Тоска.

— Брат, я... Хочу забрать одного человека в Облачные Глубины. Лань Сичэнь весьма удивлённо переспросил: — Забрать в Облачные Глубины? Лань Ванцзи кивнул, на сердце его по-прежнему лежала тяжесть. Помолчав, он добавил: — Забрать... и спрятать. Глаза Лань Сичэня округлились. За всё время, что он помнил, с тех пор как не стало их матери, его брат становился всё мрачнее и мрачнее. Он всё время сидел, заперевшись в комнате, занимаясь чтением и каллиграфией, порой играя на гуцине и лишь изредка с кем-то разговаривал. Только старшему брату он мог сказать на пару фраз больше, чем остальным. Такое Лань Сичэнь от него слышал впервые за всю жизнь. Лань Сичэнь повторил: — Спрятать? Между бровями Лань Ванцзи пролегла едва заметная складка. Он добавил: — Но только он не желает этого. *** Прошло уже целых восемь лет с того дня. Лань Ванцзи стоял на том же месте, что и несколько лет назад средь цветочного моря «Сияния средь снегов» в Башне Золотого Карпа. С того самого дня как пропал Вей Усянь прошло уже несколько лет и Лань Чжань ни на секунду не сомневался, что найдёт его. Не важно: живого или мёртвого. Он должен его найти. Ведь не мог заклинатель так просто раствориться в воздухе, чтобы ни мир живых, ни обитель мёртвых не обладали совсем никаками сведениями о расположении его души. Второй нефрит клана Лань стоял средь поля цветов. Конечно, он прекрасно помнил тот разговор с братом, то как он впервые признался кому-то и себе в том числе в своих искренних чувствах. В своём желании, в своей влюблённости в своём истинном отношении к этому неугомонному «убожеству». Лань Чжань поднял голову и устремил свой взор на небо. Уже стемнело и небо озаряло миллионы белесных звёзд, таких далёких, таких ярких и недоступных, до которых не дотянешься рукой, к которым не прикоснёшься прямо как и Лань Чжань к Вей Ину. Лань Ванцзи сделал глубокий вздох. В нос сразу же ударил аромат окружающих его белых, с отблеском жёлтого по средине, пион. Символ Ордена Ланьлин Цзинь. «Сияние средь снегов». Брови Лань Ванцзи слегка нахмурились. Его не покидало ощущение, что что-то не так, будто бы он ходит вокруг ответа, но никак не может найти даже начало его нити. Словно разгадка была совсем близко, рядом, но он так далёк от неё, что всё становилось только запутаннее и запутаннее. Это отнимало много сил и времени. Это отнимало энергию и стремление. Угасала решимость, упёртость, пропадало желание и всякая надежда... Нет, он не сдастся. Он не сдастся, пока не найдёт своего возлюбленного друга. Лань Чжань прикрыл глаза и медленно выдохнул. Он позволил воспоминаниям поглотить весь свой разум, расслабляясь и полностью отдаваясь им. Он помнил заливистый смех Вей Ина, его яркую улыбку, озорные искры в глазах, его стальной нрав и добродушие. Хуань Гуан Цзюнь помнил, как сидя в библиотеке Гусу Лань, следил за вновь провинившемся за какую-то дурость Вей Ином. Как тот дразнил его, как показывал картинки с неподверженными цензурой материалами. Лица мужчины коснулась лёгкая улыбка. Он помнил как в один из дней Вей Усянь принёс туда двух кроликов. Как он дурачился и всячески пытался обратить внимание Лань Чжаня на этих животных. С тех пор в Облачных Глубинах всегда бегала свора кроликов, за которыми следил сам второй молодой господин Лань. Ванцзи вспоминал как смело Вей Усянь вёл себя в пещере Черепахи Губительницы. Как унизил Вэнь Чао незнанием слов собственных предков, как защищал невинных, как помог и самому Лань Чжаню... Ванцзи помнил как он гонялся вместе с Вей Усянем по крыше, после того как тот удумался ночью протащить Улыбку Императора в Гусу. Как оба получили за это наказания кнутом, как было больно Вей Ину... Он вспоминал как после этого Вей Усянь утащил его одежду во время купания в целебном источнике. Как же Лань Чжань тогда на него злился. Он помнил как Вей Ин трогал его ленту. А ведь он так и не догадался о её истинной особенности и почему посторонним людям было запрещено её трогать. От одного из воспоминаний уши Лань Чжаня вмиг покраснели. На одной из охот на тварей, когда глаза Вей Ина были полностью завязаны, тот... Поцеловал его. Вей Ин не понял, кто это был он, уверенный в том, что это была какая-то сильная заклинательница. Оно и к лучшему. Хорошо, если бы он никогда не узнал об этом. Что тогда на него нашло? Лань Чжань не знал и пытался найти оправдание собственному поступку, понять что именно сподвигло его на это действие. Ответ он нашёл. То были чувства. Такому человеку, как Ванцзи, было довольно тяжело прийти к подобному выводу. Он не сталкивался с таким никогда и пришлось самостоятельно искать ответ на пути к разгадке собственных душевных терзаний. Почему он вообще полюбил такого человека как Вей Ин? Это противоречило какому-либо здравому смыслу. Полюбить мало того что неугомонного оборванца, который может за один присест нарушить с полсотни правил, описанных на Стене Послушания, но и мужчину... "Обрезанный рукав" так называли людей, которые являлись мужелюбами. Скажи Лань Ванцзи в его пятнадцать лет, что когда-то и он будет относится к их числу, у него бы глаза на лоб полезли. Лань Чжань прекрасно представлял как сильно бы злился сам на эту "клевету", чуть ли не закипая от злости. Как же всё до этого дошло? Лань Чжань не понимал, да и в принципе не хотел понимать. Он просто полюбил, просто Вей Ин стал очень важным человеком для него в его жизни. По лицу медленной дорожкой потекло несколько слезинок. Лань Чжань никогда не позволял себе показывать свою слабость прилюдно, предпочитая держаться каменной стеной. Всегда холодный, всегда рассудительный. Таким его видели все. «Достойный наследник Ордена Гусу Лань», — говорили они. Но Лань Чжань понимал: все эти люди крайне ошибаются. Он не из таких достойных представителей собственного Ордена, как, к примеру, его брат. Хуань Гуан Цзюнь знал: его брат из тех, кто пожертвует многим ради своего клана, но он сам — нет. Он не смог бы пожертвовать одним человеком, во блага других. Он не пожертвует Вей Ином, он встанет наперекор всем Орденам, отвернётся от брата, пойдёт против всего мира, но будет на стороне Вей Ина. Всегда. Никто не знал, какой Старейшина Илин на самом деле человек, все словно забыли о том, сколько важного и полезного он для них сделал, но их можно понять: потерять столько людей, своих друзей, родственников, семью... Ненависть пылала в их сердцах. Злость и жажда отомстить стояла превыше здравого рассудка. Но Лань Чжаню было плевать на это. Плевать на то насколько все ненавидят Вей Ина, всё равно на то, что весь мир в одночасье встал против него. Он полюбил его личность, полюбил его душу, поступки, мог разделить его боль, понять и всё принять. Быть рядом с ним, плечом к плечу, сражаться на пути к собственным целям и никогда не бросать. Лань Чжань вытер рукавом лицо, смахивая с него соленую жидкость. Резко выдохнув, он открыл глаза и через размытую пелену от слёз ещё раз взглянул на небо. Он найдёт Вей Ина: живого или мёртвого. И он никогда не отвернётся от него. Потому что за всё время он стал единственным человеком, который смог пробить такую толстую корку льда, которая имелась у Лань Чжаня.