Полина

Двадцатого января 1943 года.  — Ну что же Вы стоите на пороге?.. — весьма и весьма нерешительно молвила Полина по-немецки, чуть поколебавшись, однако, всё же, отыскав в себе достаточно моральных сил заглянуть прямо в глаза молодому мужчине.  Ричард, благодарно улыбнувшись Советской девушке, бодро зашёл внутрь богатого поместья. Сара Цюреф тотчас же вышла в прохладную и просторную прихожую и, совершеннейшем образом не зная, как именно ей следует реагировать на ситуацию, которая прямо сейчас перед ней разворачивалась, еврейка просто-напросто в удивлении застыла в единственной позе. — Добрый день, Сара! — вежливо воскликнул Ричард и, совсем не дождавшись ответа, прошёл далее, прямиком в светлую столовую. Полина Орлова, тотально сгорая от стыда и смущения, в тот же самый момент просеменила вслед за крайне энергичным немцем. — О! Тут совершенно никого нет! — сообщил бывший друг Ганса Кляйна очень и очень разочарованным тоном, рывком повернувшись к донельзя красивой беременной блондинке. — Как я уже говорила, мой муж сейчас… отдыхает, — вымолвила Орлова-Кляйн отчего-то гораздо более решительным тоном. — Это не составляет абсолютно никакой проблемы: я в состоянии, а главное — располагаю достаточным количеством времени и желания, чтобы подождать пробуждения моего бывшего лучшего друга… — … Быть может, Вы голодны? — стремительно перебила Полина Ричарда. — Да, перекусить бы я действительно сейчас не отказался…  — Я подам Вам еду… — Милая девушка… — внезапно очень дружелюбно улыбнулся немец.  — Видите ли, в этом опрометчивом шаге со стороны Вас нет совершенно никакой необходимости… — Отчего же?.. — Ваш огромный и красивый дом полноценно располагает прислугой, поэтому Вам и вправду не имеет никакого смысла утруждаться… Уж поверьте мне на слово, — на этом самом моменте Ричард беззастенчиво подмигнул Орловой. — Ах, да… — замялась та и сразу же густо покраснела.  Что очень и очень хорошо заметил молодой мужчина. Наконец, в столовую вернулась Сара, и Полина буквально выдохнула с неимоверным облегчением: Советская девушка совсем не привыкла находиться наедине с посторонним мужчиной, особенно, тем, кто явно слегка, но, всё же, положил на неё глаз, как это успела заметить сама блондинка.  Полина Орлова только-только начала привыкать к обществу своего немецкого мужа, а тут — совершенно посторонний ей человек… Нет, Советская гражданка едва ли этого выносила. — Сара! Подай, пожалуйста, гостю обед! — командным тоном приказала Орлова-Кляйн, хотя это у неё вышло и вправду из рук вон плохо. Тем не менее, у Сары Цюреф оказалось достаточно такта и мудрости, чтобы поддержать своеобразную «игру». — Слушаюсь, хозяйка, — еврейская домработница сделала почтительный книксен. Вскоре Ричард был очень сыт и в крайней степени доволен, что в действительности отразилось и на его лице. Немец с наслаждением допивал предоставленную ему порцию свежего молока, как вдруг в прихожей послышались чьи-то тяжёлые шаги… Полина вмиг ощутимо напряглась и даже — немного сжалась всем своим телом. Напротив, сам Ричард сейчас выглядел очень и очень оживлённым, если не сказать — радостным. Миг — и в столовую вошёл тот самый человек, которого Ричард так жаждал увидеть всё это время: Ганс Кляйн. Увидев свою любимую женщину, Ганс вмиг просиял, а Полина Орлова в ту же самую секунду бросилась в объятья своего законного иностранного супруга. — Любовь моя… Почему же ты сразу не оповестила меня о том, что направляешься на прогулку?.. Я весь извёлся, пока искал тебя… — торопливая немецкая речь, прерываемая лишь бесконечными рваными поцелуями… — Милый, я решила в действительности не беспокоить твой чуткий сон… — весело рассмеялась беременная девушка. — Больше меня так не пугай. Я надеюсь, мы правда с тобой договорились?.. — Конечно, дорогой мой Ганс… Воцарилась полнейшая тишина: немец и русская по обыкновению углубились в крайне продолжительный обоюдный поцелуй. Бывший друг Кляйна-младшего терпеливо ожидал, пока молодые влюблённые до конца насладятся друг другом. Он созерцал Полину и Ганса, и на устах его прямо сейчас появилась улыбка. Удивительно, но в этой самой улыбке сейчас не было и тени коварства, обмана или иного, крайне нехорошего умысла. Это действительно была самая добродушная улыбка, которая только может быть на всём Белом Свете. Ричард тепло улыбался, глядя на истинное Счастье юной Советской девушки и своего бывшего лучшего друга, будто оно являлось его собственным, будто это он сейчас страстно целовал Полину, а не Ганс. В тот момент, как Кляйн-младший и русская блондинка, с неимоверным трудом, но "отлипли" друг от друга, Ганс, наконец, понял, что в столовой, кроме его жены и Сары, сейчас пребывает ещё кто-то… И этот кто-то — совершенно посторонний. Как только Кляйн-младший полноценно заметил своего бывшего лучшего друга, мирно попивающего маленькими глоточками свежее молоко из стакана, Ганс глубоко вздохнул. А затем — отчего-то даже слегка улыбнулся Ричарду. Конкретно этого шага от бывшего офицера Вермахта не ожидал абсолютно никто… — Здравствуй, Ганс… — чуть слышно начал беседу Ричард. — Ну здравствуй, — громко и чётко ответил Кляйн-младший, отчего-то всё ещё улыбаясь.