Глупости

      Для человека, который разбирается в высшей математике и органической химии, запоминает все самые стремные физические формулы и может описать каждый сраный исторический процесс, Кайл Брофловски слишком часто говорит глупости. Эрика убеждается в этом почти каждый день, ведь почти каждый день Кайл вновь и вновь показывает, насколько же зачастую он не фильтрует то, что говорит.       На скучном (даже для Кайла) уроке он сидит, оперевшись подбородком о кулак, смотрит на Эрику, даже этого не скрывая, и произносит, слегка улыбаясь:       — Ты красивая, Картман.       Эрика на это, конечно, только хмыкает и говорит рыжему жиду возвращаться обратно на родину — в вонючий Джерси — и отвешивать свои тупые комплименты какой-нибудь такой же жидовке, а от нее, от Эрики, отстать. Кайл на это усмехается и не спешит убрать улыбку, чуть ли не сверкающую на его веснушчатом лице. Эрика сжимает ручку в своей пухлой руке — бесит, что Брофловски должным образом не среагировал на ее выпад. Тупой жидяра.       Конечно, по отношению к любой другой девушке эти слова Кайла бы воспринимались как самый настоящий и явный подкат. Но он их сказал, обращаясь к Эрике — девчонке, с которой у них не заладилось с первой встречи. Дружба не заладилась, но определенно заладилось кое-что другое. Взаимная вражда и соперничество впоследствии перекочевали в приятельские отношения, и если бы Эрика была более легкомысленной, то даже назвала бы их дружескими. Все-таки, вряд ли ради простой приятельницы в шесть утра побежишь искать ее кошку? И гораздо менее вероятно то, что ради всего лишь тупого еврея из Джерси станешь спасать его и всю его семью из пафосного облака, возможно, рискуя своей жизнью. Эрика понимала, что для Кайла Брофловски в ее жизни есть особое место, отдельное от мамы, мистера Китти, девочек из класса и Стэна с Кенни. И, естественно, была уверена: у Кайла для нее — тоже.       И все же, у них вовсе не такие отношения, какие бывают между обычными девушкой и парнем их возраста. Именно поэтому все отсосные пикаперские фразочки, бросаемые Кайлом изо дня в день, Эрика привыкла игнорировать или отшучиваться. Бебе как-то сказала, что Эрику не понимает: вот если бы ей такое отвешивал самый крутой мальчик в школе, то она бы за это ухватилась, как за якорь! Но Бебе Картман слушать никогда и ни за что не стала бы — Стивенс в их кругах прославилась отнюдь не труднодоступной девицей: все знали, что ее не поимели разве что Стэн (у него есть Венди), Крэйг (у него есть Твик) и… Кайл. Третье можно было бы объяснить тем, что Брофловски на шлюх даже не смотрит, но Эрика помнит, как в позапрошлом году он несколько дней встречался с Тэмми Ворнер. Хотя, может, Кайла просто не привлекают блондинки?       В таком случае — Эрика невольно улыбается — они с Кайлом хоть в чем-то похожи: она блондинов тоже не жалует.       — Люблю твою улыбку, — голос Кайла игривый, и Эрика поворачивается к нему лицом.       — Завали, — дружелюбным тоном требует она, все еще улыбаясь. Почему-то сейчас ей максимально весело, и Брофловски это замечает тоже.       — Чего развеселилась?       — Представила тебя в том медвежьем костюмчике Баттерса, — врет Картман и возвращается к своей полупустой тетрадке — урок вот-вот закончится.       — Тебе бы он больше подошел, — заключает Кайл и, недолго думая, добавляет: — такая же большая, как и медв…              Эрика вспыхивает — Брофловски даже не успевает договорить — и бьет Кайла по голове со всей силы. Он охает и хватается за вмиг разболевшуюся голову, но больше ничего не говорит.       Эрика игнорирует и учителя, и одноклассников, которые кардинально охренели от происходящего. Пусть жидяра свое место знает. И не важно, что он самый крутой парень в школе, по которому текут все, — даже шлюхи — и рядом с ним Эрике Картман тоже хочется говорить несуразные глупости.