Ласточка

Вокруг было темно и душно. Она старательно закрывала рот и нос руками, чтобы не выдать себя даже дыханием. Но шаги все равно неумолимо приближались к укрытию. Она надеялась, что за старым папиным плащом, который она ещё не успела загнать, её не было видно. А еще она надеялась, что брат был в безопасности. — Вот ты где, паскуда! — дверцы шкафа распахнулись слишком быстро, её схватили за шею, грубо швыряя на пол. Над головой раздался свист ремня, и- И Лилит рывком села на постели, резко просыпаясь. Рука легла на шею, поглаживая навечно холодную кожу, глаза нестерпимо щипало от слез, и девушка стёрла их трясущейся рукой. С тяжелым вздохом вампир поднялась с кровати и вышла из комнаты, направляясь к брату. Она не могла оставаться одна, как бы сильно не хотела его беспокоить. — Кэй, ты спишь? — Лилит заглянула в комнату брата. Запах его духов — смесь сушеной клубники, белого шоколада и зелёного чая — моментально успокоил. — Нет, — он оторвался от книги и обеспокоенно посмотрел на сестру. Уточнения не требовались, и, после фразы «иди ко мне», сказанной братом, она оказалась в его руках. Его белая футболка намокала от её слез, а юноша только сильнее прижимал её к себе, гладя по волосам. Калеб, наверняка, шептал что-то успокаивающее и даже ободряющее, Лилит всё равно не могла разобрать слов за своими слишком громкими всхлипываниями, но одного его голоса — мягкого, тихого и такого шелестяще-спокойного — хватало, чтобы дышать ровнее. Её братик был рядом, больше ничего ей не надо было. — Мы выбрались, Лили, — он поцеловал её в лоб и щеки, стараясь нежностью расслабить сестрёнку, — нас никто больше туда не затащит, слышишь, ласточка? — Лилит прерывисто выдохнула и прижалась теснее. Кэл гладил её по спине лёгкими, почти невесомыми движениями, и дрожь, наконец, отступила. Она легла на брата полностью, облегчённо выдыхая. Его руки, действительно тёплые по сравнению с её мраморно-холодной кожей, игрались с её волосами, путаясь и заплетая маленькие косички. Он не спрашивал про кошмар, им обоим это не нужно, потому что кошмары у них тоже одни на двоих. На кровать запрыгнул сначала Долл, за ним Матильда. Рэгдолл устроился на свободной подушке, персидская кошка, обеспокоенно мяукая, тыкнула лапкой в её плечо. Лилит усмехнулась и потрепала её по голове: — Похоже, хозяин хорошо тебя натренировал, да? — Калеб хохотнул в ответ на её комментарий, тоже начиная перебирать белую шерстку. — Никого я не тренировал, Матильда сама умная, — кошка замурлыкала громче и прижалась к боку хозяина, вытягиваясь в пушистый половичок. Теперь места на кровати были заняты. — Похоже, тебе придётся лежать на мне, Лили, — он ещё раз прижался губами к её лбу, убирая чёлку в сторону юркими пальцами, и снова взял книгу, весьма удобно устраивая её на плечах сестры, — Но, раз уж я выполняю роль матраса, ты будешь подставкой, — она засмеялась и наклонила голову ниже, чтобы не мешать брату читать. — Почитай мне тогда, что ли, — девушка обняла его за шею, он прижался щекой к её голове, задумываясь. — Знаешь… — протянул он, поглаживая её по волосам, — Сейчас я читаю эротический роман, который стырил, но у кого, не скажу, — Лилит снова засмеялась, прижимаясь теснее — если честно, такого перформанса от него она ожидала, — и это настолько кринж, что я не знаю, смеяться мне или плакать. — Всё вместе, — она, между делом поцеловав его в челюсть, усмехнулась, теперь уже требовательно смотря на брата, — и я хочу это услышать. — Хорошо, — он перелистнул несколько страниц, качая головой, и предупредил, — Только потом не жалуйся. — Не буду, — девушка пообещала, предвкушая интереснейшую дискуссию со своим братом… Но её не состоялось, потому что дальше она могла только смеяться. И плакать. — ¹Я проскользнула в постель, удивляясь, что Эшер сделал первый шаг. Для него это было необычно. Пока я, не шевелясь, лежала рядом с ним, пораженная его присутствием, он распахнул мой шелковый халат и потрогал мою пизду, как будто Адам только что открыл пилотку Евы — фу, блять, — Калеб, на секунду прекратив максимально выразительно читать женским голосом, чуть отвел книгу в сторону и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Лилит мелко вздрагивала от смеха, а потом выдала: — Ты так спокойно это читал, я поражаюсь, — девушка уткнулась в его плечо, глуша смех. — Мгм, сейчас будет ещё веселее, вот, — шатен покачал головой, тяжело вздохнул и принялся читать, прилагая все моральные усилия, на которые был способен, чтобы не походить на давно уже мёртвого енота, — «Красивая», — сказал он. И потом он начинает медленно водить языком по влагалищу, нежно прощупывая пальцем мою точку G на внутренней стороне мокрой пилотки. Стоп, машина, блять. Где, нахуй, у неё точка джи? — юноша непонимающе уставился в книгу. Лилит не выдержала и рассмеялась в полный голос. Матильда возмущённо мяукнула и ушла на кошачье дерево, похоже, не выдержав кринжа. Но вот Долл даже ушком не повел. — Пиздец, — ёмко припечатал вампир и отложил книгу на тумбочку. Подумав немного, он взял другую, — Попытка номер два, блять… — Калеб открыл книгу на случайной странице и прочитал, все ещё с выражением, — ²Элайза и Эзра слились в один хихикающий снежный ком ростового, блять, соития, с криком игриво покусывая и потягивая друг друга в опасном и шумном витке американских горок жестоких сексуальных переворотов, ебаный по голове, там ещё долго, в которых груди Элайзы раскатывались по раскрытому рту Эзры, а истерзанный угар его выпуклого стояка, что за хуйня, изнурил его возбуждение, поскольку он тыкался во все мускулы тела Элайзы, кроме, как правило, центральной зоны, какой долбаеб это написал, — книга полетела на пол, Кэл словил экзистенциальный кризис, Лилит продолжала смеяться. Задание было успешно провалено. — Хоть какая-то польза от этих романов, — вампир поцеловал сестру в висок и закрыл глаза, сползая с подушки чуть ниже. Он, будучи все ещё в очках, смог увидеть время на часах: два пятнадцать ночи. Отлично, а он уже заебался. — Лили, не хочешь попробовать поспать? — Калеб тихо предложил, успокаивающе медленно поглаживая её по спине, не задевая шрамы, но она просто кивнула, удобнее устраиваясь на его груди, уходить, похоже, никуда не собираясь. Юноша облегчённо выдохнул и отложил очки на тумбочку. Он позволил телу расслабиться и закрыл глаза, прижимая сестру ближе к своей груди, вслушиваясь в её спокойное дыхание. Калеб не заметил, как сам провалился в сон, крепко обнимая свою сестрёнку. Он больше никому, ничему и никогда не даст ещё раз сделать его ласточке больно. ~••~~••~~••~~••~~••~~••~~••~~••~ — Тридцать семь…- Лилит стряхнула градусник. Они до последнего тянули с настойкой, потому что делать её долго, муторно и, страшнее всего, дорого. Поэтому Калеб температурил весь вечер, стоически держась на ибупрофене и честном слове. Но, все же, перегруженный организм не выдержал, и вампир отключился уже ближе к ночи. Температура во сне немного спала, держась на все ещё высоких тридцати шести. Но от кошмара это его не спасло. — Считай, блять! — Один… Громкий вскрик. Калеб закрыл ушки, вжимаясь в стенку шкафа. — Два. Задушенный всхлип. Очередной щелчок ремня. Надо было остаться в подвале. — Три. Четыре! Лилит кричит. Слышится приклушенный удар рукой. Он сам начинает плакать. Калеб уверен в своей правоте — на её месте должен быть он. — Пять! Тело падает на пол с глухим стуком. Туда же со звоном падает ремень. Она выходит из комнаты, довольная тем, что есть на ком сорваться. А Калеб даже пошевелиться от страха не может. Но… Но там его ласточка. — Хей, — он вылезает из шкафа и садится рядом с сестрой. На её хрупкой спинке остались яркие красные полосы. — Кэй? — она привстаёт, но тут же с шипением падает на пол. — Она ушла, — он помогает ей сесть, собственной футболкой стирает её слезы и выступившую от боли испарину, — Прости меня, пожалуйста. — За что? — Это должен был быть я, а не ты. — Тогда я бы была в подвале. У него, кажется, заново разбивается сердце. — Солнце, проснись. Это кошмар. Иди сюда, — её, Лилит, голос вытаскивает из самых страшных воспоминаний. — Лили! — он пронулся сразу с криком, сразу же прижимая к себе сестру, — Лили, прости меня, пожалуйста, прости.! — Шшшшш, солнце, солнышко, тише. Все закончилось, мы вырвались, — она аккуратно гладила его по спине, покачивая в сильных руках, — слышишь? Калеб только кивнул и спрятал лицо у неё на плече. — Ты — мой самый смелый, самый лучший мальчик, Кэй. И тебе не за что просить у меня прощения, — она поцеловала его в лоб, в щеки, везде, где может достать. Главное, его успокоить. Главное, помочь хотя бы сейчас. — Ласточка… — он тянулся к сестре всем телом, прижимаясь сильнее, крепче, будто боясь, что проснётся опять, и её уже не будет рядом. Уже никогда. — Я здесь, солнышко, — Лилит осторожно перебирала его прядки, губы снова коснулись его лба, то ли мягко целуя, то ли проверяя температуру. Или всё вместе сразу, — Кажется, у тебя жар. Опять. Кэл не ответил, только как-то рвано выдохнул, закрывая глаза. Виски пронзило неожиданно острой болью, заставляя тонко заскулить. — Голова? — Лилит смахнула пряди с его лба, Кэл вяло кивнул, пока она гладила его по лбу холодными пальцами, — Давай просто снова попробуем заснуть, хорошо? — Нет… — он капризно протянул свой ответ и схватил её за руки, жалобно-жалобно просяще смотря в глаза, — Не хочу возвращаться… — Ты туда не вернёшься, солнце. И я тоже, — она поцеловала его в горячие щеки и все-таки решила дать ему ту самую настойку, вариантов больше не видя, — Кэй, выпьешь одно лекарство для меня? — Вот ту настойку? — Калеб приоткрыл один глаз, расфокусированно смотря на сестру. Даже поднимать веки казалось непосильной задачей. Но он уже был на все согласен, без шуток. — Полежи без меня немножко, солнышко, — Лилит встала с кровати и укрыла его пледом, уверяя, — Я быстро. Он тревожно ждал, опасаясь лишний раз закрыть глаза. Девушка вернулась действительно быстро, держа в руках два стакана — один с водой, другой с растворенной микстурой, готовая брата обстоятельно лечить даже без своего дара исцеления. — А вот и я, — она мягко улыбнулась, ставя воду на тумбочку, помогла ему присесть, пока он снова не уплыл в бессознанку, и предупредила, заранее виновато кусая губы, — Сейчас будет горько. — Я знаю, — Кэл забрал у сестры стакан и, не церемонясь более, залпом выпил горькую как деготь микстуру, даже не морщась. Лилит подала ему стакан с обычной водой, смотря на брата, действительно, как на героя. Не обратив внимания на взгляд, он выпил воду уже медленными глотками. А затем просто лёг головой на колени сестры. — Сейчас будет легче, — Лилит погладила Калеба по руке, пока его дыхание постепенно выравнивалось. — Ласточка? — он протянул к ней руку — она молча вложила в ладонь свою. — Что, солнце? — Лилит обеспокоенно спросила и чуть сжала его тонкие пальцы, начиная их разминать. — Останешься? — Калеб вздохнул, произнося это настолько просящим тоном, что сам вздрогнул, напомнив себе, и наверняка сестре, себя восьмилетнего. — Конечно, — она ненадолго прижалась губами к его лбу и снова уложила его на подушки, плотнее укрывая пушистым серым пледом, тихо, чтобы не спугнуть, спрашивая, — Тебя выключить? — Мгм, — юноша устроился со своим пледом удобнее, точно зная, что после гипноза он этого сделать уже не сможет. — Смотри мне в глаза, — Лилит легла напротив, в ответ он сфокусировался на горящих аметистовым светом глазах, чувствуя знакомое мягкое, тянущее ощущение в затылке. Вампир улыбнулась, тихо шепча, — Я люблю тебя, солнышко. — Я тебя тоже… — он не договорил, потому что веки потяжелели против его воли, так же, как и сознание. Калеб погрузился в спокойный сон без сновидений, всё ещё продолжая держать сестру за руку. Он знал, что ласточка была здесь.