Завтра

— Ю-у-уджи, — девушку окружают с двух сторон, но её это, кажется, вообще не волнует. Зато волнует кое-кого другого, злобно смотрящего с берега и уже придумывающего план по убийству двух идиотов. — Как ты смотришь на то, чтобы завтра сходить в кино? — Хм, дайте-ка подумать, семпаи, — розоволосая делает вид, что и правда задумалась, хотя и понимает, что ответ готова дать даже без шуточного раздумья. — Честно признаться, выбора у тебя нет, — усмехаясь при виде взметнувшейся брови, до боли напоминающий жест одного человека, говорит Сатору. — Билеты уже куплены, все, даже Мегуми, согласны, так что ты просто не можешь отказаться, Юджи. Я ведь прав, Сугуру? — Не дави на нашего любимого кохая, Сатору, — одёргивает друга Гето. Итадори почти рассмотрела нимб над его головой, но то оказывается лишь игрой света, которая исчезла, стоило ему продолжить: — Хотя с твоей стороны огорчать всех нас было бы не очень красиво, Юджи. Девушка, фыркнув, не может сдержать улыбки. Да, возможно, стоило бы и возмутиться таким поведением старших, но она прекрасно понимала, что это всё не со зла, да и они все уже давно хотели вместе сходить куда-нибудь развеяться, только времени всё не было. А завтрашний день в кои-то веки обещал быть свободным от миссий. — Завтра? — дешёвая актёрская игра продолжается. — Что ж, я постараюсь выкроить пару часов на вашу компанию, — и смеётся. Просто начинает смеяться, забавляясь со своих же абсурдных и так неподходящих ей слов. — Эй, малышня! — сложив руки рупором, кричит Сатору, обращаясь к друзьям на берегу. — Она сказала «да»! Слышите? — Не ори так, Сатору, всё равно это не то «да», на которое ты рассчитываешь, — по-лисьи усмехается Сугру, подмигивая девушке, в тот же момент уворачиваясь от рук приятеля, который намеревался опрокинуть его в море. — Да и если выбирать, то я уж точно буду лучше самовлюблённого тебя. — Да в каком это месте?! Юджи не перестаёт смеяться, наблюдая за дурачеством старших, в которое вскоре была втянута и сама, так как Гето, продолжая забавляться с реакции Годжо, пробегая мимо неё, хватает за руку, таща за собой, веля не останавливаться, а иначе они будут сброшены на дно морское. И Итадори не остаётся ничего, кроме как следовать за семпаем, хотя оба понимают, что если бы Юджи и впрямь не хотела, то с лёгкостью вырвалась бы из хватки с помощью своей нечеловеческой силы. — Завтра? — шёпотом уточняет Сугуру, стоит им оторваться от преследующего их Сатору. — Да, завтра, — кивает девушка, подтверждая своё обещание. А на следующий день она умерла. Им сообщили не сразу. Точнее, им вообще об этом не говорили до самого конца, хотя должны были сообщить либо личным звонком, либо передать через водителя. Сатору, как и всегда, с шумом завалился в общежитие, шурша пакетами с сувенирами, привезёнными с миссии, на которую их неожиданно отправили. Причём всех троих, что было довольно… необычно, так как Иэйри обычно оставалась в техникуме, поскольку в бою была не сильна, а уже завершённое задание не было столь опасным, чтобы им требовалась немедленная медицинская помощь. За ним с бурчанием следовал Сугуру, а последней была Сёко, которая едва заметно улыбалась, порой посмеиваясь с их перебранки. — Не слышу радостных возгласов, — ставя всё добро на пол общей гостиной, певуче тянет Годжо. Улыбка не сходит с его лица. Она даже держится ещё какое-то время при виде понурых лиц первокурсников и второкурсников. Нет, не понурых. Разбитых. Сатору не сразу разобрал состояние младших, поскольку был преисполнен хорошим настроением, вызванным запланированным походом в кино этим вечером. — Что произошло? — с опаской спрашивает Сугуру, положив руку ему на плечо. Гнетущая атмосфера передаётся и ему, от чего становится не по себе. Даже в заброшенных зданиях, полностью пропитанных проклятой энергией и просто кишащими проклятиями не возникало такого чувства страха. Второкурсники переглядываются. Маки, потирая переносицу, освобождённую от оправы очков, хмурится ещё сильнее, тяжело вздыхая, пугая этим Панду и Инумаки. Панда хочет что-то сказать, но замолкает, издав только непонятный звук, опуская глаза в пол. Тоге же прекрасно делает вид, что разучился говорить вовсе. Первокурсники вообще не подают вида, что находятся сейчас здесь. Возможно, они даже не осознают толком, что происходит, поскольку глаза обоих пусты. — На миссии, на которую неожиданно отправили сегодня первокурсников, — начинает Зенин, понимая, что если сейчас кто-нибудь не начнёт говорить, то их всех испепелят небесные глаза, остатки скормят проклятым духам и никакой обратной техники им не видать, — произошёл несчастный, — голос девушки прерывается саркастичным хмыком, — случай. Проклятье особого уровня разбушевалось, а ещё неподготовленные к такому первачки, которых отправили за неимением других свободных магов, справились с ним, но понесли потери. Краткий отчёт Маки заставил напрячься ещё сильнее, пугая. Гето, прищурившись, окидывает взглядом младших, стараясь понять, насколько точны его догадки. Сатору глупо хлопает глазами, не понимая, к чему клонит Зенин, и где, чёрт возьми, Юджи? Его мысли озвучивает подруга, выступив вперёд из-за их с Сугуру спин. — Где Юджи? — дождавшись, пока Маки закончит, спрашивает Сёко, подавая голос. Последняя фраза в купе с отсутствием третьего первокурсника наталкивала на неутешительные заключения. Шатенка переводит взгляд с второкурсницы на сокомандников Итадори, которые по-прежнему не реагировали ни на что. Карие глаза сразу подмечают засохшую кровь на руках, немного на щеке и одежде Фушигуро, которая явно не принадлежит парню, замечает, что большая часть формы Кугисаки порвана и, судя по окровавленному и немного подпалённому обрывку её форменной куртки, зажатой в ладони, ей собственноручно. Напрашивается вопрос: а что, собственно, произошло? Только вот пазл в голове Иэйри складывается слишком быстро, мозг даже не берёт небольшой перерыв, чтобы переварить понятое. — И Сукуны почему-то не видно… — Потерей стала первокурсница Итадори Юджи, — третьекурсники вздрагивают, услышав изменившийся голос Мегуми. Складывалось ощущение, что он пил и курил последние десять лет вообще без перерыва. А ещё было похоже, что очень много кричал, из-за чего и начал хрипеть. Его глаза всё так же оставались равнодушными ко всему. — Она практически в одиночку смогла убить особый уровень, защитить этим своих напарников, но погибла сама, не дождавшись помощи медиков, — от последних слов вздрагивает всё ещё молчаливая Нобара. Её и без того красные и опухшие глаза становятся стеклянными, так и говоря, что с минуты на минуту девушка заплачет. Но та, до крови прикусив истерзанную губу, не издаёт ни звука, прикрывая глаза, смаргивая нежелательную влагу. — Юджи… — Годжо отшатывается от диванов и кресел с сидящими на них шаманами, не веря в услышанное, хотя это явно не было розыгрышем. Но он сейчас даже был бы рад, если вся эта ситуация была бы просто ужасным, наихудшим розыгрышем в его жизни. Да хоть ночным кошмаром! Что угодно, лишь бы не страшной правдой. — Она… Рука на плече сжимается сильнее. Наверняка останутся синяки, которые, впрочем, можно по щелчку пальцев залечить обратной техникой, но это последнее, о чём сейчас печётся Годжо, понимая, что если друг уберёт руку, то он сорвётся, обязательно убежав куда-нибудь. Возможно, этим местом станет морг, где наверное и лежит мёртвое тело розоволосой и где наверняка пропадает сейчас Сукуна. Может, кабинет Масамичи, где он разнесёт всё в щепки, выплёскивая эмоции и срываясь на учителя, который точно был причастен к произошедшему, ведь даже не рассматривал варианта, где бы он не послушал верхушку. А может сразу телепортируется к старейшинам, перебив их всех разом, чтобы не осталось ни единого пердуна, который решит принять такое решение ещё раз, но уже на ком-то другом. В том, что к случившемуся были причастны старики, Сатору не сомневался. Юджи с самого начала стала им как кость в горле, на свой страх и риск поглотив какой-то чрезвычайно опасный и важный проклятый предмет, опять же, чтобы защитить человека, которым в тот вечер оказался Мегуми. — Не советую сейчас тебе соваться в морг, Годжо, — поведя плечами, словно стараясь избавиться от невидимой тяжести, советует Мегуми, медленно моргая. — Рёмен явно не оценит, что вы увидите его уязвлённым, ещё отхватишь от него, ведь ты не умеешь держать язык за зубами. — Да какое мне дело до Сукуны?! — Сатору не на шутку зол. Парень сжимает руки в кулаки, борясь с желанием разгромить сейчас что-то. Эмоции, которым он не даёт выход через грубую силу, выплёскиваются в его словах, которые он кричит на всю гостиную. — Плевать я на него хотел! Мне сейчас нужно!.. — А ему нужно проститься с сестрой, смерть которой он явно не сможет сразу принять, — одёргивает блондина Сугуру. Его голос остаётся до трясучки спокойным, парень никак не показывает своё отношение к произошедшему, попутно стараясь удержать Годжо от необдуманных действий. Лишь привычная улыбка пропала с лица да пролегла отчётливая складка между бровей. — Сатору, угомонись уже. Не одному тебе тяжело, — с нажимом произносит он. Сатору, слегка пристыженный словами напарника, глубоко вздыхает, стараясь хоть немного успокоиться. Да, Сугуру как и всегда прав, оставаясь рассудительным даже в такой ситуации. Одного взгляда ведь хватит, чтобы понять, что смерть Итадори ударила по всем, так к чему тут строить из себя больше всех скорбящего, даже если так от части и было? От представления одного Рёмена, который буквально пылинки со своей мелкой сдувал, хоть и не собирался это признавать вслух, становилось ужасно паршиво. Годжо касается руки Гето, давая тому понять, что он может его больше не держать, что всё теперь почти в норме. Никто не нарушает молчания, только слышатся шаркающие шаги Сёко, которая подходит к первокурсникам, чтобы осмотреть их на наличие травм, поскольку этого явно никто не сделал до неё, не видя угрожающих жизни увечий. Девушка, перехватывая запястье Нобары, стараясь аккуратно разжать её кулак, кидает из-за плеча взгляд на друзей, молча указывая им тоже присесть. Те понимают её без слов. Гето исполняет «указ» сразу, садясь на край свободного дивана, сцепляя руки в замок и опуская голову, пока Сатору стоит на месте ещё какое-то время, стараясь принять всё услышанное. На самом деле принять. Так, как учат всех магов принимать смерти своих товарищей. Как там говорят взрослые? «Магам суждено умереть в одиночестве, им не видать счастливой жизни, которая доступна обычным людям. Нам остаётся это только принять и проститься с погибшими, сразу отпустить их». Им в целом не стоит привязываться к кому-то, так как смерть может настигнуть либо их самих, либо же любимого — во всех смыслах — человека. Сатору, как и все, знал об этом, но ведь невозможно не привязаться вообще ни к кому. Хотя Годжо, находясь на первом курсе, поспорил бы сейчас с собой. Ох, каким же он тогда был идиотом, когда считал, что он справится без всех, что ему все эти взаимоотношения между людьми даром не нужны. Переступив через пакеты, он, также сохраняя молчание, направляется к дивану, на ходу поправляя очки, почти вдавливая их себе в переносицу. Садится в привычную позу: разводит ноги, закидывая одну поверх другой, растягивает руки по спинке и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Сёко, закончив осмотр и позаботившись о более глубоких ранах, залечив их с помощью своей техники, устраивается между сокурсниками, залезая на диван прямо с ногами, поджимая их под себя, кладя голову на согнутые колени. Никто не комментирует, что одно кресло в гостиной осталось пустым. Никто не комментирует, что Сёко так и не смогла заставить Кугисаки выпустить кусок ткани из ладони, в который оказывается завернут небольшой красный лоскуток. Никто не комментирует, когда тишину гостиной прерывают всхлипы. Никто не комментирует, что у многих трясутся руки, как бы это не старались скрыть. Никто не комментирует, когда слышится грохот и крики откуда-то издалека. В кино никто этим вечером так и не идёт.

***

Когда третьекурсники решаются отправиться в морг, полагая, что Сукуна покинул его, то ошибаются, находя его там. От парня так и фонит желанием убивать, он сам явно пребывает просто в ужасном расположении духа, о чём говорят выступившие желваки, пульсирующая на лбу и шее вена и разгромленная территория вокруг. Но несмотря на всё это он слишком осторожно держит чудом уцелевшую руку сестры с обожжёнными и почерневшими пальцами, поглаживая её своими. Когда Сукуна обращает на пришедших внимание, поворачивая в их сторону голову, то у всех троих окончательно отбивает желание сказать ему что-то, даже слова приветствия, не то что высказывания соболезнования. Рёмен даже не старается скрыть своё состояние: покрасневшие глаза, не читаемый взгляд, который теряет мягкость, с которой он смотрел минуту назад на Юджи, искусанные в кровь губы, растрёпанные волосы и сбитые кулаки. От одного взгляда разбитого шамана прошивает насквозь. Алые глаза и без того нагоняли ужасу, а сейчас, когда капилляры полопались, а под глазами пролегли тени, становилось в разы страшнее. Если раньше можно было понять по разъярённому взгляду, что Сукуна может убить, разорвать в клочья, то сейчас невозможно было понять, о чём он думает. Будь они в другой ситуации, то Сатору на пару с Сугуру точно бы не упустили возможности поддеть сверстника, но не сейчас. Они никогда не скажут ему, что сейчас он выглядит ужасно жалко, стоя на коленях с опущенной головой перед трупом, расположенном на металлическом столе патологоанатома. Сгорбленная фигура не вызывала ничего, кроме жалости, но за такие слова точно можно было бы хорошенько огреть от розоволосого. Рёмен смотрит на «гостей» с пару минут, словно не узнавая их. Проморгавшись, тратит ещё некоторое время, чтобы осмотреть их, обдумывая что-то, а потом, молча поднявшись, отступить. Перед этим он, наклонившись, целует девушку в лоб, бегло проводит пальцами по руке, которую сжимал в своих ладонях до этого, на мгновенье задерживаясь ими на запястье, словно в надежде, что почувствует под подушечками пульс. — Узнаю, что вытворили какую-то херню, — хрипло начинает он, и все четверо дружно делают вид, что не замечают эту боль, читающуюся даже в голосе, — порежу напополам. К тебе вопросов нет, — кидает он Сёко, даже несмотря на неё, поскольку девушка, хоть порой тоже была не подарок, не бесила так, как двое придурков с их курса. — Но если что, то и тебя это касается, — последняя фраза звучит уже у двери. — Юджи, — имя выходит на выдохе у всех троих. И, если бы раньше они все с этого посмеялись, получая в ответ смех самой девушки, то сейчас им остаётся лишь горько усмехнуться, вспоминая былое. Сугуру оказывается смелее друзей, делая шаг к столу, слыша вздох Иэйри позади, продолжая движение. Сжимая губы до побеления, смотрит на умиротворённое лицо младшей. Признаться честно, он думал, что её лицо не будет таким спокойным, расслабленным. И, если его не подводит зрение, то на чужих губах даже застыла улыбка. Не вымученная сквозь боль от осознания приближающегося конца и многочисленных травм, нет. Просто улыбка, которую она, если верить словам Маки и не следующим протестам Мегуми, подарила напоследок Фушигуро вместе со словами жить счастливо и подольше. От этого становится смешно. Неужели это были её последние слова и мысли? Да, чёрт возьми, она ведь умирала! Было бы логично, если бы она, поддавшись страху, эгоизму — да чему угодно! — просила бы себя спасти, цеплялась изо всех оставшихся сил за жизнь. Но Итадори Юджи словно была не от мира сего. Поэтому то, что её последние слова были такими, не так сильно удивляло, просто возмущало. Сугуру, облизывая пересохшие губы, думает, что парнишке стоит отдать должное, ведь он смог справиться со смертью подруги. Хотя «справиться» тут тоже было не совсем уместным словом, по крайней мере употреблялось не совсем в том смысле, в котором должно было быть в их мире. Фушигуро ведь был тем, с кем Итадори провела последние минуты своей жизни. Как думает сам Гето, то младшая была этому рада, поскольку однажды случайно услышал, как она обещала самой себе, что заведёт много друзей и не умрёт в одиночестве. И, судя по мазку крови на щеке юноши, то этот след явно был оставлен рукой самой Юджи, тело которой Мегуми собственноручно доставил в техникум. Со слов Маки Фушигуро пришлось пройти просто через отвратительное. И под этим девушка подразумевала даже не смерть первокурсницы, которая для Мегуми явно стала кем-то большим, чем просто другом. Стоило шаману оказаться на территории техникума, неся на руках искалеченное тело Итадори, то со всех сторон раздавались хлопки елейно улыбающихся магов, прибывших заранее, чтобы поздравить их с «успешно выполненным заданием». Именно так его и встретили другие студенты, у которых брюнет отстранённым голосом спросил, а не убить ли ему тут всех. Смерть девушки подкосила в первую очередь его, а потом уже и Сукуну, который примчался в техникум, почувствовав неладное. Естественно, в степени привязанности у них была разница, но никто не мог не согласиться, что Мегуми видел в погибшей свою надежду. Из мыслей Гето выводит шорох рядом, источник которого опускается перед столом на колени, с осторожностью цепляясь руками за его край. Сугуру переводит взгляд с лица кохая на беловолосого. — Вот такой конец они решили тебе дать? — Сатору поднимает очки на макушку. В голове тут же оживает голос покойницы, которая в одну из их первых встреч с очаровательным любопытством попросила показать глаза. Годжо тогда, как и всегда пышущий самоуверенностью, наклонившись, предложил снять с него очки ей самой, полностью уверенный в том, что девчушка смутится и либо пошлёт его, либо же просто откажется от этого. Но Юджи не являлась представительницей ни одной из этих групп. Она, благодаря за представленную возможность, осторожно, стараясь не причинить боли, подцепила его очки и, не зная, что делать с ними дальше, подняла их ему на макушку. В тот момент у него, как оповестила тогда сама Итадори, забавно поднялась чёлка, чем и вызвала задорный смех. Естественно, Сатору получил комплименты своим глазам, но реакция новенькой всё равно осталась довольно запоминающейся. С того момента Сатору казалось жизненно необходимо показывать свои глаза розоволосой. Похоже, эта привычка решила проявиться даже сейчас, когда он находится перед её трупом. Иэйри прикрывает глаза, не желая портить момент прощания, прекрасно понимая, что это нужно им всем. Особенно этим двоим сейчас, поскольку они слишком привязались к первокурснице, с которой практически с первой встречи прекрасно спелись. Стараясь не смотреть на друзей, поскольку по собственным суждениям считала момент довольно личным, учитывая некоторые обстоятельства со стороны парней к девушке, Сёко осматривает морг. Он всё такой же, каким она его и помнит, хоть и была тут от силы пару тройку раз, чему была рада. Сукуна только внёс пару десятков изменений, устроив небольшой погром что внутри, что снаружи. Наткнувшись взглядом на человеческое сердце, лежащее на железной миске, шатенка тут же закрывает глаза, не желая представлять, как не так давно оно ещё билось в груди Юджи, потом в лапах проклятья, а потом, возможно, в руке Мегуми, который позаботился забрать его, никак не объясняя свой порыв. — Сёко. Девушка отвлекается от противных фантазий, открывая глаза. Парни подошли к ней, обеспокоенно поглядывая. Сёко становится немного совестно, что она прервала их, заставив отвлечься на себя. — Всё в порядке? — Да, всё в норме, насколько это возможно, — отвечает сухо, но за это не испытывает стыда. Да и Сатору с Сугуру явно не злятся из-за этого, понимающе кивая, принимая такой ответ. Судя по тому, что юноши остаются на месте, девушка понимает, что настал её черёд. Она подходит к безжизненному телу, оставаясь на расстоянии в пол шага от стола. Стоит сказать спасибо тому, кто накрыл шаманку простынёй, скрывая от чужих глаз все увечья, которые она заработала в бою. Сёко не уверена, что смогла бы остаться в относительно здравом уме, если бы их увидела, вполне достаточно того, что простыня из белой превратилась в алую из-за вытекающей из тела крови. Иэйри борется сама с собой, раздумывая, подходить ли или же не стоит. От всех переживаний начинает болеть голова, болят глаза из-за невыплаканных слёз, а руки так и тянутся к карману юбки, чтобы выученным движением вытащить пачку сигарет и щёлкнуть зажигалкой. Только вот она бросила, избавившись от всех запасов вместе с Юджи, которая не выносила запах сигарет, но прекрасно находила все заначки. Сейчас Сёко сидела на леденцах, подсунутых добродушной Итадори. Воспоминания, связанные непосредственно с обладательницей персиковых волос и золотых глаз, накрывают с головой, стоит посмотреть на неё. Вздохнув, Сёко смиряется с этим фактом, переживая все моменты с участием Итадори Юджи заново, начиная со знакомства и заканчивая сегодняшней минутой. — Прощай, Юджи, — девушка кланяется, отдавая знак уважения подруге и всё же преодолевая разделяющее из расстояние. — Спасибо за всё, — наклоняется, коротко целуя в щёку. Собственную скулу обжигает фантомным прикосновением чужих губ — розоволосая была ужасно тактильной. Оборачиваясь, Иэйри замечает, как выпрямляются маги, которые тоже подходят к погибшей, на прощание целуя её сбитые костяшки с облезшей кожей. Уходя, никто из них не оборачивается.

***

Никто не говорит о том, что по ночам, если хорошенько прислушаться или же подойти к дверям некоторых комнат, можно услышать плач. Никто не говорит о том, что вскоре после похорон первокурсницы Токийского магического техникума происходит нечто, сродни восстанию против верхушки, в которой умирают почти все её представители. Выжившим же дают шанс на исправление. Все понимают, что если они не воспользуются им и пойдут по стопам своих коллег, то их постигнет такой же печальный, но более чем заслуженный конец. Никто не говорит о том, что после всего произошедшего атмосфера начала портиться. Всем резко стало плевать. Да, общение между студентами не иссякло совсем и отношения между собой не испортились, просто все предпочли какое-то время существовать друг с другом в тишине.

***

— Ну почему только первокурсники и второкурсники? — ноет Сатору, узнав, что третий курс не будет принимать участие в соревнованиях между Токийской и Киотской школах, оставаясь лишь наблюдателями. Их директор буквально насильно притащил сюда, чтобы быть уверенным, что во время проведения соревнований они не натворят чего-нибудь, что может отразиться на конечном результате состязаний. — А какой смысл нам принимать участие, идиот? — закатив глаза, задаёт риторический вопрос Сукуна, но видя нахмуревшегося Годжо, который явно не догонял, раздражённо цокает, принимаясь объяснять: — Не забывай, что у нас особый уровень. Что ты прикажешь нам делать среди этих детишек? В кубики сыграть да в песочнице куличики полепить? — бровь выразительно взмывает вверх. Сатору, скрестив руки на груди и немного съехав с кресла, зарывается носом в ворот формы, что-то бурча про несправедливый мир, пока Сукуна, краем уха слыша его слова, вновь закатывает глаза, поудобнее устраиваясь, намереваясь поспать. Сугуру не отвлекается от своей книги, уже привыкнув к вечным препирательствам этих двоих, а Сёко с кем-то переписывается в телефоне, шурша фантиком от конфеты, отнятой у Годжо, у которого вообще-то только недавно кариес лечили, в свободной руке. В первом же ряду стоят два кресла, в которых сидят директора школ, поглядывающие на мониторы. Третьекурсник, успокоившись, устремляет взгляд на один из мониторов, показывающий выходящих студентов Токийского техникума. Особого смысла в этом мероприятии он не видел. Вообще такие состязания были придуманы, чтобы объединить студентов одной школы между собой, укрепляя их связь и работу в команде, а заодно и дать возможность поладить со студентами других школ. Только вот отношения между учениками Токийской и Киотских школ были просто ужасны, так что это была заранее проваленная идея. Ну поборются они между собой, так как без распрей никуда, ну поубивают проклятья, ну посмотрят эти старикашки, кто лучше, ну наградят чем-нибудь выигравших, но это же всё ужасно скучно. Неужели они никак не могут понять, что чтобы сблизить, раз им так хочется, школы, то можно и что-нибудь другое придумать? Ну правда, эти поединки надоели уже всем. Лишь первокурсники были в лёгком предвкушении, так как это были их первые соревнования, но после своего первого раза они уже разочаруются, так как ничего особо сложного, а уж тем более интересного в этом мероприятии нет, не было и не будет, если старшие вдруг не решат добавить нечто новенькое. — Начинается, — скрипучим голосом объявляет старик Гакуганджи, готовясь произнести речь. Сатору остаётся только страдальчески закатить глаза и скривить губы. Ещё бы уши закрыть, но Яга смотрит прямо на него, грозя кулаком. Поэтому парень, обворожительно улыбнувшись и мигом сев по струночке, делает вид, что от голоса мужчины, который за каким-то чёртом старается орать в заколдованный рупор, из ушей не течёт кровь и они не желают свернуться в трубочку. Кинув беглый взгляд на сокурсников, голубоглазый возмущённо дуется, заметив, что Рёмен, развалившись в своём кресле, словно на троне, смотрит что-то в телефоне, надев при этом наушники. То есть его тут за каждый пук отчитывают, а на этого и внимания никакого? Это как понимать вообще, директор?! Сатору уже готов возмутиться этой очевидной несправедливостью, но его останавливает тычок в бок от подруги, которая, выключив свой гаджет, недовольно смотрит на него, взмахом руки указывая на мониторы, так и говоря ему смотреть на работу младших. Из чистого уважения к младшим — и немного из-за неимения других вариантов — Годжо, подперев голову кулаком, принимается за просмотр, решив для себя, что это просто такой скучный фильмец на вечер, о котором останутся лишь смутные воспоминания да забавные фотки, которые он обязательно сделает, чтобы потом подразнить ими первокурсников и второкурсников. Ещё и Юте в Африку отправит, чтобы скучно пареньку не было, а то небось совсем там без их компании одичал. Всё проходит гладко: студенты уничтожают проклятья, порой сражаясь друг с другом, придумывают всяких планы, чтобы обмануть противников и насмехаются временами друг над другом. В последнем явно преуспели Нобара с Пандой, насмешками заманивая студентку из Киотской школы в ловушку. Сатору не упускает возможности «случайно» сказать вслух о наивности этой Момо, делая фотографию её обескураженного лица. За это он тут же получает недовольный взгляд старикашки и Масамичи, усмешку Сукуны, который с накалом поединков отложил телефон с наушниками, и смешки Сугуру с Сёко. Забавляясь с идиотизма Годжо, Гето кидает взгляд на стену, на которой можно отследить, сколько проклятий ещё осталось не поверженными и кто ведёт в счёте. В этот момент одновременно загораются две таблички, оповещая наблюдающих, что были убиты два проклятья студентом Токийской школы, но было одно но. Никто из студентов в данный момент не сражался с проклятыми духами. — Стоп, — розоволосый, схватившись за ручки кресла, подаётся вперёд, во все глаза смотря в монитор, но не на замерших студентов, а на причину их ступора. — Как вы это объясните, директор? На экране появляется человекоподобное проклятье, спокойно передвигающееся на двух ногах. Оно, выйдя из своего укрытия, замирает в паре метров от магов, почуявших, что это далеко не четвёртый и третий уровень, даже не первый. Склонив голову набок, оно так и пожирало их взглядом, прикидывая, как бы убить всех. В том, что это проклятье особого уровня, никто не сомневался. Только вот напрягала реакция Нобары с Мегуми, которые, изумлённо переглянувшись, приняли боевые позы. Нобара, сжав в руке молоток, с настоящей ненавистью в карих глазах смотрела на проклятье, пока Мегуми призывал шикигами. — Что происходит? — Годжо тоже подаётся вперёд, приспуская очки. Отчего-то существо казалось знакомым. Складывалось впечатление, что он его где-то уже видел или слышал о нём. — Только не говорите, что вы решили натравить на детей особый уровень, — парень встаёт, сам поражаясь своей догадке. — Вы серьёзно выжили из ума, раз на полном серьёзе решили вновь отправить их к нему. Следом за Сатору встают и другие третьекурсники, готовые уже сейчас выдвинуться на подмогу младшим, понимая, что появившееся проклятье идентично тому, которые было в колонии, где погибла первокурсница Итадори Юджи. Рассказы отошедших после смерти подруги первогодок были довольно подробными. Только вот смысл в помощи исчезает вместе со всеми уцелевшими табличками, висящими на стене, которые разом охватывает пламя, оповещая, что все проклятья были побеждены. В этот же момент юным магам остаётся только отскочить от воспламенившегося проклятья, которое и само не успело осознать момент своей смерти. Сатору, не медля, телепортируется прочь из техникума, направляясь в лес к кохаям, желая разобраться в случившемся и убедиться, что они все в порядке. К сожалению, перемещения пока ещё были не до конца изучены, но парень над этим работал. Вскоре к нему присоединяются и другие третьекурсники. — Думаете, на нас напали? — предполагает девушка, покрепче вцепившись в проклятого духа в виде ската, которого призвал Сугуру специально для её перемещения на случай, если студентам потребуется медицинская помощь. — То, что к нам проник кто-то посторонний, неоспоримо, — отвечает ей на ходу Рёмен. — Они все были практически в одном месте, никто не успел среагировать, плюс никто из них не обладает техникой, связанной с огнём. Это заставляет всех в молчании продолжить путь, обдумывая, кто мог проникнуть на территорию и по какой причине. И вот до кучки шаманов остаётся считанные метры, третьекурсники ускоряются, подбегая к замеревшим студентам. — Что за херня? — вырывается у Сатору при виде тлеющего проклятья и склонившегося над ним человека. До боли знакомого человека, который чисто физически не мог быть тут. Пока девушка, досмотрев, как вместе с остатки проклятья исчезает и огненная стрела, которая и послужила причиной его смерти, студенты стараются прийти в себя. Кугисаки беспомощно опустила руку с занесённым молотком, гвозди выпали из второй, приземлившись в траву. Фушигуро отозвал всех шикигами, хоть и сомневался в правильности своего поступка. Маки старалась совладать с эмоциями, сжимая оружие в своих руках всё сильнее. Панда перешёптывался с Инумаки, поглядывая на прибывших третьекурсников и студентов из Киото. Те, слушая их разговор, извлекали свои выводы, приходя к мысли, что смерть не всегда значит, что навсегда. — Юджи? — Сукуна делает шаг вперёд. Девушка, реагируя на произнесённое имя, поворачивает голову, смотря на старшего, затем встаёт сама, улыбаясь знакомой улыбкой. Парень клянётся себе, что если сейчас окажется, что это очередной прикол верхушки, который кажется забавным только им, он собственноручно сначала располовинит старика Гакуганджи, а потом перейдёт на совет старейшин. — Суна? — она наклоняет голову набок, прищуриваясь. Золотые глаза с лёгкой насмешкой смотрят на человека перед собой, пока на губах застыла самая добродушная улыбка. И Рёмен не может больше бездействовать, срываясь с места. Чтобы преодолеть разделяющее их расстояние у него уходит пара секунд. Наконец приблизившись к сестре, Сукуна смотрит на неё с минуту, проверяя, а потом поднимает на руки, пряча лицо в сгибе шеи. Юджи кладёт свои руки на широкие плечи брата, поглаживая их. — Я вернулась, — шепчет, обращаясь сначала к брату, а потом, подняв голову и посмотрев с лукавой улыбкой на не верящих друзей, повторяет: — Я вернулась. После этих слов Итадори кажется, что Нобара с Мегуми сейчас побьют Сукуну, если он в сию же минуту не опустит её на землю, чтобы они могли дотянуться до неё, убедиться, что это она, что она жива, что она и в самом деле каким-то образом воскресла, вернулась к ним. Но естественно, Рёмену было начхать на всех этих «козявок», как он любил говорить. Девушка принимает все объятия, похлопывания по плечам, спине, терпит все слёзы, сопли и слюни, без злости отвечает на все вопросы, которые задают уже по двадцать третьему кругу, даже не говорит ничего против ругательств в её сторону вперемешку с нежностями от Маки и Нобары, которые скоро зальют её плечи слезами и испачкают ворот футболки своими соплями, так сильно расчувствовавшись. Она, продолжая улыбаться, поглаживая всхлипывающих девушек по головам, смотрит на Мегуми, который не решается подойти к ней, чтобы поприветствовать. Но стоит отойти подругам, как Юджи подходит к нему сама, приглашающе разводя руки в стороны. — Ну же, Мегуми, — Итадори видит, как задрожали руки друга, стоило ему услышать её голос, а зелёные глаза заметались из стороны в сторону. — Это я, всё хорошо, я не исчезну от обнимашек, — она ловит себя на мысли, словно успокаивает ребёнка. — Даже если меня вновь обнимет тот парень, — доверительно сообщает, кидая быстрый взгляд на рыдающего качка, который, даже не зная её, расчувствовался и подошёл обнять, буквально до хруста сдавив в своих руках. Первокурсник, не желая больше стоять в стороне, принимает предложение розоволосой, осторожно обнимая, на что получает фырканье в ключицу и усилившуюся хватку на своих плечах. Девушка как бы говорит, что он и правда может обнять её как следует, а не вот это вот всё. Ну серьёзно, она осталась на ногах даже после сокрушительных объятий Тодо, хотя подозревала, что парочка рёбер слегка пострадали от его силы. Уж Фушигуро явно не сделает ей больно после такого-то. — Я рад, что ты вернулась, Итадори, — тихо-тихо произносит он, всё же усиливая хватку, но не получает по макушке, как ожидал. — «Юджи», Мегуми, — так же тихо, не желая, чтобы их слышали, вторит Итадори, понимая, что этот момент сейчас очень важен для друга. — Зови меня по имени. Уж после того, через что мы прошли, я буду считать настоящим оскорблением, если мы будем звать друг друга по фамилии, понял? — Да, Юджи. Первокурсница довольно улыбается, ероша чёрный ёжик волос. Когда Мегуми отходит, то Юджи видит, как брат толкает к ней семпаев, практически за шкирку таща одного из них. — Давай, мелочь, — Юджи отмечает, что старший вернулся в норму, хотя глаза всё ещё немного на мокром месте, но Сукуна прекрасно справлялся, оставаясь незамеченным в небольшом проявлении чувств. — Этих оставляю на тебя, а сам пока поговорю с директором и стариком, — он машет рукой, удаляясь, перед этим предупреждающе зыркнув на троицу. Масамичи и Гакуганджи, стоящие от студентов поодаль, терпеливо ожидают младшего, который, вновь вернув своё недовольство, идёт к ним пересказывать всё то, что столько раз уже рассказала сестра. Итадори заводит руки за спину, сцепляя их в замок, перекатываясь с пятки на носок. Неожиданно появляется неловкость, которой никогда не было, когда она находилась в компании третьекурсников. Уж как-то так получилось, что она сразу нашла общий язык с Годжо и Гето, а Иэйри она вроде как просто понравилась с первого взгляда, из-за чего та сама предложила дружить. Но вот сейчас она не знала, как начать разговор. Девушка видела их, пока принимала поздравления о возвращении от остальных. Они стояли и просто наблюдали за ней, не спеша подходить. Не сказать, что это задело первокурсницу, но стало слегка неприятно, поскольку она думала, что её воскрешение хоть немного их обрадует. — Юджи, — первой заговорила Сёко. — Ты… Итадори тут же обращает на говорившую внимание, останавливаясь. Кончики пальцев начинает покалывать от волнения. — Я рада, что ты вернулась, очень рада. До сих пор поверить в это не могу, — собравшись с мыслями, шатенка продолжает. — Эти двое тоже рады, только словами выразить не могут свои чувства. Возможно, ты не знаешь, но после твоей… — шаманка замолкает, стараясь понять, можно ли произносить это слово или же лучше будет его заменить. — После той миссии мир магов потерпел изменения. — Да, я слышала об этом, — кивает Юджи, начиная заламывать себе пальцы. Вины в произошедшем она не чувствовала, просто сам разговор на эту тему был слегка неприятен. — Не стоит продолжать, я понимаю, к чему ты клонишь, Сёко. Та кивает, понимая всё. Хочет добавить ещё что-то, например, сказать о том, как она скучала, рассказать, как проходили дни, сказать хоть что-нибудь, но не может. Перед ней стоит та, над чьим трупом она стояла пару месяцев назад, благодаря за всё и прощаясь. Так просто привыкнуть к тому, что эта девушка смогла вернуться с того света, не так-то просто, пусть новость и счастливая. Но так же Иэйри понимает, что не только ей сейчас неловко. Юджи теребила край футболки, старательно не смотря в глаза, хотя никогда не стеснялась этого. Быстро смекнув, что к чему, третьекурсница делает шаг навстречу младшей, обнимая. Розоволосая, мигом расслабившись, отвечает на её объятья. Отстранившись, Сёко смотрит на парней, которые, по-прежнему сохраняя молчание, стоят рядом с ними. Они, как и сама Юджи, избегают её взгляда, находя траву под ногами довольно интересной. Девушка, вздохнув, понимает, что сами эти дураки разговор явно не начнут, поэтому у неё не остаётся ничего, кроме как начать говорить за них. — Юджи, а знаешь, эти двое хотели в тот вечер тебе кое в чём признаться, а сейчас вот стоят, трусы, и слова сказать не могут. — О, правда? — Итадори верит, даже не усомнившись в чужих словах. — И о чём же? — спрашивает, обращаясь уже к Годжо и Гето, которые наконец-то обратили на них внимание. — Сёко, — на лице Сугуру появляется устрашающая улыбка. — А ты что-то прям сегодня такая разговорчивая. — Прям смотрю и нарадоваться не могу, — поддерживая друга, говорит Сатору. — До этого ходила вся такая молчаливая и отстранённая, а сейчас прям разговорилась. — Не моя вина, что вы, два идиота, даже простого «привет» ей сказать не можете, — Иэйри, закатив глаза, разворачивается, намереваясь уйти, чтобы оставить этих троих одних. Может хоть так эти придурки соизволят поговорить с Юджи нормально. — Юджи, я надеюсь, что они перестанут тупить и признаются тебе наконец-то, а то мне уже за эти дни поднадоело смотреть на их кислые рожи. Уж ты способна вернуть этому миру тех двух полоумных, которые так по тебе тащатся, что ни на шаг отходить не желают. Юджи провожает девушку задумчивым взглядом, во время возвращая своё внимание семпаям, которые, решив воспользоваться отрешённостью младшей, надумали улизнуть. Юджи, заметив это, мрачнеет. Скрестив руки на груди, она окидывает их недовольным взглядом. — Если уж не рады, что я воскресла, то могли бы просто об этом мне сказать, зачем избегать? От этого, знаете ли, тоже не особо приятно, так что я предпочла бы, чтобы вы мне сейчас просто всё рассказали. Маги переглядываются, понимая друг друга без слов. Сатору кидает беглый взгляд на остальных, которые слишком увлечены разговорами, что даже позабыли об объекте своих дискуссий. Что ж, это было им на руку. Он дёргает рукав формы Сугуру, давая тому знак, что он может поставить небольшую завесу, чтобы они все втроём могли нормально поговорить. — Юджи, послушай, — начинает блондин, удостоверившись, что завеса поставлена. Всё же не очень бы хотелось разбираться сейчас с Сукуной. Правда тот и сам уже обо всём догадался, но это не отменяло того, что он мог хорошенько заехать по роже, приняв эти откровения за домогательства к сестре. — Я прошу прощения за то, что не подошёл к тебе сразу же. Я хотел, правда хотел, но… Блять, как же это ужасно звучит! — Годжо хлопает себя по щекам, нервно смеясь, те тут же становятся красными и Юджи на автомате тянется к ним рукой, но её ладонь перехватывают руки Сатору. — Нет, пожалуйста, Юджи, послушай, а иначе я потом снова зассу и фиг чё ты из меня вытянешь, поняла? — получив кивок, парень, вздохнув, начинает. — Мы помчались сюда сразу же, как поняли, что на территорию техникума проник кто-то посторонний. А увидев тебя, я сам не поверил всем своим шести глазам. Клянусь, я готов был к тебе сорваться, просто побежать, даже если бы упал прямо перед тобой, запутавшись в собственных ногах и своей любви к тебе, но не смог. Просто не смог. Я не могу поверить, что это ты. Настоящая ты. Ноги будто потяжелели на пару тонн, вот я и не смог сдвинуться с места. Ещё и чуть не разрыдался прямо на месте, а я не хочу, чтобы ты таким меня видела, — Сатору готов себя проклясть, ведь именно после этих слов в глазах появилась влага, которую он никак не мог стереть с лица. — Понимаешь, и я просто стоял и смотрел, как все подходят к тебе, как ты всем улыбаешься и обнимаешь, — ещё и голос дрожать начал. — Просто стоял и поверить не мог, что это ты. Что ты вернулась. Вся такая добрая, улыбчивая, солнечная, красивая, сказочная просто. А уж когда нас сюда твой братец потащил, то мне так стыдно перед тобой стало, что я стоял там как настоящий дурак, что не подошёл сразу, что не обнял, что не рассказал тебе обо всём. Знаешь, Сёко ведь не просто ерунду сказала, чтобы нас позлить. Мы ведь правда тебе тогда сказать кое-что важное хотели, только вот ты ушла, Юджи. Ты ушла, а я так испугался, потому что понял, что это всё. Что это конец. Мы ведь больше не увидимся, думал я тогда. Каждую ночь в подушку рыдал, а потом глаза обратной техникой восстанавливал каждое утро, а потом всё по новой. Я и сейчас не могу вспоминать тебя, лежащую в морге. Просто озноб пробирает и хочется вновь всех тех, кто этот пиздатый план придумал, перебить. Только вот ты всё равно не возвращалась, как бы этого все не желали… Юджи не выдерживает. Во время этого монолога она и так еле сдерживалась, чтобы не заплакать, так ещё вид такого печального Сатору окончательно довёл её. По щекам начали течь слёзы, но девушка, не обращая на это внимание, притянула парня к себе. обнимая. Загребущие руки Годжо тут же оплели её тело, прижимая к себе, наслаждаясь чужими прикосновениями, которые будто обжигали кожу через слои одежды. — Юджи, — к заплаканному лицу склоняется Сугуру, осторожно вытирая солёные дорожки с щёк Итадори. — Прости, что не подошёл. Я понимаю, что это ужасное оправдание, но я правда испугался. Испугался, что ты исчезнешь, стоит к тебе приблизиться. Знаешь, я прекрасно помню ту тебя и ужасно боюсь, что любое моё действие может привести к таким же, а то и более ужасным последствиям. Ты имеешь полное право сейчас меня ударить, прекратить общаться со мной вовсе. Я пойму, ведь это то, что я заслужил. Я не так хорош в выражении своих чувств через слова, как Сатору, но Юджи, позволишь ли ты?.. — Гето поджимает губы, боясь продолжить, понимая, что ему в ответ должен последовать незамедлительный отказ. — Могу ли я к тебе прикоснуться? Розоволосая готова вновь расплакаться от этого нежного голоса, которым говорит с ней Гето. Она, выпутывая одну руку, протягивает её вперёд, маня к себе брюнета, который сразу же подходит к ней, обнимая. Над ухом что-то буркает Сатору, недовольный тем, что его потревожили, но сразу же успокаивается. Сугуру же сохраняет молчание, осторожно положив свою руку на девичью талию. И Юджи уверена, что сейчас она не может быть счастливее, ведь она наконец-то вернулась к своим родным, уладила все недосказанности и теперь может возвращаться к прежней жизни. — Завеса рассеивается, — подмечает она. — А, ну тогда… — девушка кожей чувствует хитрую улыбку Сатору, которая обычно не предвещала ничего хорошего. Итадори чувствует, как вместе с чужими прикосновениями уходит и тепло. Ёжась из-за этого неприятного ощущения, она не замечает, как переглядываются маги, уверенно кивая друг другу, явно что-то задумав. За мгновение до того, как завеса исчезает совсем, Юджи чувствует, как её щёки обжигает теплом. Когда завеса рассеялась, Юджи видит, как быстро выпрямляются третьекурсники, невинно улыбаясь. В этот же момент она замечает, как перед глазами плывут белое и чёрные пятна, а за ними летит розово-чёрное. — Придушу, гадов! — кричит Сукуна, следуя за сокурсниками, которые всё-таки натворили дел. Правда он обещался за это их рассечь, но Юджи явно не оценит.