Полина

Гансу Кляйну — немецкому офицеру Вермахта было действительно крайне тоскливо, сиротливо и поистине грустно без своей любимейшей законной русской супруги.  С каждым новым наступающим днём эмоциональное состояние молодого немца лишь оставляло желать лучшего. Раз за разом. Молодой человек стал хуже погружаться в собственный ночной сон, да и в целом — сон и его продолжительность у Ганса очень и очень ухудшились.  Кляйн начал намеренно недоедать, а если и ел, то отнюдь без особого аппетита. А может, недоедание немца происходило абсолютно неумышленно: ведь немецкому офицеру каждый раз буквально «кусок в горло не лез», день ото дня. Франк Мюллер — прямой и непосредственный начальник Ганса Кляйна в полной мере чувствовал и всецело отдавал себе отчёт в том, что с его подчинённым в прямом смысле происходит что-то «не то», творится что-то неладное. При каждом новом взгляде на молодого парня Мюллер тяжело качал головой. Ганс неустанным образом просился и просился домой, в Берлин, где его до сих пор с трепещущим сердцем ждала юная русская жена, к тому же — сейчас беременная.  Душой и Сердцем Мюллер всё это прекрасно осознавал и даже — в какой-то степени и сочувствовал немецкому офицеру, чью молодость целиком и полностью украла страшная жестокая Война, однако всё, что касалось непосредственно службы — в этом командир Ганса Кляйна был твёрд, категоричен и именно поэтому — полностью непреклонен. Как-то раз, весьма ясным и довольно-таки прохладном осенним утром Франк Мюллер вновь соизволил посетить часть Ганса. Тот в крайне сдержанной манере поприветствовал своё прямое начальство, отнюдь не таким образом, как обычно — крайне почтительно и даже полувосторженно.  Разумеется, Мюллера данный факт очень и очень озаботил, и Франк позвал Ганса в его кабинет уже безо всяких этикетных «прелюдий», сызнова на «крайне серьёзный разговор».  — Вот что, Ганс, — начал Мюллер, не успел немецкий офицер плотно захлопнуть дверь собственного кабинета.  — Я вижу, ты ощутимо заскучал. Поблизости, ну как сказать, поблизости — километрах этак в шестидесяти пяти отсюда, имеется также очень и очень интересная деревушка, которую ты и твои солдаты почему-то ещё не посетили, — злобными образом усмехнулся Мюллер. — Так вот. Я сейчас тебе отдаю непосредственный приказ: бери своих ребят и поезжайте прямиком туда. Я уверен, там уж точно есть чем поживиться… И наверняка — полно молодых русских девок, к которым ты, как я успел заметить, так прикипел. Может, ещё себе кого найдёшь, кроме блондинки-то своей злосчастной, — самую последнюю фразу Франк произнёс со смехом в своём голосе. — Господин генерал, ну как можно-то, ей-Богу! У меня жена беременная! Я её и вправду очень сильно люблю! Я ни на кого больше в жизни не посмотрю! Да будь она хоть трижды красивой… Клянусь! — Не нужны мне твои клятвы, Кляйн! Мы сейчас с тобой — не перед алтарём стоим! — сморщился Франк Мюллер, со злостью отмахнувшись от своего подчинённого.  — Надеюсь, с клятвами ты полностью закончил?.. — Так точно, — еле слышно буркнул Ганс. — Так как называется нужная нам деревня, товарищ генерал? — А деревня называется Алешня. Да, вот точно так! Бери своих ребят и пулей дуйте туда. Мужиков Советских — сразу на расстрел. Всем скопом. И безо всякого рода разговоров. С бабами же делайте всё, что Вашей Душе угодно. Вообще вот ничего в этот раз не запрещаю — служба есть служба. Приступай к выполнению своих прямых обязанностей, Кляйн!  — Есть!.. — бодро отчеканил Ганс. — Товарищ генерал… — Ну что ещё тебе, что?., — Отпустите меня, всё же, к жене и ребёнку в Берлин?.. Хотя бы даже на весьма непродолжительное время. На большее — уже просить не смею. Никоим образом. Мне бы хоть одним глазком… повидать их… и удостовериться самолично, что у моей семьи всё хорошо… — Замучил ты меня с этим… Ох, замучил. Гм… На «весьма непродолжительное время», говоришь, Кляйн?.. Хорошо, «на весьма непродолжительное время», я всецело подумаю над твоей просьбой… — Огромное спасибо Вам, товарищ генерал! — в неконтролируемом приступе радости и полнейшего Счастья, Ганс Кляйн порывался было обнять Мюллера, однако тот грубо остановил парня своей твёрдой морщинистой рукой: — Отставить фамильярности, Кляйн!.. Выполняй мой приказ, сейчас же приступай к нему! — Есть, господин Генерал! — в очередной раз чуть ли не выкрикнул молодой немецкий офицер и проводил Франка Мюллера аккурат до самого выхода из немецкой части.