Сисëцу:«Новый источник»

«Тот, кто обманывает своих друзей, обманывает лишь себя.» Закатное солнце едва коснулось вишнёвых деревьев. Храм в центре Мориоки величественно возвышался над домами. Красные балки приобрели завораживающий бордовый оттенок, а белый камень на дорожках стал нежно розовым. Тихое уединение давно закончившего работу храма нарушали переговоры двух мико с весьма необычным для этого места гостем. — Господин Миямото, мы, конечно, очень польщены Вашим визитом и бесконечно уважаем то время, которое Вы потратили на путь сюда, но время для посещения уже давно истекло, — строгая на вид жрица была непреклонна в своем желании беспрекословно следовать правилам. — Встреча с мико в такой час чистой воды непотребство. И более повторяться я не собираюсь. — Ох, уважаемая Ногути, неужели я хоть раз дал Вам повод усомниться в своих намерениях? — Тэтсуя уже порядком уставший от продолжительного препирательства с мико, едва подавив накатившее раздражение, грустно, почти оскорбленно, улыбнулся и, положа руку на сердце, протянул, — Мы с Вами так долго знакомы... Молодой человек сделал шаг вперед, отчего Ногути чуть смущенно заозиралась по сторонам. Миямото поднял руку и невесомым движением прикоснулся к её волосам. Пораженная столь наглым нарушением своего личного пространства девушка застыла, краснея всем лицом. В руках Тэтсуи оказался маленький розовый лепесток. — Не уж-то Вы так и не смогли понять моего сердца, — сказал он с придыханием, преподнеся лепесток к губам, и проникновенно встретившись с ней взглядом. Защита Ногути трещала по швам. Девушка скосила взгляд на мико, которая до этого момента наблюдала за спором со скучным лицом. Сейчас она заметно оживилась и, ухмыльнувшись, дернула подругу за рукав. — Ногути, да брось ты. Давай пустим его. Видишь, как благородный господин страдает из-за твоего недоверия. — Н-но если кто-нибудь узнает... — Если кто-нибудь узнает. Но мы же не собираемся никому рассказывать, правда? Господина Кагаямы не бойся. Завтра свадьба. Он весь в делах. И нам бы пора вернуться к нашим обязанностям, так что решайся. При слове "свадьба" Тэтсуя едва дернулся. Еще минуту поколебавшись, Ногути закатила глаза от безысходности и с горем пополам согласилась. Проводить господина вызвалась ее подружка. Отойдя в тень, девушка остановилась и протянула к нему руку. Посмотрев на её ладонь пару секунд, Миямото вопросительно вздернул бровь. — А Вы думали, я по доброте душевной Вам помогаю, молодой господин? Юноша ухмыльнулся и, достав из рукава пару серебряных монет, бережно вложил их ей в руку. Накрыв её ладонь своей, он обворожительно улыбнулся. — Благодарю... Девушка наклонила голову и скептично взглянула на него исподлобья. — Фи, господин. Можете даже не пытаться. За молчание тоже придется доплатить. Весь внешний лоск тут же слетел с лица Тэтсуи. — Такие нынче порядки в храмах? Никакого уважения к людям, которые оплачивают твою еду и кров. Девушка откинула серую челку, открывая вид на хитрые голубые глаза. — Работы много, денег мало. Каждый выживает, как может. Извините уж, — девушка пожала плечами, — Да и Мари Вы не нравитесь. Неохота с ней ссориться за гроши. Так хоть обедом смогу её умаслить. Миямото кинул ей еще пару монет и неодобрительно фыркнул. — Я раньше тебя здесь не видел. Девушка повела его глубже в сад. — Благодарю за комплимент. Я стараюсь лишний раз не отсвечивать. — Имя-то у тебя есть? — Не-а. — Как это так? — Сообщать такие вещи власть имущим себе дороже. — Почему-то я не удивлён, что вы с Мари подружились. Она такая же грубая и невоспитанная. — Араи-сан? Грубая? Он тут же исправился. — Со мной грубая. В поле зрения показалась хрупкая женская фигура. Знакомая короткая стрижка и доброжелательная улыбка выдали Мари. Араи о чем-то оживленно щебетала с совсем юными мико. Проводница Тэтсуи выступила вперед, предусмотрительно оставив незваного гостя в тени деревьев. Что-то коротко кинув Мари, она взяла девочек под руки и, не дав им обернуться, быстрым шагом повела их прочь. «Хах, вот это сервис.» Остановившись в двух метрах от Мари, Миямото прокашлялся, привлекая чужое внимание. Араи обернулась, и некогда доброжелательная улыбка стала натянутой. Следующие ее действия приобрели некоторую дерганность и нервозность. Девушка оглянулась и короткими быстрыми шагами сократила между ними расстояние. — Ради какой такой великой цели Вас пустили в храм в такой поздний час? — Надо же, аж на "Вы" ко мне обращаешься. Не уж-то небеса вот-вот упадут мне на голову? Мари прикрыла глаза и покорно опустила перед ним голову. — Я могу Вам чем-нибудь помочь? «Не язвит. Не грубит. Может, получится поговорить без обычных сложностей.» На языке вертелись обычные для их разговора колкости. «Это место определенно положительно на тебя влияет.» «Бешеную псину в кои-то веки приструнили.» И так далее по списку. Но юный наследник прекрасно понимал, что у него слишком мало времени. — Я... — он сделал небольшую паузу, старательно подбирая слова, — Я понимаю, что мы не всегда ладили... «Вернее, никогда.» — Но так как Нэо до сих пор с тобой общается... «Зачем-то.» — Я решил попытать удачу. «Нэо держит все в строжайшей тайне. Значит, дело действительно серьезное. Я больше не могу бездействовать.» — Она, случаем, не говорила тебе ничего...Эм... Необыч- — Нет. Её холодный резкий ответ выбил Миямото из колеи. — Ничего из того, что она могла мне рассказать, тебя не заинтересует. Мари все так же ласково улыбалась, но глаза ее сквозили враждебностью, будто Тэтсуя посягнул на что-то личное. Даже когда он подкалывал ее по поводу финансового положения ее семьи, она реагировала не так бурно и агрессивно. «Да что происходит?»

***

Сейчас все происходящее напоминало мне настоящую пытку. Полуденное солнце нещадно жарило и без того душный экипаж. Густой воздух был пропитан ароматом моих душистых масел и запахом мужчины, который не мылся очевидно больше двух дней. Легкая ритмичная качка заставляла ощутить себя юнгой, который только что открыл в себе морскую болезнь. Рот наполнила солоноватая слюна, знаменуя первый рвотный позыв. «Ц-ц-ц, кажется, есть сегодня не стоило.» Я изо всех сил старалась сохранить лицо и не подавать виду, что меня хоть как-то беспокоит присутствие старшего Ренгоку. Сейчас я ощущала страх и отвращение одновременно. Мне было так жутко от его больших габаритов и силы. Но больше всего пугало ненавязчивое ощущение, что ни черта он не перестал на меня злиться. Просто терпит. Я мельком бросила на него взгляд. Мужчина развязно сидел в углу, скрестив руки на груди. Шинджуро смотрел на меня в упор. Казалось, его ничего не смущало, в отличие от меня. Я начинала паниковать, ведь совсем не понимала, о чем он думает. Его взгляд был не изучающим, не злым, не похотливым. Ничего, к чему я была готова, я так и не увидела. И эта неизвестность пугала меня так же, как и его глаза, которые так сильно напоминали мне демонический облик Мономы. Несмотря на то, что они отличались от глаз бывшего хозяина лапшичной золотой огранкой по краям, эти два рубина все равно пугали меня. Естественно, Кëджуро был очень похож на отца. Даже слишком. Материнские гены вообще не пытались. Но все же, глаза сынишки не пугали меня в той же степени. Возможно, дело было в совокупности факторов: моя изначальная предрасположенность, его низкий рост и детская безобидность. Я банально не чувствовала от него угрозы. «Дура. Надо было упираться до последнего. И как быть теперь?» Только сейчас я осознала, что на долгое время вложила свою жизнь в руки человека, которому я очевидно не нравилась. «Надо было надорваться и все-таки прикрыть этот ебучий люк. Так бы я выглядела как благодетельница на страже безопасности детей, действующая от чистого сердца. И впечатление было бы совсем другим. Эх, Итикава, на кого ты меня оставил?! Ах, да что толку сейчас думать об этом?!» Повозка опять подпрыгнула на кочке, и я почувствовала, как непереваренный завтрак поступил к горлу. Не став доводить до греха, я требовательно постучала по стенке экипажа, призывая остановиться. Скорость уменьшилась и я, не дожидаясь его полной остановки, открыла дверцу и, не теряя достоинства, отошла к краю дороги. Несмотря на то, что на свежем воздухе меня немного отпустило, головой я прекрасно понимала, что постоянно так останавливаться не вариант. Я схватилась за сучек ближайшего дерева в качестве опоры и, ничего не стесняясь, засунула два пальца в рот. Условный рефлекс не заставил себя долго ждать. Как только содержимое желудка покинуло мое тело, я до слез закашлялась. Сквозь подступившую влагу я разглядела на земле какую-то черную кляксу. «Что за?...» Очередной приступ кашля и резкая боль в горле прервали мои размышления. Зажмурившись, я схватилась за горло в порыве очередного спазма. Открыв глаза, никакой черной жижи я не обнаружила. Просто мой завтрак. «Опять показалось. Да что ж меня так жестко херовит?» Так как мой возвышенный образ пошатнулся еще вчера, а сейчас и подавно разрушился, я не видела смысла ломать комедию дальше. «Пора прекращать этот фарс.» Сейчас мне подумалось, что было бы не так страшно, сверни он мне шею прямо сейчас или по дороге в город. Не хотелось бы, чтобы он начал это исполнять прямо в центре Токио. От этой мысли у меня похолодело где-то внизу живота. «Да он же может делов на три пожизненных натворить. Сам слиняет, а я останусь и буду отвечать за это выступление. Вот так и закончится моя карьера без шанса на востановление.» «...» Мне так хотелось выпалить: «ДА ЭТО ЖЕ ХУЖЕ СМЕРТИ!» «Может Вы домой поедете, а?!» Я живо представляла себе, как с удовольствием отдаю Шинджуро экипаж и, тихо насвистывая незатейливую мелодию, топаю по дороге к ближайшей деревне, чтобы расстаться с еще одним своим украшением. Пару коротких вдохов, и я вновь пришла в себя. «Истерикой я себе никак не помогу. Сейчас главная цель — обозначить степень опасности и минимализировать ущерб. Сделанного не воротишь. Единственное, что остается — это разбираться с последствиями.» Вернувшись к экипажу, я, кряхтя и пыхтя, завалилась внутрь. Села, но дверь не закрыла. — При всем уважении, я с ума сойду в этой духоте. Ренгоку кивнул и отвернулся, опустив голову на грудь. Кажется он собирался поспать. Сейчас мне нужно было заставить себя с ним заговорить. На моем лбу появилась мелкая испарина. «Ха-а, с чего бы начать?» — Ренгоку-сан... Он наклонил голову вправо, так, чтобы челка отъехала в сторону, обнажая приоткрытый красный глаз. — Пожалуйста, отвечайте честно. Вы собираетесь выпивать? — Да. — Хах, — с губ сорвался нервный смешок. «Ну конечно же. С чего бы ему усмирять свою пагубную привычку. Ради детей не стал, ради меня тем более. Ну... Хотя бы честно.» Я нахмурилась и закусила губу. В голове было множество вопросов. «Зачем Вам это?» «Что Вы задумали?» «Какие у Вас мотивы?» Несмотря на разную формулировку, все вопросы были об одном и том же. Я пребывала в тупике, совершенно не понимая, как к нему подступиться. Я снова посмотрела на него. Мы вновь сцепились взглядами. Шинджуро тоже изучал... Нет. Скорее присматривался ко мне. Как если бы мы только что встретились в качестве попутчиков или были старыми друзьями и Ренгоку спустя годы разлуки старался высмотреть во мне знакомые черты. «Что у него на уме?» Не дождавшись, пока я продолжу, он пояснил. — Мне незачем доставлять Вам проблемы. Выпивать буду тихо у себя в комнате. — Похмелье? — На работе это никак не скажется. Могу гарантировать. Верилось в это слабовато. В памяти всплыло синее запястье Кëджуро и рассказы про долгое отсутствие отца семейства. «Это еще неизвестно, где он успел засветиться.» Горячий темперамент и алкоголь, по моему опыту, плохо дружили. Обычно, расшатанная алкоголем психика была крайне нестабильной. А что это значит? Правильно. Вспышки агрессии и склонность к насилию. «А сейчас аккуратненько...» — Ренгоку-сан, поймите меня сейчас правильно. Вы, бесспорно, красивый мужчина, — он скептично приподнял одну бровь, прищурившись, — Но для меня в первую очередь важна опрятность. Я нервно заправила челку за ухо, подбирая слова, чтобы не задеть хрупкую мужскую гордость. — И мыться надо... Кхм... Каждый день. Это прозвучало еще хуже, чем я ожидала, но как-то пояснять или исправляться я не стала. Шинджуро хмыкнул и иронично протянул: — Надеюсь, этикет и хокку наизусть учить не надо? — Нет, просто помалкивайте и не задавайте вопросов, не относящихся к Вашим прямым обязанностям, — произнося эти слова, я невольно испытывала дежавю. Сразу вспомнились дни, когда отец впервые поручил мне одну из очень важных задач - подбор личной охраны. Тогда-то в поместье и появились три реки: Фурукава, Курокава и Итикава. Выбирая их, я ориентировалась на свои потребности. Во-первых, они, естественно, были сильными. Во-вторых, они были приятны глазу, но при этом не привлекали внимание, чтобы с ними было не зазорно выходить в свет. В-третьих, покорность, преданность и гибкость. Каждый из них отлично ориентировался в критических ситуациях. Мы, конечно, не были лучшими друзьями до гроба и сохраняли приличную дистанцию, но я безмерно ценила каждого. И сейчас я поняла, что у меня не было достаточно времени, чтобы осознать их потерю. Курокава и Фурукава. Возможно, благодаря Итикаве, самому младшему из них, я только сейчас, оставшись одной, осознала, насколько слабая и беззащитная. На душе было пусто. — Ну, это я умею, — от грустных размышлений меня отвлек голос Ренгоку. — И еще. Я предпочитаю избегать прямых столкновений. Нужно отвлечь, убежать, сделать все, что угодно, чтобы не привлекать слишком много внимания... «Сказала женщина, которая метит в губернаторы.» — Слишком хлопотно потом с кейсацу разбираться. Вы же бывший охотник. Думаю, Вам это под силу. Ренгоку кивнул и, подумав мгновение, задал вопрос: — Вчерашний приступ... Я тут же поморщилась, вспоминая вчерашнюю ночь. — И часто у Вас такое бывает? Я откинулась на подушку сидения. — Нет, это было впервые. Думая об этом сейчас, я почему-то ничего не испытывала. Ни головной боли, ни звона в ушах. Никакого неприятного осадка. Будто вчерашний инцидент был сном. «Странно все это. Еще и жижа эта черная... Итикаву, вроде, тоже рвало. Может, мы вместе отравились?» От мыслей о еде в животе заурчало. «Жаль завтрак. Это был кацудон. Мой любимый.» «О том, что он мой любимый знал Кагая. Убуяшики вообще много всего знает.» В памяти всплыла наша первая встреча и его дурацкие птицы. От этих мыслей я невольно залилась краской. Воспоминания были еще свежи и нещадно били по гордости. Что бы я не сделала, всегда будет так, как решит Кагая. Я до сих пор не понимаю, как так получается, что я всегда действую в его интересах и при этом без ущерба для себя. «Ну мало ли в столице птичек жадных до наживы.» Утренние слова Кагаи что-то всколыхнули во мне. Сейчас мне отчего-то подумалось, что на решение Ренгоку помочь мне повлиял именно он. «Ну все. Кажется, я действительно законченный параноик. Ну и к чему Убуяшики садить в одну клетку лису и харрьера? В этом же нет никакого смысла. Неужели помощь Шинджуро - это и правда жест доброй воли в благодарность за спасение сына? В таком случае, мог бы просто кровь мне не сворачивать за то, что я нагло увела его семейную реликвию из погреба. Такую благодарность я бы и правда оценила.» Издалека послышался шум города. Еще немного, и мы почти на месте. Я заранее дала кучеру распоряжение ехать прямиком в местный салон. Ренгоку следовало помыть, побрить и одеть, а мне — подровнять волосы. Оказавшись на месте, я накинула широкополую шляпу и выскользнула из экипажа, поманив за собой Шинджуро. Он без слов последовал за мной. Завидев меня на пороге в таком виде, персонал тут же засуетился. Хозяйка быстро раздала поручения, и нас тут же развели по разным комнатам. Пока мне стригли волосы, я поручила одной из девушек на побегушках принести несколько комплектов одежды для моего спутника. Рубашки, хаори, хакама и дальше по классике. Стричь волосы Ренгоку я запретила, особенно челку. Не хватало мне еще дергаться от каждого его взгляда. Я задремала на какое-то время, пока одна из девушек колдовала над моими волосами. Через какое-то время меня разбудили осторожным прикосновением к плечу. — А? Что такое? — я потерла глаза. — Госпожа Хара, у нас проблема.

***

«Да ладно. Серьезно что-ли?» Я подошла, не веря своим глазам. Хотелось в голос засмеяться, но я сдержалась, выдавив только ехидный смешок. Белая рубашка плотно обтягивала торс и руки. Пуговицы натянулись и держались из последних сил. Несмотря на всю свою внешнюю угрюмость, Шинджуро выглядел до безобразия нелепо. «И ведь застегнули! Неужели после первой пуговицы ничего не поняли?» Улыбка то и дело норовила расцвести на моем лице. Я подошла ближе и не удержалась от того, чтобы проказливо стукнуть ногтем по пуговице на груди. — Мои глаза выше, госпожа Хара, — я не видела его лица, но в голосе сквозило явное раздражение. Мне даже подумалось ввести эту рубашку в его официальный дресс-код. —Ха-ха, я знаю. Ха-ха-ха, — я прикрыла лицо руками и отвернулась, отойдя на пару шагов и заливаясь смехом. Послышался треск, и я почувствовала как что-то маленькое больно ударило мне между лопаток, — Ай-яй-яй, ха-ха. Она... Она все-таки отлетела, ха-ха-ха. Я привалилась к стене левым плечом и ощутила резкий укол в локте, но мне было так весело, что я благополучно стерпела это. Кинув взгляд на застывших девушек, я, не переставая смеяться, ласково протянула. — Ха-ха, снимите уже это с него скорее... Ха... Пока он не убил никого своими снарядами... Ха... Я улыбалась, наблюдая за процессом. — Может, хотя бы отвернетесь ради приличия? — А Вы чего, смущаетесь что ли? — Нет, но я все еще уповаю на Ваше воспитание. — Очень зря. Стыд это не про меня. «Не в том возрасте уже, чтобы робеть от полуголого тела.» Мое внимание привлекли книжки с яркой обложкой, так заманчиво лежавшие на столе. Я взяла зеленую и с любопытством пролистала пару страниц. — Меня воспитывали не как породистую болонку для совершения брачных союзов. Он вопросительно посмотрел на меня. Я неопределенно повела плечами, читая первые страницы незамысловатого романчика. — Отец зашел дальше и вырастил не чью-то будущую жену, а дочь своего отца, — глаза пробежались по ещё одной странице, — Вы, может, и не знаете, но у благородных девушек всего один путь в отличие от простолюдинок. Ни за что на свете я так не благодарна отцу, как за ту свободу выбора, что он мне предоставил. Я закинула ногу на ногу и подняла взгляд от книги. Сейчас на Ренгоку была зеленая хакама и белое хаори. — М-да, зеленый абсолютно не Ваш цвет. «На одуванчик похож.» — Подберите ему что-нибудь черное. И голову бы тоже чем-нибудь прикрыть. «Хиджабом желательно. Больно яркая внешность.» Спустя еще пару переодеваний с моими комментариями Шинджуро подал голос. — Я думал, мы здесь на пару дней, а одежды берем, как на месяц-другой. Я вновь отвлеклась на чтение. — Терпи, самурай. Как там говорится? Нет цели, есть только путь? Вот и иди. Да, путь не простой, но... А-а! Да что за бред?! — все присутствующие тут же вздрогнули от неожиданной вспышки гнева, — Как эту мерзость вообще в печать пустили?! Я гневно перевернула обложку. — Ну естественно! Самиздат! Такую пошлость ни за что в жизни бы не пропустили! Любопытная прислуга не упустила момент, чтобы заглянуть мне за плечо. Одна из девушек неуверенно протянула: — А что, собственно, не так?... — Да как же ты не видишь?! — я хлопнула книгой по столу и ткнула пальцем в левый верхний угол правой страницы, а затем обвела пальцем большой участок текста на левой, — Абсолютная графомания! А это что такое?! Автор же сам себе противоречит! Я еще какое-то время поубивалась в агонии под странным взглядом Ренгоку. Остальные относились спокойно к моим вспышкам гнева. Весь обслуживающий персонал прекрасно знал, что дальше изощрённых ругательств это не зайдет. — Сжечь немедленно эту мерзость, пока я сама ее не разодрала! — девушка, которая до этого спросила, что не так, быстро схватила книжку и спрятала за пазухой, в панике выбежав из комнаты. Шинджуро нахмурился. — И стоило столько шума наводить из-за бредовой писанины? — Ой, ни черта Вы не понимаете. Даже объяснять не буду. Спустя какое-то время мы закончили примерку и спустились на первый этаж. Посвежевший Шинджуро радовал глаз. Казалось, что вместе с щетиной ему сбрили десять лет жизни. Я не переставала восхищаться его генетикой и метаболизмом. «Наверняка еще и ест сколько хочет и не толстеет. Эх, завидно. Все самое лучшее от природы урвал. Если бы у меня такое в жизни было...» Я подошла к хозяйке заведения, чтобы расплатиться. За спиной послышался знакомый голос. По коже побежали мурашки от шока. «Его!... Его не должно здесь быть!»