Герой

—Мистер Старк? Нет, нет, нет… Что же это… Голос Питера Паркера, героя и таинственного Человека-паука, доносился по всей округе, по пустынный планете, одной из тысяч в этой Вселенной. Держа на руках бездушное ныне тело, он не мог успокоить водоворот чувств. Мистер Старк. Тони. Его глаза закрылись теперь навсегда, так медленно и слабо, будто не он спас всю Вселенную, будто не он был героем для них всех. Когда-то сильный Железный Человек сейчас лежал сломанным пугалом. Его шляпа-шлем никогда не поднимется в преддверии боя, его железная броня никогда не поднимется вместе с ним, ни один МАРК не будет больше создан его грубым руками. —Мистер Старк… Больше не громкие восклики, а тихий и жалобный голос, просьба, мольба то ли к небесам, то ли к науке. Хоть к кому-нибудь. Питер никогда не верил в Бога, но сейчас его вера в науку тоже не могла быть сильна. Его вера во что бы то ни было не была больше сильна. Крепкие руки Тони едва ли смогут ерошить его волосы, губы не выпустят хриплый смех, а глаза… Глаза никогда не заблестят цветом Афганских пустынь. —Тони. Последняя хриплая просьба, не имеющая никакого смысла. Вокруг медленно собиралась толпа. Она ничего не значила больше. Бой кончен, жизнь кончена, солнце не засветит. Оно и не светило здесь, если быть точным. Питер медленно приподнял Тони, позволяя остывающему телу в костюме опереться на него. Он мог бы быть их героем, если бы был жив. Питер не мог видеть мёртвого лица точно так же, как не мог отвезти взгляд. Он мог быть лучшим отцом, если бы был жив. Питер отвёл взгляд и снова опустил его на тело. Не Тони, нет. Тело. Он мог бы быть его наставником, если бы только был жив. —Питер? Питер, время прийти в себя. Голос доктора Стрэнджа никогда не казался более раздражающим, чем сейчас. Питер никогда больше не придёт в себя. Зато он точно знает, кто будет нести на себе гроб с телом некогда героя. И даже эта горестная ноша не будет тяжела для юноши. Если его герой мёртв, он сам станет героем.