередной пранк с тортами, иначе кому-то точно не жить." забыв про существование глазка, илья сразу открыл дверь и уже было открыл рот, как его перебили. — добрый день, у вас спецзаказ на апельсиновый чизкейк и обворожительного парня. — в дверях стоял запыхавшийся, но очень довольный собой фил. — черных, ты заболеть хочешь? — оперевшись на дверной косяк, муромов с прищуром оглядел собеседника. — а ты меня так и будешь по фамилии звать? — прости, старая привычка. — с этими словами илья все же впустил гостя в квартиру и, забрав презент, ушел на кухню. было приятно, что фил принес его любимый торт, хотя муромов упоминал это лишь единожды. — кстати, а у тебя разве не смена сегодня? — уже сидя за чаем, поинтересовался илья. — вообще должна была быть, но саша попросила поменяться, потому что ей завтра надо куда-то, а мне как-то без разницы сегодня или завтра выходить. — сюрпнув чай, он продолжил, — ты хотел спросить, почему я пришел? — нет. то есть да, просто... я не ожидал? — илья был похож на брошенного запуганного котенка, которого впервые приласкали. — а тебя... — хотел, было, фил спросить не навещали ли его друзья раньше, но, вспомнив отношение окружающих к муромову в прошлом, решил перевести тему в другое русло, — не хочешь погамать? — я уж думал, ты не предложишь. — взяв коробку с тортом и кивнув собеседнику на чашки, он продолжил, — а то одному скучно. *** дверь за гостем закрылась, а вот в голове ильи открылся, пожалуй, портал в ад. все, что он мог делать в ожидании действия жаропонижающего, это лежать. лежать и думать. поэтому, распластавшись на кровати словно патрик на песке, он открыл ящик пандоры собственных вопросов. почему он пришел? почему запомнил, какой торт любимый? не соврал ли про работу? почему он такой красивый? почему с ним так хорошо, а без него так плохо? вместе с дверью будто закрылся доступ света в душу муромова, и она снова начала гнить с самой сердцевины. гадкое чувство. как его угораздило влюбиться именно в черных? в этого подлеца с улыбкой, подобной лунному свету, врунишку с глазами голубыми, как акварель цвета индиго, расплывающаяся на бумаге, колкого шутника с дьявольски притягательной фигурой. илья задавал себе этот вопрос чуть ли не ежедневно, но пока так и не нашел ответа. видимо, ему судьбой было предначертано так неудачно влюбиться в него. влюбиться... в черных... где-то на этом моменте любезный морфей все же забрал юношу в свое царство пуховых облаков и не дал больному разгоряченному мозгу увести размышления в русло ненависти к себе, как это обычно бывает. *** спустя полторы недели все вернулось на свои места: илья исправно ходил на пары, где вся группа чуть не перессорилась в отсутствии старосты, продолжал работать над игрой, снова до ночи корячился над тетрадками и засыпал чуть ли не за столом. но это того стоило. стоило, пока была возможность видеться с ним. а вот в выходные становилось особенно тяжко: фил чаще всего работал, потому что выручка, как правило, больше, вик занимался своими делами, а илье занять себя было трудно. можно было бы, конечно, сесть за учебу или взяться за джойстик, но все меркло на фоне навязчивых мыслей. они были с муромовым всегда, преследовали чуть ли не с рождения и душили своими невидимыми руками почти что буквально, потому что дышать и правда становилось тяжело. а с каждым днем все труднее было сопротивляться. уже не зная, куда себя девать, илья вдруг вспомнил, что хотя бы пару-тройку раз в месяц мама напивалась, как она говорила, от усталости. и это даже помогало. вроде. так чем он хуже? проблема лишь в том, что у мамы был многолетний опыт попоек и безопасность домашней обстановки, а у ее сына не было ни первого, ни второго, потому что он собирался пить водку не пойми где. знал бы фил, посоветовал бы начать с чего-нибудь полегче, но это была катка на одного, и советов просить юноша явно не собирался. сказав, что идет к друзьям, что в последнее время происходило часто, а значит не вызвало бы подозрений, загоревшийся идеей илья вышел из дома. да что уж там, он почти выбежал, чуть не упав на ступеньках дважды. осенний питер встретил его холодным ветром, серым небом и множеством луж. но настроение и без того было паршивое, так что погода юношу беспокоила в последнюю очередь. как любой приличный и обычно не пьющий мальчик, муромов решил пойти за выпивкой в магазин подальше от дома. придя в место назначения, он взял первую попавшуюся бутылку и собирался, было, идти на кассу, как вспомнил попойки деда, которые всегда включали в себя что-нибудь не только алкогольное, но еще и съедобное. вот тут-то илья и напоролся на свою неопытность, ведь совсем не знал, что в таких случаях берут. не придумав ничего лучше трех корочек, он схватил пару пачек с семгой и сыром и теперь уже с чувством выполненного долга отправился к кассе. правда от стыда он не смог даже посмотреть на кассиршу, трясущимися руками уронил паспорт, и в конце концов опозоренный, но выполнивший желаемое вышел из магазина. вместе с запахом осенней сырости нос зачесал запах новых проблем. куда теперь идти? естественно не домой и естественно не к вику, а фил вообще на работе, но к нему илья не заявился бы даже в случае апокалипсиса. оставался только один вариант. и господи, он правда не верил, что делает это. илья муромов, медалист, олимпиадник, староста в конце концов, стоит в парке, переливает водку в бутылку для воды, чтобы не выглядеть как последний бомж, бухающий на лавке. какой позор. спустя сорок минут сухарики кончились, больше половины бутылки уже было в илье, и стало как-то скучно, так что было принято решение дальше исследовать мокрый питер. решение неплохое, но вот его исполнение далось с трудом: ноги оказались не совсем послушными и поняли, что тело должно держаться вертикально только через пару минут. до этого юноша думал, что его даже особо не накрыло, но понял, что крупно ошибался. идей, куда теперь идти, не было, так что подсознание перевело управление на автопилот, который, к сожалению, распространялся лишь на тело, ибо мозг даже не думал сдвигаться с темы, терроризировавшей муромова последние несколько месяцев. фил черных. ох, как же надоело это имя. довело до ручки, воскресило илью из пепла будто феникса, поставило на колени, а потом подало руку, чтобы помочь подняться. юноше казалось, что он правда сходит с ума, иначе нельзя было объяснить рассеянность, обостренные эмоции, звездочки в глазах и разного рода сны. все это было необъяснимо и ужасно раздражало любящего конкретику илью. поэтому настал момент внести эту самую конкретику в происходящее. он прекрасно знал, что пожалеет об этом, когда протрезвеет, что не сможет больше работать над игрой, но и работать с человеком, которого при каждом удобном случае хочешь поцеловать, так себе затея. тем более вик его поймет, и вместе они что-нибудь придумают. наверное. ну а даже если не придумают, то ебись оно все трехфазным током. *** — я заказывал цезарь без курицы и темное пиво. ты что мне принес? — грубый бас разнесся эхом по кафе, перекрыв играющий на фоне ненавязчивый джаз. — но вы — юноше даже не дали завершить фразу, накинувшись с еще большим напором. — не открывай рот в мою сторону и не выкай. тебе что неясно? унеси это дерьмо и принеси мне нормальный заказ, пока я не прикрыл вашу забегаловку к чертям собачьим. — на своей практике фил встречал уже достаточно бесцеремонных клиентов, но чтобы такое! так и хотелось высказать пару ласковых, но недовольный взгляд администратора будто говорил "пикнешь — убью". поэтому юноша уже взялся, было, забирать блюдо обратно, как тут послышался слишком знакомый голос. — вы с чего... с чего решили — говорить оказалось сложнее, чем он думал, — что можете так относиться к персоналу? — эй, пацан, ты чего пристал? получить хочешь? — и без того недовольное лицо мужчины скукоживалось во все более неприятную гримасу. — я-я спрашиваю. почему вы так обращаетесь с-с персоналом? кто в-вам дал такое право? — отойдя от небольшого шока, фил хотел утащить друга куда подальше, но тот сопротивлялся и явно был настроен получить ответ. — да потому что это прислуга. а прислуга должна молча выполнять приказы. отъебись, пока я тебе не всыпал реально. злость уже кипела в жилах обоих парней, только вот одному из них сдержаться не дал алкоголь. опьяненный мозг ильи решил, что грубиян не хочет идти на контакт и решать вопросы словами, поэтому надо пустить в ход кулаки. конечно, учитывая, что даже к шевелению языком приходилось прикладывать усилия, выводы муромов сделал смелые, но дороги назад уже не было. как говорится, лучшая защита — это нападение, поэтому юноша без дальнейших раздумий врезал обидчику. ответа долго ждать не пришлось, как и драки с привлечением внимания всех гостей и персонала. алкоголь все же взял вверх над навыками борьбы, и илья оказался слишком слаб, чтобы дать достойный отпор внушительному мужчине, поэтому получилось быстро разнять дебоширов. но это была лишь половина проблемы: очень удачно оказавшаяся в этот момент в кафе карина все засняла, остальные гости в ужасе пялились на происходящее, сам грубиян был в шаге от звонка в полицию, а администратор пепелил взглядом фила. феерично. но почему-то судьба кафе заботила его меньше всего. сейчас за него держался еле стоящий на ногах пьянющий илья с кровоточащими носом и губой, который, казалось, вот-вот, упадет плашмя. поэтому думать надо было быстро и усиленно. в не любившую это занятие голову черных пришла лишь идея под шумок увести зачинателя сего действа в подсобку, что он собственно и сделал. по возвращении же его ожидал приятный сюрприз: второго виновника торжества уже спровадили и даже обошлись без полиции, которой он так всех пугал. правда на этом хорошее кончалось. говоря в кратце, потом тряслись стены, а висящие бокалы бились друг об друга (и парочка даже о пол), потому что рвущий и мечущий администратор чуть не вытрес из бедного фила душу, но в конце концов отпустил живым. — ну что, борец за справедливость, живой? — черных с улыбкой нес в руках стакан воды и аптечку, как будто не только что на него орали хуже, чем за видеокарты, купленные с банковской карты отца. в ответ послышалось лишь мычание, которое парень принял за "да". — попей воды хотя бы. — почему-то дебошир был обнаружен на ступеньках черного входа и одному богу известно, как он туда дополз. но это, в прочем, и неважно, фил просто присел рядом. — на воздухе протрезветь проще. — ответил на непроизнесенный вопрос собеседника илья, не опуская запрокинутой головы. звучало так, будто он знал, о чем говорил. — эх, ты, отрезвитель наш, иди сюда, сейчас ебать тебя будем. — процитировав одному ему известный мем, фил принялся первым делом сворачивать вату, чтобы остановить до сих пор идущую из носа кровь и позволить муромову наконец опустить голову. побитый кот только иногда шипел от неприятных касаний ватки с перекисью, но готов был шипеть так всю жизнь, если это означало, что ватка всегда будет находиться в руках черных. — знаешь, фил, я такой глупец — начал, было, илья, но его тут же бесцеремонно перебили. — как-как ты меня назвал? повтори-ка. — в обыденном ему жесте фил приложил ладонь к уху, чтобы показать, как он внимательно слушает. — я сейчас вообще ничего не буду говорить, не выпендривайся. — муромов сложил руки на груди и демонстративно отвернулся, но, немного пообижавшись, все-таки продолжил, — я думал, что заразился каким-то вирусом из игры после мини-апокалипсиса. со стороны послышался смешок, и будь тут кира, она бы наверняка дала этому юмористу подзатыльник. — прости-прости, просто давно я не слышал от тебя конспирологических теорий. даже соскучился. — я это проигнорирую. так вот, после всей этой истории у меня слишком быстро билось сердце, руки не слушались, во рту вечно пересыхало и было тяжело говорить. я правда думал, что скоро умру от неизвестной болезни! и не смей смеяться, черных! — собеседник с улыбкой кивнул, после чего илья продолжил, — потом я понял в чем проблема. точнее в ком. — и... в ком же? — былая забава пропала с лица юноши, и ее заменила нечитаемая смесь любопытства, страха и непонимания. — в тебе, фил. — небольшая пауза не внесла ни капли ясности, и илья пояснил, — я влюбился в тебя как последний дурак. ты можешь ничего не говорить, я и сам все прекрасно понимаю. наверное, после этого ты перестанешь со мной общаться, но я буду рад, если позволишь продолжить работать над игрой. все-таки люди, помнящие энвелл, на вес золота, ха? а фил не знал, что сказать. его голова была заполнена бесчисленными обрывками мыслей, а вычленить не получалось ни одну. что нужно сказать? как отреагировать? господи, что за чертовщина вообще происходит? помогите !!! илья уже достаточно протрезвел, после своей речи уж точно, и, выжидая, смотрел на черных, который пытался выровнять дыхан. почему он волнуется? что он сейчас сделает? убежит? побьет? заплачет? очумевший от событий последнего получаса мозг фила совсем отказывался работать. зато рука сама потянулась к щеке собеседника, притягивая того ближе. аккуратное касание губ. еще одно. почувствовав дурманящий вкус победы, черных не в силах был сдерживаться, с каждым разом все сильнее сминая чужие губы, покусывая еще нетронутые места и облизывая поврежденные в драке. на языке ощущался вкус алкоголя, сухариков и крови, но это ему нравилось куда больше, чем вишня или клубника. он чувствовал, что нашел себя. нашел в этой странной смеси запахов, в этих веснушках, в этих янтарях глаз. и больше не собирался терять. — меня уволили, кстати. — отстранившись и переведя взгляд куда-то вперед, фил принялся доставать из кармана джинсов пачку сигарет. — круто. — только хмыкнул илья, завороженно наблюдая за перекатами вен на чужих руках.