Полина

Берлин встретил новый, 1943 год весьма сдержанно и холодно: и без того не очень хорошая ситуация на Восточном фронте ежедневно ухудшалась.  Однако Полина Орлова и Ганс Кляйн теперь уже не придавали страшнейшей Войне совершенно никакого значения: у законных супругов отныне были абсолютно другие приоритеты. И это — их собственная семья и полноценное благополучие оной.  Аккурат к пятнадцатому января Нового, 1943 года, Ганс Кляйн уже начал целиком и полностью, всё же, с некоторого рода трудом, однако самостоятельно передвигаться по огромному богатому немецкому поместью собственных родителей.  Доктор, который еженедельно, а точнее — целых три раза в неделю посещал Кляйна-младшего, с особой на то тщательностью каждый раз осматривая ранее раненого, несколько раз отмечал у бывшего офицера Вермахта крайне положительную динамику. И в конце концов, Ганс, разумеется, не без помощи своей любимой Полины, начал спускаться в столовую и принимать пишу вместе со всеми, а затем — практически ежедневно гулять вместе со своей законной супругой гулять в огромном красивом саду поместья Кляйнов, да и просто — ходить по его обширной и необъятной территории. Полина Орлова-Кляйн, наблюдая за успехами собственного мужа, отнюдь не могла сдержать слёз абсолютнейшей радости, Счастья и умиления. Юная беременная девушка в действительности крайне пылко и трепетно любила своего немца, и именно по этой самой причине воспринимала Счастье Ганса как своё собственное. Стоит также отметить и то, что с тех пор, как молодые люди совершенно перестали скрывать свои встречи ото всех обитателей немецкого поместья, Ганс Кляйн и Полина Орлова практически не расставались. Если только, на ночь. Лишь сон имел полноценную на то возможность по-настоящему влюблённых друг в друга молодых супругов. Двадцатого января 1943 года Полина Орлова-Кляйн по обыкновению, под чутким надзором слуги Кляйнов, совершала свою крайне долгую по времени прогулку в огромнейшем саду поместья. Молодая девушка уже возвращалась обратно, аккурат к парадному входу презентабельного немецкого дома, как внезапно Полина самолично заметила то, как к ней ежесекундно приближается какая-то человеческая фигура… Было ещё совсем светло, и Советской девушке не составило абсолютно никакого труда разглядеть в наступающем на неё человеческом силуэте крепкого по телосложению мужчину. И даже — окончательно узнать оного… Наконец, мужчина подошёл к Полине вплотную и только после этого — начал своё вещание: — Добрый день! Вы, как я понимаю, жена моего лучшего друга? — весело проговорил Ричард, нарочно членораздельно и в крайней степени медленно, целиком и полностью для того, чтобы Советская девушка поняла его немецкую речь.  — Добрый день! Да, Вы совершенно не ошиблись. Я — законная жена Ганса Кляйна. А Вы сами — если я сейчас не ошибаюсь, действительно его бывший лучший друг? — очень бегло ответила блондинка по-немецки.  — Совершенно верно, — слегка хохотнул Ричард и молниеносно добавил: — До меня тут дошёл, в некотором роде слушок, что Ганс, всё-таки, вернулся домой… — Да, и это тоже правда, — кивнула Полина, приветливо улыбнувшись.  — Вы знаете, это очень замечательно. Я бы даже сказал — абсолютно превосходно! Кстати, у Вас очень красивая улыбка… — вдруг с бухты-барахты томно выдал молодой немец, тем самым заставив Орлову покраснеть на морозе до самых кончиков ушей… — Спасибо большое… — смущённо пробормотала Полина, абсолютно сейчас не имея ни малейшего понятия, как же реагировать на комплимент. Девушка выглядела абсолютно сбитой с толку. — Это правда. Я всегда говорю вслух лишь то, что сам вижу и подмечаю. А вообще, сейчас я бы хотел рассказать Вам истинную цель своего посещения: я неимоверно жажду окончательно помириться с Гансом. И возможно даже — попросить у моего лучшего друга за всё прощения. Я слышал также и то, что Ганса довольно-таки тяжело ранили на Восточном фронте. Это достоверная информация?.. — К сожалению, да, — сызнова кивнула русская блондинка.  — Мне очень жаль… По-настоящему жаль, — тяжело вздохнул Ричард и прибавил отчего-то: — А Вы и вправду очень и очень красива, я действительно всецело понимаю Ганса как мужчину, — задорно улыбнулся немец и заглянул Полине прямо в бездонные красивые глаза… — Задарили Вы меня комплиментами, — в свою очередь, улыбнулась Советская девушка с лукавым и вороватым видом.  — Но ведь это даже не комплименты, это — чистейшая правда! Я никогда-никогда не вру, а такой прекрасной девушке как Вы — тем более не хочется этого делать… — Быть может, мы прямо сейчас пройдём в дом? — поспешно перебила Ричарда Полина, рывком облизнув пересохшие на морозном воздухе губы.  На самом деле, Орлова-Кляйн уже и не знала, куда и деваться от тотальной неловкости и абсолютного смущения. То, что Ричард делал ей такого рода, весьма недвусмысленные комплименты, по сути, ей, замужней женщине, показалось самой Полине донельзя странным и весьма подозрительным. Тот факт, что Ричард преследует какие-то свои корыстные цели и интересы, не оставлял беременную девушку в этот самый момент ни на секунду.  — Но раз Вы так настаиваете поскорее провести меня в дом, что ж, я полностью готов, — Ричард в очередной раз обезоруживающе и даже — слегка кокетливо улыбнулся блондинке, однако Полина Орлова решила сделать полноценный вид, что совершенно этого не заметила.  — Ганс сейчас спит, у него по расписанию послеобеденный сон. Однако Вы можете подождать его в столовой,  — подала голос Полина, когда они вдвоём подошли вплотную к парадным дверям богатого поместья.  — Спасибо Вам большое! Так и сделаю, — оповестил Ричард свою собеседницу, и, наконец, они с Орловой по очереди переступили порог шикарного особняка Кляйнов.