Языковой барьер

В начале последнего учебного года в класс приходит новенький, ничего необычного, хотя вопрос о том, а на кой чёрт он пришёл в 11 классе за год до выпуска, стоял. Какой-то мальчик-иностранец, мешающий в разговоре, кажется, всевозможные языки. Август был то ли голландцем, то ли кем-то ещё. Одноклассники яро пытались разобраться в этом, однако после объяснений сливались в непонятках. Со временем попытки прекратились и многие попривыкли к парню, начиная проводить с ним много времени. Всё-таки Август был достаточно умным молодым человеком, а ещё и полиглотом, поэтому с ним было интересно вести беседы как на русском языке, в котором он был ещё не так хорош, так и на других, по типу английского или немецкого. Дима же знает дай бог английский, отчего вести беседу с Августом с каждым разом становится всё более неловко. Дубин честно пытался заобщаться с новеньким, как и его друзья, но из-за плохого знания иностранных языков попытки были тщетны. С переводчиком было бы глупо рядом стоять. Наилучшим вариантом было притихнуть и больше не возникать рядом. Школьники злые люди. Никогда не знаешь из-за чего над тобой начнут смеяться. Вот Диме и не хотелось в последний учебный год стать объектом насмешек, уже пройденная в другой школе тема как никак. — Почему ты не хочешь общаться с ним? — в очередной раз спрашивает кто-то и Дима тяжко вздыхает, пряча лицо в ладонях. — Я же говорил… я сейчас весь в подготовке, у меня нет сил порой даже с мамой поговорить, — парень не знает в какой раз он использует этот аргумент для подобных вопросов. — Я уж молчу про разговоры с кем-то из вас. — Ладно-ладно, умник ты наш, — девушка понимающе кивает и уходит к другим до конца перемены. Юля несомненно была прекрасной девушкой вообще и хорошей подругой для Димы. Добрая, понимающая и до жути заботливая (и именно поэтому раз в два дня она написывает Диме с вопросами о его состоянии). Они дружили с класса девятого, когда Дима перевёлся в нынешнюю школу. В прошлой он стал объектом насмешек в классе седьмом, два года продержался, после чего уговорил маму перевести его в другое место, иначе никакой нормальной подготовки к экзаменам не ждать. Да и порядком поднадоело выслушивать каждодневные оскорбления на пустом месте. Его дразнили то ли за лишний вес из-за играющих гормонов, то ли за очки. А может и за всё сразу. С начала учёбы прошло всего ничего. Полтора месяца, за которые из удивительного произошло лишь то, что главные оболтусы класса взялись за ум и начали активно посещать как обычные школьные занятия, так и дополнительные консультации по определённым предметам. Дима же всеми этими подготовкам промышлял уже несколько лет, хотя уверенности в себе это не прибавляло. Уже скоро нужно будет по новой подтверждать предметы, которые придётся сдавать в конце года, а мысли о том, эти ли предметы действительно нужны становились всё навязчивее и навязчивее. В девятом классе Дима, впрочем как и многие по школе, сдавал обществознание и ради интереса географию. Его подталкивали сдавать информатику, мол, она легче и легко набрать минимум, но парню было на тот момент интереснее считать солёность морей да писать ту кучу народов, которые ранее проживали на территории России. Тогда за предметы Дима получил отлично, почти везде максимум баллов. Конечно, математика немного подвела, но 16 баллов его тоже вполне устраивали. Математика в принципе не была его коньком. Физика, в которой расчётов было не меньше, шла очень даже неплохо, а вот математика… не укладывалась как-то. Даже сейчас, когда он уже в 11 классе и ему вот-вот сдавать ЕГЭ, решение процентов так и не укладывается в голове. Умные мысли по этой теме мелькают, но не становятся чем-то единым. И вот сейчас, уже сидя в кабинете математики, Дубин молится на то, чтобы сегодня они изучали-повторяли какую-нибудь тему, а не по очереди выходили к доске решать несчастный ЕГЭ. Многие же преподаватели считают, что даже если в классе профильную математику сдают пара-тройка человек, то её нужно уметь решать абсолютно всем. Бедные ребята с базой, которые через не хочу решают на несчастных уроках то, что им не пригодится. Впрочем, профильникам от этого не лучше. Вот и выходит, что подготовка по математике на нуле в обоих случаях. Помогут репетиторы да сила воли с желанием самостоятельно дома изучать материал. — Это кошмар, — вздыхает Дима, скидывая в комнате рюкзак и плетясь к маме на кухню. — Ну ты представляешь, опять! Опять мы решали несчастную математику, которая большинству не нужна. Ну не понимаем мы этот профиль. Не по-ни-ма-ем, — прям по словам произносит парень, активно жестикулируя руками, отчего женщине становится смешно. Она прикрывает рот рукой, скрывая смешок и понимающе кивая сыну. — Мам!.. Это правда ужасно. Зачем мне их профильная математика, если я даже базовую осилить не смогу? — Я всё понимаю, сынок, но я уверена, что ты со всем справишься. Садись ужинать, Вера скоро тоже придёт. Дубин очень любил и маму, и сестру. Поэтому как можно быстрее старался оказаться дома даже после дополнительных занятий, чтобы побыть с ними. Вера была немного постарше и уже училась в университете. Была буквально ходячим примером для своего младшего брата, хотя сама считала, что младший Дубин будет поумнее и способнее. Подобные вечера, как этот, когда Дима приходит после занятий домой, дожидается старшую сестру и ужинает вместе с ней и мамой, после чего все или сидят какое-то время вместе, или разбредаются делать дела, случались достаточно часто. Так незаметно подобралась и зима, когда наступал первый экзамен и уровень стресса в организме учеников поднимался всё выше и выше. — Да всё ты знаешь, Дим, — Юлия, как главный подбадриватель класса, тормошит друга за плечи, прося не паниковать. — Сдашь ты всё. Что начинается то? Ты посмотри на оболтусов наших, они в себе очень уверены и ты в себе будь. Толку от этих слов, конечно, нет, но девушка хотя бы пыталась. Она ещё в девятом классе просекла, что Димка из тех ребят, кто много паникует, говорит, что не сдаст и в итоге получает наилучший результат. Ну и что у этих людей в голове? — Dmitry', у вас всё хорошо? — неизвестно откуда возникает рядом с ними Август, влезая в разговор. — Бледность вам идёт, но может вам стоит обратиться в медицинский пункт? Август всеми силами пытается говорить без акцента, но всё же этот момент очень слышен в речи. Да, одноклассники его научили многому за эти полгода, особенно различным ругательствам, но Хольта так просто на подобное не переучишь. Слишком культурным оказался. — О, Август! Вот скажи ты ему, что он всё сдаст. Меня уже отказывается слушать, — Юля разворачивает друга к иностранцу и ждёт чуда. — I'm sorry. I don't think my words will help him. Дима обречённо смотрит на Хольта и кивает. Да, ему мало что сейчас поможет. Только если баночка успокоительного. До начала экзамена был ещё час, всех собрали за кучу времени до. Никто никогда не объяснял для чего это. Видимо это интересное зрелище — куча школьников, треть из которых сидит на грани отключки от стресса, ещё треть приводит их в себя, а остальные кто во что горазд.

***

— Dima? — Август замечает замешательство на чужом лице. Он снова перешёл на другой язык при разговоре с Димой. — I'm sorry, I forgot myself. — Я так математику никогда не пойму. Не сдам. Не поступлю. Облажаюсь перед все- — Тихо, — Хольт накрывает ладонью рот парня и вздыхает. А теперь проясним ситуацию. На дворе — январь месяц. Один экзамен позади, осталось ещё четыре или пять, смотря кто сколько сдаёт. И если русский язык, обществознание с историей ему неплохо давались и в принципе уверенность в них была, то математика заставляла чуть ли не плакать. И так уж вышло, что Августу нужна была помощь с русским языком (не матерным, а простым), но многие ребята из класса сразу же исчезли с поля зрения, лишь бы не помогать. Мол, у них своих проблем полно. А Дубин с чего-то решил согласиться. — Хватит, please. Ты справишься. Я успею тебе помочь. — Учитывая, как ты часто переходишь на немецкий или ещё на какой-то язык, то ничего мы не успеем, — Дубин откидывается на стуле и закрывает лицо руками. — Я безнадёжен. — Мы можем отложить математику и ты поможешь мне с другим экзаменом. Хорошо? — Ладно, давай. Неси сюда сборники, будем смотреть с чем у тебя ещё проблемы. И примерно такие диалоги стабильно возникали через раз. Они занимались либо у Августа дома, либо в библиотеке до её закрытия. Звать к себе домой Августа Дима просто-напросто боялся. Во-первых, по сравнению с хоромами, в которых жил Хольт, квартира Дубина выглядела очень ущербно. Во-вторых, в присутствии мамы или сестры это всё было бы очень неловко. Дима и так чувствовал себя неловко рядом с Августом, когда им приходилось общаться в школе. Один продолжал мешать языки в общении, другой продолжал ничего не понимать.

***

— Dima. — А? — Дубин отрывается от проверки решённых Августом заданий по русскому и поднимает на него голову, хлопая глазами. — Ich mag dich. — Чего? Август, я же не понимаю ничего, кроме английского. Хотя даже на нём я не способен полностью переварить всю твою болтовню. За окном апрель. Дима стал в математике куда увереннее себя чувствовать, задачи решались с примерами легче, результаты становились лучше. Хольт в русском тоже стал лучше. По мнению Димы, в текстах стало меньше логических ошибок по сравнению с тем, что было в начале их совместной работы. — Пока подумай, как это будет звучать на русском, а я проверю до конца, — Дубин отмахивается и утыкается обратно в задания. На этот раз ошибок почти нет, не считая сложных заданий, где парень и сам порой тупит. Но это ничего, немного времени ещё есть на подготовку. Август выдыхает и засматривается на Диму. Светлые волосы всегда привлекали к себе много внимания, а очки дополняли образ умного парня. Это не стереотипы и прочее, просто эдакое мнение Хольта об однокласснике. Дима в его глазах был безумно красивым, хотя на первый взгляд ничего такого сверхъестественного в нëм не было. Видимо, всё-таки большой багаж знаний впечатлил иностранца. — Ты мне нравишься. Август переходит на русский и поднимает взгляд на застывшего Дубина. Вот же ж… смутил всë-таки. Может не стоило озвучивать перевод? То, что многие не понимают речи Хольта на других языках, обычно давало ему преимущество, но в этой ситуации всё шло будто против него. — А. Me too? You too? Вот чëрт… — Димины попытки ответить на другом языке превращаются в какую-то клоунаду по его мнению. Он как обычно прячет лицо в ладонях и мотает головой, чувствуя как краснеют щëки. — Прости… Извини, Август. Это позор. Прости. — Я тебя понял, Dima, — Август обходит стол, за которым они занимались всё это время, и присаживается на соседний стул, обнимая блондина за плечи и тихо хихикая с его неловкости. — Мне тоже стыдно бывает, когда я говорю на вашем языке. Он мне трудно даётся до сих пор. Дима притихает, как только его обнимают. Только сейчас он обращает внимание на то, какой приятный по запаху одеколон использует Август. Не слишком жëсткий и резкий, но и не слишком сладкий. Золотая середина. Однако эти мысли гуляют в голове недолго и резко приходится вспомнить в какой ситуации они оба находятся. Они оба признались в чувствах. Не так ли? Август прямым текстом, Дима же неловкими попытками. Языковой барьер дело ужасное, не зря ведь в статьях в интернете писали про то, что этот барьер является одним из самых тяжёлых при коммуникации с людьми. Осталось понять, что им теперь делать. — Слушай, Август… — Дима мнётся, пытается отстраниться. — Я понимаю, что мы симпатизируем друг другу и всë такое, но давай вернёмся к заданиям. — Can we start dating? После заданий отдохнём? — Да. Это «да» многое значит. Дубин прекрасно понял вопрос, что был задан на английском. И на него ответ был тоже «да». Что именно имел в виду парень, отвечая таким простым, но порой важным словом, молодые люди обсудят лишь через время. Оба понимали, что если сейчас правильно не завершить их занятия, хотя скорее страданиями над кимами, то впоследствии будет тяжело к этому вернуться. Чувства чувствами, но учёба сейчас важнее. К тому же… Если всё будет действительно хорошо, то их ждёт увлекательное лето, когда выпускники пытаются поступить и нагуляться в один момент. И если Хольт может спокойно оплатить себе обучение, просто потому что так судьба сложилась, то его чудесному Dime нужно и дальше пахать как лошадь, лишь бы поступить на бюджет. Но об этом позже… Спустя час, когда Август уточняет про их отношения, старается зацеловать лицо Димы (у него прилив нежности на радостях) и в принципе старается удержать сопротивляющегося блондина в своих руках, он получает негромкое «да» вперемешку со смехом и просьбами не зацеловать до смерти. Поступать же ещё!