Нарываешься?

- Проблемы? - Никаких. - А мне кажется, что проблемы у тебя есть, Гром. - Нарываешься? - Нарываюсь. Хазин кисейно закидывает ногу на ногу, демонстративно ставит их за пределы стола, чтобы каждый кто проходит, обязательно споткнулся об дорогие ботинки из какого-то московского бутика. Игорь только глаза закатывает и отворачивается обратно к своему столу, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд нового сотрудника отдела. «Я здесь, чтобы набраться опыта, а не потому что сам захотел оказаться в этой вашей питерской помойке». Да-да, вешай побольше лапши на уши, подумал тогда Гром, когда Петя без особого энтузиазма пожал ему руку и так лицо скривил, словно дотронулся до мусорного мешка без перчаток. Заноза редкостная. Таких сволочей на своей практике Гром еще ни разу не встречал. Даже с преступниками было как-то полегче всегда. Да, жизнь в их отделе не сахар, многое делается не так, как хочется следователям и остальным сотрудникам, но находиться двум майорам на одном этаже - это уже какой-то коллапс необъяснимого уровня. Прокопенко только руками разводит, мол, Игорёк, так надо, потерпи немного, а у Игорька глаз дергается и очередной карандаш в руке ломается, стоит только Хазину открыть свой ебливый рот. Рот у него и правда был то, что надо. Постоянно вбрасывал какую-то чушь и пакость, кривился непонятно и губы дул, словно капризный ребенок, у которого отняли конфету. Одним словом - местный мажорик. Про таких часто говорят «золотая ложка во рту». Гром же считает, что у Хазина золотая ложка еще и в жопе глубоко застряла, только вот никто вытащить её не может, а Петя глубже её запихивает и сидит довольный, как принцесса на горошине. И как он только дожил до своих лет с таким характером? «Важный московский хуй» ⁃ Ты этот хуй еще не заслужил, Игорь, - Хазин в очередной раз усмехается, щурит глаза и подпирает щеку кулаком, не прекращая любоваться напряженным профилем Грома, который только что был застигнут врасплох. Ручка в его руках противно дергается и стучит по папке с документами. ⁃ Сука.. Вслух сказал? - тушуется Игорь, поворачивает голову и чешет затылок, даже не думая о том, как будет выкручиваться из этой ситуации. А надо ли оно вообще? ⁃ Вслух, - соглашается Хазин, смеется - как же противно - и всё-таки возвращается к своей работе, листая бумаги с очередного убийства. Веселится, придурок. Сразу как засиял, стоило только обратить внимание на его важную павлинью персону. Петух общипанный. А потом и для петуха наконец-то находится серьезная работа. После недельного застоя это ощущается, как мощный прилив сил и адреналина, на котором хочется двигаться всегда и везде. Чистый кайф даже в трезвом виде. Оперативные группы, очные ставки, перестрелка, захваты и езда на большой скорости - вот ради чего стоит всё-таки жить и работать на благо полиции. Так думает Гром и, кажется, Петя разделяет его мысли. У Пети глаза бешеные, как пять рублей, дышит он через рот и очень часто, пока чешет дулом пистолета себе шею. Завораживает. Теперь Гром не может оторвать взгляда от него - закуривает и затягивается Хазин лучше, чем на экране любого второсортного порно ночью по Рен-тв. Вот что значит человек, который любит свое дело и то, чем он занимается - этот огонь в глазах ни с чем нельзя перепутать. Игорь соврет, если скажет, что не привстал от такого зрелища. Они отмечают свою маленькую победу - трое с поличным - в небольшом баре около отдела. Далеко не стали ходить, потому что все и без поездок на машине уставшие, потому что всегда можно остаться на ночь в камере и утром «свеженьким» выйти на работу. Ребята с отдела нападают на настойки, а Хазин заказывает коктейль, а потом сразу же скрывается за дверьми туалета под предлогом помыть руки и, кажется, попудрить носик. Насчет последнего Гром скептично изгибает бровь - помнит, что Петя в своей Москве был хвалёным сотрудником ФСКН, а значит грешки за душой имел не абы какие. Возвращается Петя быстро, еще более жизнерадостным и энергичным, чем был до этого, а глаза все такие же бешеные. Либо пудра для носа была слишком веселой, либо адреналин не хочет отпускать тело, накачивающее себя сейчас коктейлями один за одним. И, как оказалось, эти действия правда будут иметь последствия. Хазин грубо заталкивает Игоря в одну из кабинок барного туалета, не дает ни единого шанса на сопротивление, улыбается, гад. Его рука на затылок Грома давит, запрещает отстраняться, а язык уже вовсю по-хозяйски во рту орудует, пока вторая рука пытается нащупать ремень на джинсах Грома. Игорь в легкой растерянности, но думает о том, что это - отличная возможность, чтобы отомстить Хазину за его пизданутое поведение, которое подняло на уши весь отдел и чуть не довело самого Грома до ручки. Мыслей о том, что это как-то по-гейски, не возникает. ⁃ Допрыгался, сучонок, - шипит Игорь, кусает больно за губу и отталкивает от себя Хазина. У Пети глаза шальные, сальные совсем, а улыбка все такая же идиотская и ручонки постоянно пытаются уцепиться за пряжку. Гром от поцелуя чувствует едва горьковатый привкус и понимает, что в своих догадках про ФСКН не ошибся. Хочет воспользоваться ситуацией - или Игорем? - пока обдолбанный? «А вот хуй тебе, Петенька» ⁃ Мне?.. Давай, дядь, всё мне, я ведь только этого и добиваюсь, - задорно тянет Хазин и смеется, пока с глухим стуком опускается на колени, даже не брезгуя, щекой прижимаясь к чужой ширинке. Петя губами трется, стонет глухо и покусывает жесткую джинсу, вызывая у Грома раскат мурашек вниз по пояснице. Шлюха. - Давай, ну же.. Дай мне, Игорь.. Дай, дай.. Скорее.. ⁃ Ну ты и блядь, Хазин.. - шипит Гром, вплетает пальцы в рыжеватые волосы Хазина и оттягивает их с удовольствием, пока сам щелкает пряжкой ремня. У Хазина в голове только «наконец-то» и приглашающе открытый рот с высунутым языком. Зато глазки прищурил, кокетничает. - Самая настоящая.. А Петя даже не отрицает. Не может ничего сказать, когда чувствует солоноватый привкус на языке, щеки втягивает и насаживается на член, словно портовая шлюха, вдавливая Игоря в стену своим напором. Хазин сосет, как в последний раз: громко, мокро и пошло, по самое горло берет и даже не морщится, лишь глаза свои блестящие закатывает, как бы из орбит совсем не выпали. Одна рука царапает бедро Грома, вторая в ширинку собственных брюк лезет, чтобы сжать себя хотя бы через плотную ткань белья - так Петя стонет еще громче и на месте ерзает, подаваясь бёдрами. Как будто бы уже седлает Игоря по полной программе, не теряя ни единой драгоценной секунды удовольствия. Гром руки в замок сцепляет у Пети на затылке и наконец-то начинает входить во вкус. А еще входит в глотку Хазина глубже, чем он сам до этого, откидывая голову назад. Игорь трахает его рот мерными, но сильными толчками, чувствует каждый спазм ребристых стенок, пока Петя слюной захлебывается, постоянно стирая её капли с подбородка. Все-таки мажорную брезгливость окончательно не может деть, аж противно и приятно одновременно - ломать и подминать под себя таких, как Петя, одно удовольствие. ⁃ Руки, блядь, за спину, - шипит Гром, чувствуя прикосновение зубов к члену, потому что Хазин слишком увлекается собой и только рот свой подставляет, ленится. Петя недобро глазами стреляет, но на удивление слушается, запястья за спину заводя и сильнее сжимая губы под головкой. Хазин языком скользит по уретре, щекочет уздечку и губами причмокивает, посасывая влажную от слюны кожу на тугой мошонке. Гром моментально дергается, еле справляясь с желанием отвесить молодому майору несколько хлестких пощечин. Хазин вопросительно изгибает бровь, насаживается снова, губы растягивает - пытается - в улыбке и носом утыкается в лобок Игоря, дыша часто через нос. Гром держится из последних сил. ⁃ Ты только меня выводил, гадина? Или планировал еще на пару хуев присесть потом в качестве «обмена опытом»? - Игорь с грохотом вжимает Хазина щекой в грязную стену кабинки, заставляя сперму на его лице размазаться об маркерные чернила. «Мусора - пидоры». Очень иронично. Петя стонет, насаживается на пальцы Громп в презервативе и почти не соображает, что происходит, лишь канючит, выпрашивает и скулит, как собака побитая, когда грубые подушечки пальцев стучат ритмично по простате. ⁃ Да.. Да.. Да, Игорь, да.. - Хазин совсем не понимает, что говорит и что делает, хочет лишь, чтобы эти пальцы не останавливались ни на секунду. Колени дрожат, еле держат и Игорь решает наконец-то протянуть ему руку помощи. Плевать, что плохо растянут, плевать, что будет больно, потому что в таком состоянии Петя наоборот ловит кайф от всей грубости, которой его одаривает Игорь. Безвозмездно причём. Проникновение грубое, тяжелое, а еще большое и толстое. Петя закатывает глаза и надрывно стонет ровно до того момента, пока ему рот не закрывает ладонь Грома, оставляя только мычание. На его пальцах все еще вкус сладкой смазки с презерватива, Хазин разводит ноги шире и кусает фаланги, подаваясь бёдрами назад. Одна рука бьет грязную стену, вторая - тянет Игоря за бедро, заставляя входить в себя глубже, сильнее и жестче, чтобы совсем мыслей не осталось в голове. Петя ловит руку Грома со своего рта, на шею себе перемещает, шепчет одними губами «Ну что, ты, дядь, как пятнадцатилетка? Совсем силенки оставили после одной рюмки?» и у Игоря срывает крышу окончательно. Сжимая тонкую шею майора, Гром выбивает из него всю дурь своим членом, чуть ли не до горла доставая. Хазин скулит, просить не прекращает и спиной вжимается в грудь Игоря, откидывая голову ему на плечо. Даже дрочить не надо - Гром таранит так, что каждый толчок ощущается сладко-болезненной волной по всему телу, у Пети ни на секунду не перестают дрожать ноги. А от манящего ощущения асфиксии дышать приходится чаще, напрягаясь и сотрясаясь в его руках. ⁃ Еще.. Еще.. Гром.. Давай.. Дава-а-ай.. - Петя теснее сжимается, задыхается, подается навстречу руке Игоря, что облапывает его под водолазкой, не жалея. На коже останутся синяки - это даже не предположение. Хазин один раз опускает голову вниз и почти прокусывает себе губу, когда загорелая рука Грома сначала гладит его бедро, а потом обхватывает покачивающийся член, с которого уже лужей натекло на грязный кафель. От увиденного тело прошибает мощным разрядом тока, Хазин подает голос еще громче и терпеть не остается никаких сил. Хватает всего несколько рваных движений по члену, чтобы Петя с громким - сука, противным - стоном выстрелил горячим семенем на стену кабинки, тут же обмякая в руках Игоря. Гром останавливаться не планирует, трахает почти вырубившееся, но спазмирующее тело Хазина, утыкается носом в мокрый затылок и с хриплым рыком кончает внутрь, обжигая даже через презерватив. В качестве дополнительного наказания Гром кусает Петю за загривок до кровавых подтеков, напоследок крепко вжимая его дрожащую задницу в свои бёдра. «Безумие» ⁃ Видишь, Игорь, ничего.. сложного.. - Петя пытается отдышаться и на колени падает снова, щекой прижимаясь к бедрам Грома. Губы скользят по опадающему члену, Хазин лижет головку и шипит, когда Гром за волосы его от себя тянет, чтобы в глаза посмотреть. Петя только скалится и облизывает тонкие нити губ. Он не чувствует себя униженным. В этом раунде он - победитель. Как и всегда. - Ничего сложного в том, чтобы тебя ебать, Хазин, нет, - цыкает Игорь, большим пальцем ведет по щеке Пети, тот льнет к ладони, но ловит фалангу в рот и изображает неподдельный интерес, поднимая глаза. Придется еще раз дать ему в рот. - А в том, чтобы исправить твой ебливый характер, как раз-таки сложность имеется.