Сисëцу:«Новый источник»

«Один шаг назад.» Прекрасное морозное утро. Легкий иней на опавшей листве. Лужи, которые едва сковал лед. Холод окрасил детские щечки здоровым румянцем, но при этом не щипал. Ветра не было, только редкие снежинки опускались на землю и сразу таяли, все никак не собираясь в хотя бы какие-нибудь намеки на сугроб. Я сидела на террасе уже какое-то время и рассматривала замерзший в недавно сырой земле след мужской туфли не типичной для местного колорита формы. Очень уж он был похож на современный европейский вариант. Видимо, кто-то приходил, пока я была на занятиях. «Зима свалилась... Как снег на голову.» Я улыбнулась собственным мыслям. Как забавно. Еще с утра было не очень холодно, а сейчас на улице невозможно находиться без утепления. И привычная температура для жителей СНГ здесь ощущалась совершенно по-другому из-за повышенной влажности. Минус десять превратились во все минус двадцать. Не думать о словах Мари просто не получалось. После той встречи я стала бывать у нее в гостях чаще. В каждую нашу встречу она делилась какими-то историями или своими наблюдениями. Я как-то подметила, что довольно часто вижу Окаду в доме Араи, но Мари объяснила его визиты так легко, будто причины были совершенно очевидны: — Он лечит бабушку. — У вас разве есть деньги так часто приглашать его? — Нет, он лечит ее бесплатно. Заметив мое уже привычное озадаченное лицо, она пояснила: — Он любит Чиэсу и скоро женится на ней. Я скептически приподняла бровь. — Он действительно так сказал? Мари выглядела абсолютно непринужденно и расслабленно. — Нет, он сказал, что это благодарность за то, что она не дала ему умереть с голоду. — Тогда с чего... — Он и сам об этом еще не знает. Я окончательно убедилась в том, что она живет в совершенно другом мире. Все знает. Все видит. Ничего от нее не скроешь. А может все-таки выдает желаемое за действительное. Я бы тоже хотела обзавестись своим бесплатным медиком. Я навещала семью Мари не только из-за любопытства к ее возможным будущим выходкам, но и из-за сильного чувства уныния в поместье. Что-то без интернета здесь вообще нечем заняться, кроме как бесконечно учиться. Поначалу у меня не было возможности ощутить весь сок томительной скуки из-за вечных переживаний и беготни из угла в угол от неопределенности. Грустно. Очень грустно. Нет телевидения. Нет музыки. Нет ни единой книжки, которая бы не относилась к политике или экономике. Даже простых книжек со сказками и легендами в наличии не оказалось. Хотя я обозначила свое желание Сузе. Может, она сможет с этим что-нибудь сделать. Созерцание подмерзшего следа в грязи прервал бесцветный спокойный голос: — Какое упущение. Тебе не передалось даже две трети моей красоты. Передо мной расслабленно, оперевшись на толстую балку, сидела Асако и внимательно рассматривала мое лицо. Я удивилась, но не подскочила, запоздало переваривая ее слова. А? Она это мне? — Хоть сейчас в доспехи снаряжай. Выглядишь совсем как юноша. Лицо ее выглядело намного лучше, чем в нашу последнюю встречу. Щеки налились здоровым цветом, и черты лица стали мягче за счет регулярного питания. Сейчас на нее действительно было приятно смотреть в частности потому, что я тоже приложила к этому руку. Да, я сделала мало, но кто бы мне разрешил больше? — Вы... Оскорбляете меня? — я старалась не злиться на её слова. Все-таки Асако больная женщина, которая прошла через отравление и лишилась ребенка. Надо быть терпимее и относиться с пониманием. — Нет, лишь озвучиваю свои наблюдения. Когда подрастешь, я научу тебя правильно краситься. Добрее. Надо быть добрее. Чтобы понять её мотивы, я решила зайти издалека. — Как вы думаете, как называется ваше поведение? Она посмотрела мне прямо в глаза и, не задумываясь ни на секунду, ответила: — Забота. Хм. Тут это так называется? — Женщин, которые не умеют краситься, в жены почти не берут. Лицо у тебя слишком простое, что не подходит под современные стандарты. Лучше узнать это сейчас и начать работать над недостатками. — Действительно... Забота. И что произошло? Она внезапно вспомнила, что у нее есть ребенок, о котором надо заботиться? Не понимаю я ее. Сначала: "я тебя не люблю ", а потом:" Забота"? Очень своеобразный метод проявления привязанности. Если таковая вообще имеется. — Это все, что вы мне хотели сообщить? — Нет. Твой отец желает видеть нас и попросил найти тебя. «С каких пор ты у него посыльная?» — Могли бы просто нянечку отправить, — произнесла я едва слышно. Я старалась не смотреть в лицо Асако, чтобы она не подметила еще какие-нибудь мои недостатки. Я и так свою новую внешность не особо любила, а теперь ее комментарии напрочь отбивали желание смотреться в зеркало. «Слишком простое.» — Я хотела тебя увидеть. Сегодня день открытий. Или безумия. Может, я все же повредилась умом? — А? Что вы сказали? Асако уже встала и отошла на пару метров. Затем остановилась и поманила меня к себе. — Я спросила: ты идешь или нет? — Нет! Вы не так сказали! — А ты еще больше без шапки ходи - и не такое послышится. По дороге в главную комнату я все ещё закидывала ее вопросами, но она с легкостью парировала их или просто игнорировала. Служанки открыли дверь и впустили нас внутрь. Такаси сидел за столом со слегка скучающим видом, но когда мы попали в поле его зрения, он сразу же оживился. — Нэо, не замерзла? Почему ты так легко одета? Куда смотрит Сузе? — Сузе сегодня дома отдыхает. Ей нездоровится. — Хм. Вот как. Если завтра не выйдет, отправлю к ней Окаду. Асако села рядом с ним, а я напротив. И что-то мне подсказывает, что этот разговор мне не понравится. Можно было подумать, что их совместное появление удивило меня, но это не так. В последнее время, я часто видела их вместе в саду. Первые несколько раз они сильно ругались, ну как ругались... Кричала только Асако, а Такаси смиренно принимал это все, как должное. А сейчас они вполне спокойно друг на друга реагировали. По крайней мере, при мне они вели себя нормально. «Вряд ли помирились. Похоже на затишье перед бурей.» Старший Хара все не мог подобрать слов, чтобы начать разговор и из-за этого долго колебался, пока Асако не пихнула его в бок. Такаси произнес с небольшим надломом в голосе: — Нэнэ... Мы бы хотели... Хотели извиниться. За все, что было до этого момента. Мы очень виноваты перед тобой. Что ты думаешь о том, чтобы начать все с чистого листа? Молчание. Напряженное. Тягучее. Мой голос, полный спеси и тихого гнева, порвал повисшее безмолвие: — Вот как, — я скрестила руки на груди, — и до каких пор мы будем играть в... Хм... Как это называется?... Ах, да! Счастливую семью? Асако нахмурилась, а Такаси выглядел шокированным и встревоженным моим выпадом. — Ровно до тех пор, пока не наиграетесь?! Пока не потешите свое эго тем, какие вы потрясающие родители?! — хлопок по столу, голос надломился, — сколько м-можно? Жестокая, нестерпимая обида застилала глаза горькими слезами. Почему мне так плохо? Почему мне не все равно? Почему я не могу согласиться с ними и жить дальше, как ни в чем не бывало? Эти люди мне никто. Игнорировали. Говорили грубости. Неужели я должна это так просто отпустить? — Мы осознаем свою вину и готовы исправиться и работать над своими ошибками, — отец поднял руки в примирительном жесте, — Мы не заставляем тебя прощать нас прямо сейчас и понимаем, что тебе нужно время. Я посоветовался с Изао и... — Изао-Изао! При всём моём уважении к наставнику, вы — мои родители и должны были посоветоваться как раз со мной! — Я обвела супругов рукой. — Вы — мои родители! Не Изао, а вы! Я вскочила и бросилась к выходу. Не хочу показывать им мою уязвимость. — Может, — я всхлипнула,— вы мне вообще не нужны. Хлопок. Дверь закрылась, оставляя неприятный осадок. Такаси и Асако переглянулись и обреченно выдохнули. — Ну и дрянной же у нее характер. — Вся в тебя. — Это ещё почему? Я даже не разговаривала с ней нормально до этого момента. — Ну знаешь ли... Поросенок – это сын, а в нашем случае дочь, свиньи. — Хам. Можно подумать, свинья зачала ее в одиночку! Она такая же упрямица, как ты! — Ха... Никто не говорил, что будет легко. — Не повезло же девочке с родителями. °°° — Отец, Вы же сказали, что дел на пять минут, а мы торчим здесь около часа... — Прекрати скулить. Сейчас я дела улажу и пойдем мы на твое стрельбище. И чего тебя так тянет туда? До этого ты же не проявлял особого интереса. Тэтсуя молчал, как и всегда. Накануне он действительно задумался, чего он хочет и каким образом он может почувствовать себя счастливым. По-настоящему счастливым. Не эта минутная радость от одобрения отца, а что-то больше, что-то, что полностью удовлетворит именно Тэтсую, что-то, что никак не связано с сетями его родителя. Единственное, что пришло ему на ум – это спорт. Так хотелось попробовать самому пострелять из лука. В последнее время, из-за конфликта с господином Харой, Шинджо ослабил хватку на распорядке дня своего сына, предоставляя ему больше свободы. И наконец-то мальчишка смог спокойно вздохнуть. Предвкушение. Яркое и приятное. Скоро у него появится новый мир вне видимости его родителя. Только его и ничей больше. Наверное, так и пахла настоящая свобода. Настоящее счастье. Но его радость быстро обломалась о самые жестокие, как ему казалось, в жизни слова. — Все отменяется! Мы едем домой! — Что...? Отец, Вы не можете! Вы же обещали! Мужчина выглядел действительно рассерженным. Тэтсуя прикусил язык. Отец обычно не бывал в таком состоянии, но после контакта со злополучной семьей все как будто валилось из рук. Шинджо ненавидел, когда что-то выходило из-под контроля или когда он тратил время впустую. Это вселяло в него чувство паники, которое выливалось в агрессию. Не было такого, чтобы, когда мальчик попадал под горячую руку, Шинджо бил или наказывал сына. Но его тон все равно сильно расстраивал мальчика, такого чувствительного к его словам. «Сейчас лучше ничего ему не говорить, иначе он опять обратит внимание на мой распорядок дня и заметит там свободные окна, которые тут же заполнит "полезными" делами.» Тэтсуя был разочарован и зол. Вот так просто все планы на день были разрушены. «Отец бы сдержал обещание, если бы не господин Хара.» Теперь совсем неизвестно, когда могут появиться свободные полдня для небольшого бунта. — Я сейчас отдам распоряжение поставщикам, а ты иди вперед. Скоро догоню. — Как скажете... Домой он возвращался в тишине, смотря себе куда-то под ноги. Настроение было совсем испорчено, несмотря на все попытки его телохранителя, Тамуры, развлечь его разговором, ничего кроме невеселой улыбки Тэтсуя из себя выдавить не смог. — Господин, Вы чем-то расстроены? — Да. Нет. Ну, может, в какой-то степени. Тамура знал Тэтсую почти с рождения и прекрасно понимал его эмоции, даже сквозь каменное выражение лица, которое мальчик всегда накидывал, когда не хотел показывать, что чувствует на самом деле. У мужчины болела душа за юного господина. Тэтсуя слишком рано попал во взрослый мир. В десять лет он рассуждал слишком цинично, слишком дальновидно и осторожно для своего возраста. У мальчика совершенно не было детства и друзей. Тамура прекрасно понимал, что те многочисленные дети, которым Тэтсуя изо дня в день улыбался и просто проводил время, никогда не станут ему ближе, чем просто знакомые. Тамура злился из-за ощущения, что только он это замечает, но ничего не может с этим сделать. Неужели это удел всех детей влиятельных людей? Мужчина всегда старался быть рядом, как и полагается телохранителю, всегда старался направить и поддержать, но сейчас Тэтсуя совсем замкнулся в себе. — А, серьёзно? — он сделал глубокий вдох, — Ну что за бред? Город большой, людей с фамилией Хара всего трое. И почему, выходя из дома Хары, я встречаю Хару? Тэтсуя отвернулся и презрительно скривился, всем видом показывая, что это не достойно его драгоценного внимания. Тамура очень удивился подобному поведению своего господина и решил разобраться в причине раздражения. Там стояла маленькая милая девочка, которая с большим интересом рассматривала бутафорию на прилавках. Рядом, подобно соколу, замер старший господин Араи, осматриваясь в поисках потенциальной опасности. И тут он заметил Тамуру и юного Миямото. Он доброжелательно махнул рукой, приглашая их присоединиться. — Господин, что думаете? Может подойдем? Нам все равно торопиться некуда. Молчание. А затем: — Ладно. «Все равно домой не хочу.» — Зачем ты рассматриваешь этот мусор? Продавец оскорблённо вскочил, но тут же сел обратно под пристальными взглядами Тамуры и Риото. — Сам ты мусор, — девочка всё так же изучала товары, не проявляя абсолютно никакой заинтересованности в собеседнике. И тут Тэтсуя вспомнил своё поведение на фестивале. Вот обраточка так обраточка. Не то чтобы ему было стыдно, но желание общаться с ней окончательно пропало. Нэо его раздражала. Хотелось прогнать её. И что, что он сам подошёл? — Я же нормально спросил. — А я ответила. Тебе что, заняться нечем? «Нет, но очень хотелось бы.» Спесь и раздраженность уступили мрачности. — Чего молчишь? — девочка повернулась и, взглянув ему в лицо, улыбнулась, — О, ну ничего себе. Впервые вижу тебя в очках. Тебе идёт. Тэтсуя немного опешил от столь резкой смены тона и комплимента. — Не говори глупостей. Я в них выгляжу, как стрекоза. — Да ну. Дай подержать, — и, заметив, что мальчик нахмурился и ничего не делает, она торопливо добавила: — Пожалуйста. Неподдельный интерес подкупал. Видимо, она никогда не видела очков. Так и быть. Минутка, и не более. Он осторожно снял очки и передал их в руки Нэо. Он не различал её лица, но заметил, как она вертит вещицу и примеряет ее на себя. — Уууу, какое у тебя мерзкое зрение. Минус пять или шесть? Тэтсуя удивился, но виду не подал. — Минус четыре с половиной. — Чуть-чуть не попала, — она подняла руку и начала быстро-быстро вертеть ее перед глазами Миямото, игриво приговаривая, — сколько пальцев показываю? Он не без труда поймал её руку и поднёс к лицу, нелепо щурясь. Нэо быстро меняла количество раскрытых пальцев: два, три, пять, четыре, снова три. Она дразнила его. Тэтсуя покраснел от стыда. О, как же глупо он сейчас выглядит! И как хорошо, что он не видит лица Тамуры, а то бы умер от смущения. Он отпустил руку и потребовал свои очки назад. — Отдай немедленно. — Хорошо. Нэо протянула ему окуляры, и, когда мальчик потянулся за ними, она быстро отдёрнула руку. Девочка проделала это ещё несколько раз с абсолютно непринуждённым видом, будто ничего не происходило. — Ну как? Ты заберёшь или нет? — зевнула она, — У меня уже рука затекла. — Ты! Ты!... — Ах, господин Миямото, здравствуйте! — Нэо подпрыгнула и замахала рукой "господину Миямото". «Что?! Так рано?!» Тэтсуя в панике обернулся и стал искать глазами любую мутную фигуру, хотя бы отдалённо похожую на его отца. Но когда никого там не нашёл и, вернув взгляд обратно на Нэо, также никого не обнаружил, он схватил Риото за рукав и заглянул ему за спину. Опять никого. Тут его кто-то хлопнул по левому плечу. Он повернулся — никого. Правое плечо — никого. Опять левое — и всё по новой. «Мне это всё надоело.» Тэтсуя выждал момент и, перехватив чужую руку, так резко потянул её на себя, что они с Нэо нехило стукнулись лбами. — Ай-яй-яй, блять, ты чё?! Нельзя было осторожнее?! — Ты сама виновата! — мальчик потирал ушибленный лоб, — вернула бы очки — и дело с концом! — Да подавись ты! — несмотря на злость в голосе, она бережно вложила аксессуар ему в руки. Кто знает, насколько хрупкими бывают современные очки. — Я смотрю, вы во всю общаетесь. Тэтсуя резко выпрямился под взглядом старшего Миямото. Его трясло. Он даже не заметил, как мужчина подошёл. Нэо же, наоборот, была совершенно расслаблена. — Здравствуйте, господин Миямото. — Здравствуй, маленькая госпожа. Хорошо проводите время? — Да, Тсуя очень милый! — Тсуя, значит? — Шинджо со скепсисом глянул на сына, смакуя новое прозвище на языке. — Мы хорошо поговорили. Как жаль, что вы уже уходите! — Ну что ты, что ты. Это вовсе не обязательно. Тсуя вполне может остаться, если, конечно, он этого хочет. Тэтсуя немного шокированно переводил взгляд от отца к Нэо, но быстро взял себя в руки и выпалил: — Да, я буду не против. «Это шанс. Нэо не глупая. С ней можно договориться. Может, сегодня я всё-таки...» — Вот и хорошо. Тамура, всё как всегда. Отвечаешь за него головой. — Будет исполнено в лучшем виде. — Я не сомневаюсь. До свидания, маленькая госпожа. — До встречи, — вежливая улыбка тут же слетела с её лица, и она с раздражением закатила глаза. Только когда Шинджо отошёл на достаточное расстояние, Тэтсуя осмелился задать вопрос: — Зачем ты это сделала? — Что сделала? — Ну... Прикрыла меня перед отцом. Нэо хмыкнула и чуть с издëвкой ответила: — Думаешь, я не заметила, как ты трясешься перед ним? Видимо, он тот еще крендель, раз родной сын от него так шарахается. Тэтсуя молчал. Ему было нечего возразить. — Можно попросить тебя об одолжении? — Ну попробуй, — Нэо с интересом смотрела на него. — Мне нужно кое-куда сходить, и отец не должен об этом знать. — Хм-м-м, вот как, — девочка лукаво улыбнулась, — Я могу помочь, но с одним условием. °°° — Вау, не думала, что лук такой огромный! Он же почти с тебя ростом! Миямото был раздражён. Ситуация с очками бесила его меньше, чем то, что Нэо делала сейчас. Бесконечное нытьё по дороге до стрельбища, нескончаемый поток вопросов и постоянный галдеж под руку. Игнорировать её не получалось — иначе она всё разболтает отцу. Тэтсуя уже стоял в полном обмундировании и ждал, когда к нему подойдёт инструктор. Тренер подошёл и кратко объяснил основы: ноги на ширине плеч, ягодицы напрячь и выдвинуть таз чуть вперёд, спину держать прямо. Так как Тэтсуя был левшой, лук нужно было взять в правую руку, а тетиву натягивать левой. К слову, тетива была очень жёсткой. Опустив лук к земле, он приложил древко стрелы к гнезду тетивы. Соединил тетиву и хвостовик стрелы с выемкой — так называемой зарубкой. Тэтсуя хотел сразу попробовать выстрелить и очень внимательно слушал наставника. Он расположил указательный палец на стреле, а средний и безымянный — под ней. Сохраняя положение пальцев на тетиве, поднял лук и направил его на цель, глядя вдоль древка стрелы. И только после того, как все правила были усвоены, он попробовал самостоятельно встать в стойку. Конечно, с первого раза не вышло — тут и там слышались исправления инструктора: — Локоть выше! Чтобы работали мышцы спины! — Не сутультесь! Иначе стрела отлетит вам в глаз! — Не тряситесь! Любая неровность собьёт стрелу с пути! «Хах, всё как в жизни», — злая усмешка едва заметно появилась на губах и тут же пропала. — Держите! Ещё немного! Отпускайте! Мгновение — и стрела со свистом пропала где-то вдалеке. Мишень осталась целой. — Всё нормально! Всё нормально! Это... — Да понял я! Перестань кричать! Я же не брошу это дело из-за одной неудачи! - непривычная к нагрузкам спина нещадно ныла. Это жалкое подбадривание только сильнее выводило из себя. Глубоко вдохнув, он уже спокойнее произнёс: — Ещё стрелу. В этот раз замечаний было меньше, но стрела снова пролетела мимо. И ещё. И ещё. Она всё никак не попадала в цель. — Всё. Перерыв. Отдохните немного. — Да, учитель. Миямото направился к небольшой скамейке, на которой сидела Нэо и восхищенно на него смотрела. — Ты прямо как воин из легенд. — Где ты слышала, чтобы легенды двенадцать раз подряд промахивались. — А может, это история о легендарном неудачнике. — Ой, заткнись. — Пить будешь? Тэтсуя со скепсисом глянул на тыквенную фляжку. — Ты же туда не плюнула? — К сожалению, — она немного помедлила с концом фразы и продолжила, только когда он начал пить, — ты этого никогда не узнаешь. Мальчик подавился и, едва откашлявшись, возмутился: — А чего она теплая!? Теперь уже со скепсисом на него смотрела Нэо. — Твоя температура тела поднялась. И если обдать горячие гланды холодной водой, можно заработать ангину. — Фу, сколько заботы. Меня сейчас стошнит. — Избавь меня от этого зрелища. После короткой паузы Тэтсуя всё же спросил: — А тебе не скучно? Ну, просто смотреть? — Это всяко лучше, чем по двести раз хокку переписывать. Дома совсем скучно. — А как же эта?... Как её? — Мари. — Да, номин... — конечно, мальчик помнил её имя, но не подстебать — настоящее преступление. Но она, будто не заметив, продолжила: — Мари не хочет работать в нашем доме. Хочет стать ученицей мико. Белый верх, красный низ, ритуальные танцы и гадания в праздники по их части. Раньше, до запрета шаманизма, они общались с ками и передавали их волю, но сейчас максимум, что им доверяют — это уборка в храме. Говорит, что её госпожа этого хочет. — Мать твоя, что ли? — он отпил ещё немного. — Ну, почти. Не хочу её силой удерживать, но без неё будет как-то сильно тоскливо. — И только поэтому ты здесь ткань просто так просиживаешь? Тебе ещё как минимум четыре года лук в руки брать нельзя. — Знаю... Но это лучше, чем домой идти. Что? — Такое ощущение, что дело не только в скуке. — И ты будешь прав, — она взяла поломанную стрелу и стала задумчиво что-то выводить на земле, — твой папа тебя слишком опекает, с моими же родителями всё наоборот. Им всё равно на меня. Разговор зашёл в какое-то неправильное русло. — А ты с чего это взяла? — Ну, знаешь ли, об этом не трудно догадаться. Мать до шести лет тебя не навещает, а отец вместо того, чтобы самому искать дочь, когда та неизвестно где, сидит в тепле и просто ждёт, когда слуги найдут её. Тэтсуя потерял дар речи от такой откровенности. — Зачем ты мне это рассказала? — Потому что ты слушаешь и не оправдываешь их, — рука соскочила, испортив грязевую композицию, и Хара, нахмурившись, всё зачеркнула, — Мне нет дела до их причин... Я устала это слушать. — М-да, из крайности в крайность. Может, не такие уж мы и разные... — Ой, всё! Не начинай этот бред. Ты помогаешь мне, а я — тебе. Вот и всё. — Как скажешь. Кстати... Он потёр ноющую спину. — А что такое «блять»? Примечания: Арканум пройден. Глава написана. Я довольна. В моем тг я иногда выкладываю зарисовочки и спойлеры по главам. Кому интересно заглядывайте! https://t.me/inarikamii