Полина

Осень 1942-ого…                  Берлин, Германия. В тот самый вечер, когда немка Эмма Вальтер увидела свою беременную соперницу, всецело и полностью лежавшую, а если быть ещё точнее — распластавшуюся на полу, совершенно без чувств, Душой Эммы овладело полнейшего рода смятение. В самом деле, немка не могла до конца понять своих чувств: с одной стороны, Душу Эммы охватывало сильнейшего рода торжество, с другой же стороны — немке неимоверно вдруг стало жаль беременную русскую, по-настоящему жаль: как женщине женщину. И именно последнего чувства Эмма Вальтер, в самом деле, испугалась. Поэтому так скоропалительно покинула территорию богатого поместья Кляйнов.  Эмма и вправду в полной мере до конца не знала: а что же в действительности она думала о Полине Орловой, как она на самом деле относилась к своей сопернице, и от этого женщине было ещё ужасней в моральном смысле, ещё непонятнее. Фрау Вальтер распивала очередную бутылку красного вина, когда совершенно внезапным образом отворилась дверь, и на пороге её гостиной возник теперь уже нынешний возлюбленный: Ричард Майер.  — По-моему, врач совсем запретил тебе пить, — раздался сухой мужской голос у Эммы над ухом.  Миг — и мужчина вырвал из цепких рук своей возлюбленной бутылку вина, которую она преспокойно опустошала в этот самый момент, прямо из горлышка. — Прости… Сорвалась… Вот сегодня — всецело сорвалась… — тотчас же замялась Эмма. — Есть повод?.. — между тем, строгим образом спросил немец.  — Есть, но тебе не понять… — сглотнула фрау Вальтер, отчего-то поспешно пряча красивые глаза. — Отчего же?.. Расскажи, быть может, я пойму. По крайней мере, всецело постараюсь тебя понять. Не держи всё в себе, Эмма, не усугубляй своё и так очень шаткое эмоциональное состояние… — Майер приземлился рядом с Фрау Вальтер, силой взял её руку, однако принялся моментально поглаживать нежное запястье девушки. — Ричард…  Пойми меня правильно… до конца меня пойми… пожалуйста. Я совсем не могу, отнюдь не имею ни малейшего права рассказать тебе это… — Почему, милая?.. Но я же правда волнуюсь за тебя!..  У меня просто сердце не на месте… — голос молодого парня Внезапно сорвался на шёпот.  — Дорогой, с моей стороны, это будет считаться полноценным предательством, —  также зашептала Вальтер в порыве чувств. — Это всецело касается Ганса?.. — совсем серьёзно спросил вдруг молодой немец.  — Да, — честно призналась Эмма и стремительным образом опустила глаза в пол. Майер помолчал с несколько секунд,  затем — всё таким же серьезным тоном своего голоса начал говорить: — Милая… Что бы с нами ни произошло какая бы беда, не дай, конечно, Бог, ни пришла в наш дом, помни: я безумно люблю тебя, и ты всегда можешь полноценно мне доверять, не ожидая абсолютно никакого подвоха.  Я уж точно не стану критиковать или осуждать тебя.  Что же касается моей безмерной Любви к тебе: её хватит на нас двоих с головой… Поверь мне. И я в полной мере пойму и приму, если ты до сих пор любишь Ганса… — Ганс женат!.. — выкрикнула Эмма с чистым отчаянием, которое сейчас явно прослеживалось в её голосе. — Хм… Вот даже как? И когда это он только успел жениться?.. Ведь, насколько я помню, мой хоть и бывший, но лучший друг сейчас воюет на Восточном фронте… — Там и успел, — хмыкнула Эмма, перебив своего возлюбленного. — Встретил русскую?.. Унтерменшу?.. — уточнил молодой немец весьма и весьма неодобрительным тоном.  Фрау Вальтер лишь коротко кинула, по-новой потянувшись к бутылке с вином. Сделав огромный глоток прямо из её горлышка, немка начала вещать: — Встретил какую-то молодую… Чистую русскую…  Юную и действительно… безумно-безумно красивую…  Написал родителям, что женился на ней, прямо там, на чужой земле, в Советском Союзе.  И теперь вот… она ждёт от него ребёнка, живот уже большой…  Она живёт сейчас у его родителей: уже поместье к рукам прибрала… того и гляди выселит, со дня на день, почтенных Герра и Фрау Кляйн, — ненавистно выплюнула Эмма и в очередной раз приложилась к злосчастной бутылке. — Абсурд!.. Полный абсурд! — наконец подал голос Ричард. — Я надеюсь, почтенные Герр и Фрау осознают, что это всё — полнейший бред, и что эта Унтерменша — просто-напросто обыкновенная аферистка?.. — возмущённо воскликнул молодой немец, плохо скрывая сейчас свой шок и полнейшего рода отвращение. — В том-то и дело, что нет, – весьма горько усмехнулась Эмма Вальтер.  — Мне кажется, старики решили молча терпеть эту русскую девку всецело ради единственного сына… – Это действительно полнейший бред. И очень странно для самого Ганса, — решительно заключил любовник Эммы Вальтер и слегка приобнял немку. — И что ты намерена дальше делать?.. — Не знаю. Но в любом случае, я этого так не оставлю… Эта Унтерменша больше не будет жить в доме почтенных и дорогих мне людей, — злобно усмехнулась Фрау Вальтер и запила клокочущую внутри злость огромнейшим глотком красного вина. Брови Ричарда Майера удивлённо поползли вверх, и он в полной мере не нашёл, что же можно в данный момент ответить своей горе-любовнице на такое весьма смелое заявление.