Песчаная буря

      Оуэн сидел за барной стойкой в "Голубой Луне", подперев голову рукой и грустно глядя в стакан с молоком якмеля. За окном бушевала песчаная буря и в салуне было на редкость тихо и безлюдно. Даже Грейс, обычно проводившая всё время на кухне в оттачивании кулинарных навыков, ушла домой. Собственно, Оуэн и не настаивал: посетителей сегодня скорее всего не будет, а если и будут несколько зашедших, то он вполне справится с этим сам. К тому же, ему хотелось побыть одному.       Было что-то умиротворяющее в этом большом пустом помещении, обычно кипящем жизнью, а сейчас непривычно наполненным тишиной. Позволяло подумать, побыть собой. Можно было бы, конечно, придаваться размышлениям и дома, но Оуэн замечал за собой, что в уютных стенах собственной комнаты он хотел заниматься чем угодно, только не грузящими разум и душу размышлениями.       Глоток из стакана. Стакан опустел.       А вся проблема заключалась в одной особе, относительно недавно приехавшей в Сендрок. Хотя, так ли уж не давно? Кажется, уже прошёл почти год с того момента, как два новых мастера переступили порог железнодорожной станции. Почти год, как Оуэн помогал им обоим обустроиться и радушно встречал в своём заведении, делая скидки, так как прекрасно понимал, что по-первах в не слишком приветливом городке было сложно. И вот теперь — сколько изменений. Мастера не жалели себя, работая едва ли не сутки на пролёт. Особенно Авина. По скромному мнению Оуэна, этот мастер вообще была не в себе относительно работы: меньше чем за год, она стала первой в своём деле, обогнав даже Яна, что, несомненно, было сложно задачей, учитывая, какими методами обычно пользовался для зарабатывания очков глава гильдии. Это и восхищало и пугало одновременно. Амбициозная девушка умудрялась доставлять даже сложные многокомпонентные заказы в тот же день, когда заказчик вешал листок с заказом на доску объявлений. Оуэн неоднократно слышал разговоры об этом в своём салуне. Да и чего уж греха таить, сам иногда получал доставку едва ли не через пару часов, как выходил из Торговой Гильдии. И ни разу изделие не было плохим — всегда только безупречное качество.       «Безупречное качество в кратчайшие сроки» — таким был девиз Авины.       Однако и стоял за этим девизом недюжий труд. Не счесть, сколько раз Оуэн, прогуливающийся ранним утром возле оазиса видел, как до крайности уставшая мастер, с ног до головы покрытая пылью и с огромными мешками под глазами, возвращается домой на не менее уставшей лошади. А сколько раз, когда возвращался домой после закрытия салуна глубокой ночью, он видел, как Авина спешит куда-то в противоположную от дома сторону с весьма озабоченным видом. А сколько раз её находили без сознания в шахтах? Ми-ан регулярно делает ей замечания, чтобы та не перетруждалась (хоть и сама не без этого), но как об стенку горохом. Да и сам Оуэн неоднократно говорил девушке, чтобы та дала себе время на передышку, хотя в тайне он, конечно, восхищался этим потрясающим воображение выдержке, силе и упорству.       Кстати о силе… Владелец "Голубой Луны", конечно, догадывался, что махание стальными топором и киркой 24/7 семь дней в неделю накачает мышцы даже самого последнего доходяги, но вот чего он никак не ожидал от мастера, так это мастерства владением копья. Он и сам, разумеется, не чурался физических тренировок, в том числе кулачного боя, но у Оуэна складывалось стойкое впечатление, что выйди он один на один с Авиной на арену — сто процентов проиграет. Это ещё и подтверждалось тем, что на фестивале боёв в жаркий полдень, когда они участвовали в паре, Авина без видимого труда выигрывала у всех, сражаясь при этом базовым каменным копьём новичка против бронзового оружия. Страшно представить, что бы было, если бы у неё в руках было её обычное копьё, с которым она ходила в руины.       И, конечно же, Оуэну было страшно приятно, что именно ему она предложила образовать команду. Нельзя было судить со стопроцентной вероятностью, ведь что он может знать о девушке, которая 80% своего времени проводит вне города, но создавалось впечатление, что самые тёплые отношения у неё выстроились именно с ним. Нет, разумеется, почти все в городе искренне восхищались мастером и его работой, и у многих были с ней хорошие отношения, но… Может быть он себе льстил. Или ему хотелось так думать. Но было что-то особенное в том, как они общались. Особенно ценными ему казались те редчайшие вечера, когда уставшая мастер приходила в "Голубую Луну" едва ли не под самое закрытие и, усевшись за барной стойкой, пила один-единственный чай, наблюдая, как Оуэн считает и закрывает кассу и завершает все необходимые приготовления к следующему дню. Ради того, чтобы пообщаться немного подольше он специально делал всё медленнее обычного. Один раз даже дотянул до того, что Авина просто заснула, сложив голову на руках. Тогда он отнёс её в один из пустых номеров и уложил спать. А на следующее утро девушка уже куда-то скакала на лошади, когда он только выходил на прогулку.       Глядя на неё, Оуэну и самому хотелось быть лучше. Работать усерднее, открывать что-то новое. А ещё хотелось закинуть мастера на плечо и запереть в комнате отдыха или игровом центре на пару дней. Или привязать к кровати и заставить спать и есть с ложечки, и ничего больше не делать.       Мужчина встал, чтобы налить себе ещё стакан и вернуться на своё место.       Почему его мысли сейчас были зациклены только на ней? Ведь буквально несколько дней назад у них был богатый инвестор, который мог бы помочь городу, буквально пару дней назад его салун едва не разнесли в щепки из-за приветствия этого самого инвестора. Ему бы сейчас следовало думать о восстановлении, о том, как можно было бы помочь мэру убедить инвестора в том, что ему стоит вложить деньги в их город. Что Сендрок ДОСТОИН того, чтобы ему немного помогли, и он расцветёт с новыми силами. А он думает о девушке… Действительно ли только из-за восхищения? А не влюбились ли вы, господин Оуэн?       Перед мысленным взором, как наяву, сразу же предстал образ слегка запылённого мастера: длинные насыщено-зелёные волосы, убранные в высокий пышный хвост, большие раскосые глаза немного пугающего цвета: один голубой, другой зелёный, пухлые губы, маленькое тонкое тело, скрывающее под одеждой стальные мышцы. А за спиной копьё в его, Оуэна, рост. Внешность Авины действительно была весьма… необычной, если не сказать, избыточно странной. Но с течением времени, когда к этому привыкаешь, это начинает только притягивать к ней ещё больше.       Дверь салуна отворилась и внутрь вошёл некто, затянутый в защитный костюм и в противопесочной маске на голове. Оуэн слегка напрягся: в такую погоду, кого бы могла нелёгкая принести? Однако, тут же расслабился, стоило незнакомке стащить маску, а её зелёным волосам рассыпаться по плечам.       Помяни чёрта. Чертовку.       — Добро пожаловать! Не ожидал, что ты сегодня заглянешь. Песчаная буря разыгралась неслабая, — он приветливо улыбнулся. — Чаю? Или что-то закажешь из еды?       — Что-то пусто у тебя, — не менее дружелюбная, хоть и усталая улыбка в ответ. — Мм… Пожалуй, в этот раз бы я не отказалась от омлета и салата… и чая. Грейс сегодня на кухне? — она прошла к стойке и заняла своё привычное место.       — Нет, сегодня её отпустил, — Оуэн усмехнулся, заметив тень облегчения пробежавшую по лицу мастера. Грейс, конечно, делала успехи в готовке, и значительные, но, видимо, Авина всё-таки предпочитала проверенного повара. — Так что сегодня для тебя буду готовить я. Уверена, что не хочешь воспользоваться шансом и заказать что-то кроме омлета? — Он лукаво улыбнулся. — За счёт заведения.       — Мне кажется, ты меня каждый раз пытаешься накормить за счёт заведения, — девушка фыркнула, пока Оуэн ставил на плиту чайник.       — Ну, уж одного-то мастера, который отстраивает в нашем городе всё, что только возможно, "Голубая Луна" вполне способна кормить бесплатно хоть постоянно. Тем более, что ты-то и заходишь хорошо если раз в месяц, — он начал доставать из холодильника продукты. — Так что? Может, мяса? Ты вообще нормально питаешься? А то я только вижу, как ты работаешь.       Авина засмеялась.       — Я буду мясо, если ты тоже со мной поешь. Так что всё остальное — на твой вкус.       Оуэн кивнул и принялся за готовку, ловко очищая и нарезая овощи, подготавливая мясо, соусы.       Тёплый свет ламп освещал только островок барной стойки — во всём остальном здании лампы были выключены: и в целях экономии, и в виду отсутствия необходимости. Трещал огонь на плите, нагревая чайник; шипело раскалённое масло в сковородке; ритмичный стук ножа о разделочную доску умиротворяюще согревал душу.       Глубокий вечер. Непроглядно-чёрное небо. Пустая улица, заметаемая песчаной бурей. Салун. Полутёмное, тихое, пустое помещение. Тёплый свет, звуки готовки, двое людей. Уютное молчание. Состояние, больше похожее на транс, чем на адекватное бодрствование.       Оуэн отвлёкся от жарки мяса только спустя несколько минут, когда ему на руки брызнуло немного масла и засвистел чайник. Обернулся, в полной уверенности, что мастер уже мирно спит, сложив голову на руках, но нет.       Авина сидела, как и раньше, не сменив позы, и наблюдала за ним. Взгляд у неё был странный — задумчиво-глубокий, как у загипнотизированной. Свет отражался в её мозаичных глазах, делая их ещё более необычными и загадочными.       — Люблю сильных мужчин, которые готовят еду, — совершенно неожиданно произнесла она. Моргнула, словно приходя в себя и тут же смутилась от того, насколько эта фраза прозвучала как флирт. Отвела взгляд.       Оуэн и сам слегка смутился, хотя и прекрасно знал, как многие посетители наблюдают за ним во время готовки. Отчасти в этом и была задумка открытой кухни внутри салуна. И отчасти это была одна из причин, не главная, конечно же, по которой он весьма усиленно занимался своей физической формой.       — Извини, это прозвучало слишком откровенно, — Авина собралась с мыслями, стряхивая с себя неожиданный ком неловкости, и снова открыто посмотрела Оуэну в глаза, робко улыбаясь.       — Всё в порядке, — он налил чай и поставил перед ней чашку. — Мне приятен твой интерес, — прозвучало тоже как флирт и мужчина почувствовал, что его сердцебиение слегка ускоряется.       Их взгляды встретились.       Да, она ему нравится. Сильная, амбициозная, упорная, притягательно-необычная, восхитительно-красивая. С разными глазами и зелёными волосами. Пыльная, уставшая, весёлая, серьёзная, разбитая, упрямая.       Оуэн чуть наклонился вперёд. Неосознанно, снова заворожённый атмосферой и ею, сидящей напротив. Её манящими глазами. Чуть приоткрытыми губами.       Она смотрела, не отрываясь, ему в глаза. Такие широкие зрачки — чёрные колодцы. Даже, кажется, привстала на своём барном стуле.       Его рука всё ещё держала чашку с чаем. Её пальцы почти касались его кожи.       Громко и возмущённо шкваркнуло мясо на оставленной без внимания сковороде и Оуэн дёрнулся назад, спешно отворачиваясь, ощущая оглушительный стук собственного сердца в ушах.       Он же взрослый мужчина уже, а ведёт себя как подросток, никогда не знавший женщин. Что за чёрт.       — Хочешь за столом или тут поесть? — переводя тему в совершенно другое русло, стараясь намеренно разрушить поистине волшебный момент, осведомился мужчина, спешно перекладывая мясо на тарелки и выключая плиту.       — Тут, — её голос чуть хриплый. — Оуэн, — негромко позвала Авина. — Послушай, я… — она чем-то зашуршала и он всё-таки обернулся, чтобы с изумлением увидеть, как девушка выкладывает на стол маленькое плетёное красное сердце. Таким, обычно, было принято выражать свой недвусмысленный интерес к противоположному полу. — Хотела тебе отдать… а сегодня из-за бури… я не пошла в шахты и… — Она подвинула сердце по столу, в его сторону.       — Остановись, — прозвучало резче и громче, чем Оуэну того хотелось бы. Мужчина положил свою руку поверх её, отодвигая сердце назад. — Остановись, пожалуйста, — уже мягче повторил он.       На лице мастера, словно в открытой книге, отразились разочарование и непонимание. Авина попыталась взять себя в руки, расслабить лицо и улыбнуться, но даже ей было тяжело совладать с такими сильными чувствами.       Он думал, как правильно всё объяснить, стараясь сократить для неё кошмарные мгновения с мыслью, что её чувства были отвергнуты.       — Прости, я, — начал было Оуэн и почувствовал, как мастер точно хотела дёрнуться, встать и уйти, чтобы не слушать сбивчивых объяснений, как она наверняка думала, стандартного отказа навроде: «я не тот, кто тебе нужен» или «ты слишком хороша для меня» и что-то в таком духе. Он чуть сильнее сжал её ладонь, на всякий случай, чтобы она осталась на месте и выслушала его до конца. — Должен был сам сделать первый шаг. Ты мне очень нравишься, — звучало довольно сбивчиво, на самом деле, как первое признание подростка, — и я безумно рад, что эти чувства взаимны. И всё же, мы не так много времени проводим вместе, как… вообще в принципе. Поэтому я бы хотел, чтобы мы сначала лучше узнали друг друга. Провели больше времени. Чтобы решение было взв… — договорить он не успел, так как Авина встала со своего места и, перегнувшись через стол, поцеловала его. Стремительно и решительно, стерев на корню эту хлипкую неуверенность, что разделяла их.       Сопротивляться и дальше Оуэну не хватило здравого смысла. Мягкие, тёплые губы на его губах, начисто лишили его желания что-либо возражать, ждать и вообще как-либо препятствовать женской воле.       Он протянул свободную руку, перехватывая девушку за талию и легко, словно она была пером, перетаскивая её через барную стойку, усаживая перед собой. Обнимая и прижимаясь к ней, целуя в ответ и буквально сходя с ума от того, как её руки, обвив его за шею, вплелись в короткие волосы на затылке, слегка его массируя.       Она нравилась ему гораздо больше, чем он себе в этом признавался всё это время. Намного больше.       Такое сладкое мгновение, когда её губы приоткрылись и их языки коснулись друг друга. Такое стягивающее в ком волнение, когда он огладил её тело, ощущая под руками весь женский силуэт, останавливаясь на бёдрах, прижимая её к себе ближе. Ближе, чем следовало бы для первого поцелуя. Откровеннее, чем должен был позволить себе человек, который только что разглагольствовал о том, что они должны узнать друг друга получше. Чувственнее, чем человек, которому кто-то просто «нравится».       Их губы разъединились, только когда воздух в лёгких совсем иссяк. Сбившееся дыхание и небольшая пауза, позволили им обоим осознать то положение, в котором они находились: Авина сидит на барной стойке, а он стоит между её ног, прижимаясь к ней всей своей мужественностью.       Взгляд у девушки стал, как у хитрой сытой кошки, в то время как Оуэн лихорадочно соображал, насколько сильно он уже переступил мыслимую грань приличия. Мастер улыбнулась, облизывая раскрасневшиеся и припухшие губы.       — Взвешенное решение, я поняла, — она кивнула, чуть отстраняясь и Оуэн поспешно увеличил расстояние между ними, чтобы больше никого не смущать своей… мужественностью. Кажется, ему следовало извиниться, но Авина не дала ему шанса это сделать. — Давай всё-таки поедим и поговорим, — она спрыгнула на пол, снова оказавшись в опасной близости от его возбуждения. — Ты прав, нам стоит больше времени проводить вместе, — она продолжала хитро улыбаться, говоря это.       Оуэн подумал о том, что он, кажется, очень крепко вляпался.