I could be a good father.

      Конец апреля. Погода с каждым днем становится все приятнее и приятнее. Просыпается листва на деревьях, днем всё отчетливей можно услышать пение птиц, на чужих участках заметны красивые нежно-голубые цветочки сибирской пролески... Ее еще часто путают с голубым подснежником.       Сереже с детства нравилось наблюдать за пробуждением природы весной. Именно поэтому его чаще всего можно застать за работой именно на балконе. Сейчас он уже давно не ребенок... Теперь у него есть приемная дочь — Валерия.             — Ну как обстоят дела с вальсом?       Разумовский сидит в кресле на закрытом балконе их общей квартиры, на ногах лежит ноутбук, по клавиатуре которого быстро бегают длинные пальцы. Почувствовать присутствие человека рядом было не трудно, даже если зашел он очень тихо в случае Леры. Девушка, одетая в домашнюю футболку и шорты тяжко вздохнула и устроилась рядом в соседнем кресле.        — Кое-как определились с идеей и общей композицией... Теперь надо подключать родителей, — по голосу слышно, что Лера была измотана всей этой учебой, подготовкой к экзаменам и выпускному, репетициями и консультациями.       Сережа отрывает взгляд голубых глаз от ноутбука, зачесывает отросшие рыжие волосы назад, поворачивается к девушке.       Несколько лет назад он бы не поверил, что вместе с человеком, которого знает практически всю жизнь, воспитал ребенка — девятилетнюю девочку из детского дома. Они долго шли к этому решению, много говорили и думали, но сейчас даже как-то не представляют свою жизнь без этого «львенка». Это прозвище приелось еще давно, чуть ли не с первого появления Леры в их доме. Ее короткие светлые волосы всегда очень пушились от ветра и становились похожими на гриву... Олег очень бережно причесывал эту гриву, заплетал хвостики.       Можно долго перечислять все прелести отцовства. Их отцовства. Будь то помощь с домашним заданием, выбором новой одежды или какой-то бредовый спор за ужином на кухне.       Кажется, что с появлением Леры дышать стало еще легче. Она встряла в их семью новой шестеренкой, двигала их жизнь в новом направлении. И всегда, когда оба глядели из окна на играющую во дворе с соседскими ребятами девчонку с очаровательными хвостиками, сердца каждого наполняла неоспоримая отцовская любовь.       — Олеж, знал бы ты насколько приятно осознавать, что наши с тобой чувства стали чем-то материальным... отразились в человеке, — Разумовский тихо смеется, облокачиваясь о стенку рядом с окном.              — Я знаю. Это ведь и моя дочь тоже, — сиплый смех, после которого следует аккуратный поцелуй в щеку. В улыбке на губах Волкова тогда читалась гордость. Гордость за них троих.       Девочка быстро росла, впитывала в себя знания, словно губка, много гуляла и общалась с друзьями. Когда Лере стукнуло четырнадцать, Олег даже решился предложить ей заниматься вместе спортом. Ведь физическая подготовка никогда не бывает лишней, верно? Это закаливало ее дух.       В девятом классе Лера окончательно для себя решила, что хочет стать врачом и практически сразу оповестила об этом Сережу и Олега. Оба тогда переглянулись. В голове сидело осознание того, что это безумно ответственный род деятельности, требующий титанического труда. И они ее поддержали. С возрастом и Волков, и Разумовский понимали насколько их дочь ответственный человек.       Поддержка выражалась как словесно, так и физически. Олег, видя как усиленно Лера готовится к экзаменам, не упускал возможности сказать, что гордится ею, а Сережа частенько вытаскивал ее на прогулки или мог целый день посвятить «ничегонеделанию», без проблем оплачивал все пособия и курсы, некоторых репетиторов, если об этом конечно говорила сама Валера.       Отцовство не было простым. Волков и Разумовский это прекрасно понимали, но очень старались не допускать ошибок там, где допускали ошибки в их воспитании. Им пришлось перечитать вдвоем кучу различных форумов с советами и наставлениями... Как говорится, все средства хороши.       В сердцах каждого из них теплились общие моменты, мелкие традиции, нажитые годами. Все привыкли, что перед уходом на работу Олег по очереди целует Сережу и Леру в висок, а те в унисон желают ему удачи. Привыкли вместе праздновать Новый Год и дни рождения.       Друзья Леры знали о ее необычной семье и искренне радовались за нее, проявляли понимание и уважение. Девушка довольно часто во время прогулок с подругами сталкивалась с Олегом и Сережей. Они обменивались парой слов и расходились по своим делам с «не гуляй допоздна!», отпущенным в след.       Девушка всегда была благодарна своим опекунам, которых могла гордо называть родителями, хоть и не при всех. Они дали ей теплый дом, заботу и ту самую отцовскую любовь. Они всегда помогали ей и поддерживали в трудные моменты, были рядом, когда было тяжело, делились своим опытом. Просто были. Естественно могли быть и ссоры, но они быстро решались путем разговоров. А сейчас ей уже восемнадцать и она будто прожила с этими двоими всю свою жизнь. Пора расправить крылья.       Воспоминания крутятся будто на пластинке. Сережа моргает пару раз и слегка машет головой, приходя в себя.       — Подключи Олега, думаю он не будет против, львенок, — мужчина подпирает щеку рукой, губы растягиваются в улыбке.       — Ты думаешь? — девушка отводит взгляд и откидывается на мягкую спинку кресла. И, кажется, их намеренно подслушивали, раз на балкон будто бы по зову заходит Волков.       — Не буду против чего? — низкий, бархатистый голос ласкает слух. Взгляд карих глаз следует от Леры к Сереже, который все так же улыбается. Валера немного оживляется, привстает с кресла и глядя снизу вверх на отца, спрашивает:       — Станцуешь со мной вальс на выпускном?       — Без проблем, львенок. Когда нужно подойти? — голос совсем не дрожит, хотя внутри себя Олег точно расплакался.       Девушка говорит дату следующей репетиции, а после все втроем идут обедать. Ни для кого в семье не секрет, насколько Олег вкусно готовит. Репетиции проходят относительно неплохо и плодотворно. Это первый в жизни танец для Волкова, и естественно все проходит не без промахов, ошибок и отдавленных пальцев ног. Тем не менее на всех репетициях им удавалось найти что-то веселое и приятное. Олег даже смог нормально познакомиться с некоторыми другими родителями, которых обычно видел только на родительских собраниях. Каждый раз держа свою дочь за талию и аккуратно кружа ее в танце, мужчина действительно был готов заплакать. В груди расползалось знакомое тепло. Он улыбался.       Наступление дня Х нагрянуло слишком незаметно. За пару дней до него Сережа вместе с Лерой ходили смотреть платья для выпускного. Перемерили половину торгового центра и остановились на красивом и утонченном нежно-голубом платье. Оно будто подсвечивалось, украшало и подчеркивало все самое красивое в девушке. Сережа тогда чуть не разнылся прямо в магазине, а после оплаты покупки скинул Олегу фото с подписью «ЭТО НАША ДОЧЬ, ОЛЕЖА!!!».       С самого утра весь дом стоял на ушах. Сережа переоделся быстрее всех и помогал остальным по мелочи, расхаживая по дому в дорогом фиолетовом костюме. То Олегу завязать галстук, то Лере поправить короткие волосы песочного цвета. Волков под конец лишь помог застегнуть молнию на платье дочери, после чего поцеловал ее в макушку и направился со всеми к выходу. Сегодня определенно их день.       Они как раз вовремя. Народ только начинает собираться у школы. Лера отходит к своим подругам, которые суетливо поправляют макияж и ленты через плечо, оживленно о чем-то с ними беседует и улыбается, предвкушает дальнейший вальс.       Все наконец-то проходят в актовый зал, рассаживаются по своим местам. Директора и учителя толкают свои заезженные речи, благодарности и пожелания удачи выпускникам, родители выпускников дарят им цветы, дети из начальной школы читают стихи, звенит последний звонок. Вальс.       Сережа пересаживается поближе, перед этим пропустив вперед Леру и Олега. Все-таки они волнуются... По ним это видно. Одна теребит подолы платья, а у второго просто на лице написано. Сережа видит.       Когда начинает играть музыка, Волков делает глубокий вдох, выдыхает и идет навстречу девушке. Ее платье очень красиво сочеталось с обувью, подходило ее цвету волос и глаз... Ее улыбка будто бы была завершающим штрихом всей этой картины. Легкие движения, поддержки, всё это выстраивалось в красивую и гармоничную композицию.       Олег все это время старательно пытается не облажаться, действует согласно всему, что помнит. Все это время их снимал Сережа, параллельно вытирая бумажной салфеткой намокшие глаза и шмыгая носом. Два самых близких ему человека до жути правильно смотрятся в этом танце «отцов и детей». Олег — чудесный отец.              — Валер... Я всегда старался быть для тебя примерным и хорошим отцом... Я так тобой горжусь и люблю тебя, — мужчина говорит это на ухо после танца, надеясь, что его будет хоть немного слышно.       Кажется, что сырость сегодня распускает не только Сережа. Волков очень редко плачет.              — Я знаю, пап. Я тоже тебя люблю, — Лера в отличие от родителей старается держаться, чтобы не расплылся макияж... Хотя глаза все же предательски слезятся.       После остальных мелких формальностей и вручения аттестатов, втроем они идут домой. Сережа все такой же заплаканный, Олег лишь делает вид, что совсем не плачет, а Валера понимает, что безумно сильно любит свою семью.