сердце наизнанку

в липком дне июня он как глоток холодной воды. здесь, в городе без имени, его голос звучит среди шороха листьев — шершавый и тихий, — и в бликах солнца на мокром асфальте мерещится сияние его глаз. кружится голова. сегодня слишком жарко: после ночного дождя асфальт прогревается до температуры поверхности звезды, а в воздухе пахнет землёй, мокрыми листьями... жаль, что не его дорогим одеколоном. жаль, что и его сияния не рассмотреть рядом: остаётся выискивать солнечные зайчики в этих лужах среди посеревшего асфальта. он везде и нигде одновременно: преследует в мыслях, тонет в пекле полуденного солнца и так тянет к себе — невозможно, — что хочется пойти за ним пешком. тысячи километров кажутся расстоянием меньшим, чем метр до его губ: и вот Хонджун снова — вновь — кажется рядом, здесь, в мираже от дрожания разогретого воздуха, тянется руками и позволяет себе коснуться чужой шеи, приближаясь на шаг. он смеётся. улыбается, склоняется, мажет губами у виска, чтобы спрятать кончик носа у мочки уха — он такой настоящий, такой реальный, что нотки мускуса его парфюма чувствуются на языке, и глубоко в горле трепещет сильное, горячее чувство — такое же раскалённое, как и этот день. столько всего хочется сказать. но получается лишь дрожащими ладонями провести по его груди к ключицам, слегка сминая черную майку... Хонджун ловит взгляд на себе, когда немного отстраняется, размыкает губы и целует, ломая существующий запрет и понятие времени, разрушая границы реальности и сна, оставляя после себя привкус несбыточной мечты и обречённой любви. пальцами прикоснуться к его шее, ощутить дрожание кадыка при каждом движении челюсти — он целует медленно, мягко и глубоко. он целует, как закатное солнце — горизонт, как луна — небо... целует, как никто другой — такого, как он, не было и не будет, — сминая и прищипывая губы, легонько кусаясь и царапая клыками поверхность языка. дрожат колени. фокус смещается до его рук на талии. как же жарко. ладонями — выше, в его колкие короткие волосы, сжать выскальзывающие пряди... Хонджун усмехается, не отрываясь, затем приоткрывает глаза и на выдохе спрашивает: — что ты делаешь? не знаю. не знаю и не хочется знать — пускай только это мгновение продлится на секунду больше, пускай этот жаркий день никогда не кончается, пускай посреди этой раскаленной улицы он не отходит ни на шаг... но внезапно реальность бьёт под дых: отрезвляет, как холодный душ. в липком дне июня не осталось ничего, кроме миража в отражении витрины — ничего, кроме солнечных лучей, закованных в лужи ночного дождя. и его тоже нет — никогда не было и не будет. провести рукой по волосам... прогретые, горячие: по шее стекает капелька пота, и безумно хочется рыдать от тупой боли под сердцем. на губах чувствуется фантомный поцелуй, которого никогда не было. в июне так жарко... и невыносимо одиноко.