На языке клинков

праксис клинков, логос войны

Для Олега слишком затратно запоминать чужие имена, фамилии и отчества, — силы и концентрация нужны все-таки для другого — поэтому он слету сочиняет прозвища и для товарищей по отряду, и для тех, кто их нанимает. Для целей прозвища он не придумывает никогда — кто вообще хоть как-то называет картонные мишени? Именно так Сережа еще в детстве превращается в Серого, Вадим — в Вадика (потому что на полноценного Вадима этот клоун не тянет), а его очередной «работодатель» — в Императора. Он изящен, утончен и безусловно хорош собой: дорогая шелковая рубашка, галстук в цвет жилету, пиджак с крупной брошью на лацкане, аккуратно уложенные волосы, симпатичная мордашка… Волков кривится уголком рта в усмешке, с трудом сдерживает язвительные комментарии, чувствуя что-то вроде снисхождения: как этот расфуфыренный дурак, который ни разу не видел ничего страшнее, чем пустой холодильник или залом на одежде, может требовать от них постоянных отчетов, раз за разом вызывая к себе? Пусть дает задание, платит деньги и отвязывается наконец. — Мне нужен Призрак, — доносится из очередного телефона. — Immédiatement! — Всем нужен, — скалится Олег, перехватывая трубку, — но у всех ли хватит денег для этого? «Звучит так, будто ты очень дорогая проститутка», — шепчет кто-то из наемников, и за его спиной раздается сдавленных хохот. Именно так они и знакомятся с Августом ван дер Хольтом, оружейным магнатом и одним из самых богатых людей на Земле, но мужчине, честно сказать, наплевать на количество его титулов и публикаций на обложках глянцевых журналов, лишь бы платил. Бескорыстная любовь к деньгам — она такая. Олег прекрасно знает себе цену. Боевые умения, ближний бой, дальний бой, стрельба с двух рук, уже кажущаяся базовым навыком, уникальные взрывные навыки — стоят его услуги, как годовой ВВП какого-нибудь Узбекистана. Меняются страны и языки, меняются заказчики, но это неважно, потому что грамматику пуль и взрывов можно понять и без переводчика в любой точке земного шара. Кто его хочет — пусть платит. — Ты прикинь, его по-нашему зовут Август Фердинандович, — смеется Вадик, — и фотка в Википедии дурацкая такая! — Тебе не похер? — Ну посмотри, правда забавная! Индюк надутый, еще гирлянда эта вместо хребта… Как думаешь, у него только позвоночник электрический или еще что-нибудь поинтереснее? Если бы про Олега появилась статья Википедии, он расстроился хотя бы из-за того, что это означало, что он бездарно провалил задание, засветился и попал в руки властям. Кажется, из-за Хольта к этому идет: голландский бизнесмен сначала настаивает на постоянных докладах о проделанной работе, чем безумно раздражает всю их команду, а затем и вовсе вызывает их к себе — на нейтральную территорию, разумеется, чтобы никто не узнал о встрече; но возмущает сам факт. Кто смеет требовать отчетов от самих Мертвецов, если они отлично выполняют взятые обязательства? «Нейтральная территория» оказывается затерянным в Тихом океане островом с непонятной государственной принадлежностью и огромной виллой на нем. Олег легко спрыгивает с приземлившегося вертолета, коротким движением пальцев вкатывает в рукав не активированный еще снаряд размером с грецкий орех, удовлетворенно чувствуя, как он закрепляется на привычном месте чуть пониже локтя, и уже через пару шагов после вертолетной площадки ноги начинают утопать в удивительно белом песке. Во всяком случае, если что-то пойдет не так или они хотя бы почувствуют угрозу, HOLT International мгновенно потеряет своего директора и часть его свиты — или хотя бы самому Августу оторвет руки (при лучшем раскладе — вместе с головой): работать с гексогеном в составе С-4 было сложно, но он приучился, да и искрящий позвоночник Хольта значительно облегчал ситуацию, потому что убирал необходимость использовать электродетонатор. Вряд ли точечный взрыв сильно облегчит ситуацию, но он хотя бы подарит им лишние полминуты. — Просчитываешь самые плохие варианты, Поварешкин? — Это лучше, чем надеяться на хорошее и уехать отсюда в цинковом гробу, верно? Впрочем им оказываются не нужны ни огнестрельное оружие в прикрытых кобурах, ни крохотная бомба под левым локтем: хозяин виллы радушен, расслаблен и удивительно улыбчив — словно не наемников к себе пригласил, а хороших друзей. Хольт встречает их лично, обходя огромный диван с голубой бархатной обивкой и широко распахивает руки в приглашающем объятии: — Mijn vrienden! — Он улыбается, а Олег с Вадимом переглядываются одними глазами, разом задаваясь единственным вопросом: их нынешний работодатель псих или просто дурак? — Как я рад вас видеть! Возникла необходимость срочно и лично обсудить еще одно дело, но сначала мне бы хотелось пригласить вас к столу… Волков делает шаг вперед, ловит цепкий взгляд Августа — глаза в глаза на короткие секунды — и быстро оглядывается по сторонам, не поворачивая головы: у охраны по углам видна военная выправка и пистолеты на поясах, на балюстраде — по снайперу на каждом углу и личный телохранитель Хольта не скрывает оружия. Что же, значит, не дурак. Значит, просто псих — и это на руку, потому что с психами работать привычней. Лишь бы платили. Выглядят они среди всего великолепия инородно, будто пятно копоти на дорогой картине, но Олега это не смущает: если бы его волновала запыленная черная полевая форма, бронежилет и грязные берцы, задания он бы так успешно не выполнял. Пусть лучше Август Фер-ди-нан-до-вич волнуется, как бы они не испачкали его дорогущие ковры, а у Волкова есть более интересные занятия. Он то и дело ловит взгляд хозяина, удивительно долгий, изучающий, интересующийся. Последний раз так на него смотрели в прицел снайперского ружья на Ближнем Востоке. Как на цель, как на точку на определенной высоте, которую нужно взять, не считая потерь. Любой ценой — и это не может нравиться. Раз, два, три — повернуть голову, встретиться глазами с Хольтом, выдержать зрительный контакт, усмехнуться и с удовольствием наблюдать, как бизнесмен от неожиданности краснеет. «Цель оправдывает средства, а, Император?»

***

Август ван дер Хольт привык добиваться своего, будь то слава, развязывание войны в Южной Америке ради прибыли или ночь с недостижимым на первый взгляд мужчиной или женщиной. И чем сложнее цель — тем приятнее ее достичь. Неприступный Олег Волков выглядит именно как одна из самых трудных целей в его жизни. Тем интереснее. Вот он оглядывается по сторонам, не поворачивая головы — прекрасные опыт и выдержка; вот мягко, не издавая при ходьбе ни звука, перекатывается с пятки на носок — профессионал своего дела; вот удивленно приподнимает бровь, когда Август озвучивает свои требования к Отряду Мертвецов — несколько шрамов на щеке Волкова его ни капли не портят, скорее наоборот. «Сколько ты стоишь? Чего ты стоишь?» Впервые Хольт увидел его на видеозаписи операции в Тыграе: одетый во все черное наемник шевельнул рукой, провернув запястье, и подходящие силовики исчезли в пламени взрыва, а после, оскалившись, шутливо салютнул двумя пальцами и кинул что-то небольшое в видеокамеру на углу дома. Запись прервалась. Он тогда не рассмотрел его лица, лишь сверкнувшие в плохом качестве глаза, и выбросил из головы, коротко восхитившись навыками подрывника. Это было красиво — а красивые вещи Хольт ценить умеет. И сейчас он сидит перед ним — еще лучше, чем на фото. Если кто-то думает, что от крупнейшей оружейной корпорации можно утаить хоть какие-то данные — пусть подумает еще раз. Информацию о Призраке, которого бизнесмен выбрал для поручения — достаточно небольшого аккуратного теракта, и в нужном ему регионе начнется столь необходимая война, затрагивающая минимум три государства — собирали долго и дорого, но он безусловно стоит каждой минуты и каждого вложенного в него доллара. Олег Волков действительно прекрасен и как наемник, и как мужчина, и Призрак — слишком просто для него. Август назвал бы его Аресом, примальным богом войны, если бы это не звучало так пошло. Сделать своей целью олимпийца? Звучит прекрасно. Вот такая поэтика войны. — Сколько вы хотите за свои услуги? Волков молча поднимает ладони с растопыренными пальцами и, стоит только Хольту захотеть возмутиться, что за подобные дела он обычно платит вдвое меньше, сжимает кулаки и раскрывает еще раз. Двадцать условных единиц — не долларов, разумеется, это все понимают. Немыслимая сумма. — По рукам, — неожиданно даже для себя говорит он. — Давайте. Для бога войны — что угодно, лишь бы увидеть его еще раз. На следующей встрече, думает Август, он успокоится, поставит в своем мысленном списке завоеваний галочку напротив имени Волкова, заплатит ему и больше обращаться к нему не будет, слишком уж затратно выходит. Ошибается. Призрак-божество действительно профессионал, поэтому Хольт раз за разом выходит на него, давая очередное задание. Это ради бизнеса, говорит он себе. Ради славы. Ради денег. Ради семьи, в конце-то концов. А не для того, чтобы в очередной раз посмотреть на ухмыляющегося Волкова за своим столом. Конечно. Жаль, что за столом, а не на нем, чтобы точно считать цель достигнутой. Такие, как Волков, должны пугать или отвращать, но Август с удивлением осознает, что в груди стучит как-то трепетно, словно пульсирующее в позвоночнике электричество отдается ударами между ребер. Вожделение?.. К подрывнику в грязном камуфляже?.. А почему нет, решает он, в Древней Греции же поклонялись Аресу, а в Древнем Риме Марса, его еще более жестокого двойника, вообще считали покровителем столицы. Живи они пару тысячелетий назад, Олегу поклонялись бы как полубогу — или чудовищу из мифов — и выжившие после встречи с ним считались бы героями. Неудивительно, что для дела в Санкт-Петербурге из всех возможных кандидатур Хольт выбирает именно Волкова, хоть тот и заламывает заоблачную цену. И даже когда Призрак, спасая свою шкуру, шутя разбирается с лучшими людьми Августа, Хольт испытывает восхищение, пусть и смешанное с гневом. Очередной взрыв, белый шум на дисплее — и на экране планшета появляется Волков: — Признайся, Император, подрочил, глядя на меня? Знаю, что любишь смотреть, не отрицай, — усмешка. — Ну-ну, дыши, а то задымишься еще, а кто за Петергоф заплатит? Спасибо за костюмы, кстати! Пиши, если соскучишься совсем! Планшет летит в угол и оседает там кучкой металла и проводов, а Хольт думает, что Волков действительно знает себе цену. Сколько он готов отдать, чтобы увидеть его еще раз? Чем — или кем — он готов заплатить?

***

Хольт хочет его? Да ради бога, фыркает Олег, пусть хочет, только цена таких долгих страстных взглядов — наценка в два раза. Или в три. Оружейный магнат, а втюрился как сопливый школьник, отвратительно и пошло. Если Император тянется к ширинке, когда смотрит на его пируэты с оружием и взрывчаткой, то так тому и быть, но — дополнительно еще столько же. Можно в долларах, можно в местной валюте, главное, чтоб наличкой. Волков не любит ощущать себя чьей-то целью, и если бы он узнал, что Хольт мысленно называет его богом, лишь закатил бы глаза. Пусть выплатит наконец остатки гонорара и зарубит себе на носу, что любовь божественному противоестественна, раз уж считает божеством.

***

Хольт раздосадован, возмущен, зол: во-первых, Призрак чуть не пустил под откос всю его компанию, а во-вторых, проблематично добиваться цели, если цель сидит в самой охраняемой тюрьме Петербурга. Ничего, думает Август, у него достаточно денег и связей, чтобы вытащить его оттуда. Такого хорошего подрывника он вряд ли найдет в ближайшие годы, а еще… Он понял цену, которую готов заплатить за Олега Волкова. Если для того, чтобы вместе быть, им нужна вечная война и вечные задания для наемника, он все организует. Это выгодно для них обоих. Он ведь привык идти к цели, не видя препятствий, верно?.. И если для того, чтобы лишний раз посмотреть на Олега, ему необходимо заставить весь мир говорить на языке оружия, — Август ван дер Хольт это сделает. Жертвы богам всегда были кровавы. Особенно — богам войны.